Хороший вопрос. В свое время, когда Господь спросил учеников, за Кого они Его почитают, и Петр дал свой ответ, Господь сказал, что это не плоть и не кровь, которые ему открыли то, что открыли. Аналогично, в раннем христианстве, берем ли мы Иустин Философа или вообще какого-нибудь из других людей, которые пришли к Христу и христианству того времени со стороны, критериями были и некая внутренняя истинность, подобно тому, как это было у Петра, да и у некоторых других учеников тоже, возможно, но еще и то, как это Откровения Нового Завета поясняло и Ветхий Завет. Соответственно, когда человек соприкасается теперь с неким текстом, например, Евангелием, придя к нему в юношестве или взрослом возрасте, но его также может тронуть истинность сказанного, но далее всегда вопрос встанет и о понимании, потому что церкви варьируются в своем понимании плюс минус, и каждое заявляет о том, что единственно оно верно. И поэтому человек может представляться практически технически невозможным выяснить, насколько то иное учение более истинное, чем другое, и можно ли это вообще отличить. Учитывая, именно, что в каждой стране, и каждой церкви, нарративы о своей собственной истинности достаточно категорические.
Но как мне кажется, если человеку действительно интересно, и тем более, если Он верует, что Господь, как минимум, Мессия и Сын Божий, Дверь, Пусть, Истина и Жизнь, и старается жить по Его заповедям, и стремится к некой беспристрастности в суждениях, и уж совсем не списывает со счетов хотя бы минимальный условно здравый рассудок, то, опять-таки, как мне представляется - теоретически и из опыта - человек может последовательно изучая те или иные учения, с теми или иными претензиями-заявлениями, увидеть, от Господа, насколько здраво, последовательно, непротиворечиво и глубоко они поясняют или не поясняют Слово.
То есть, если, например, рассматривается какая-нибудь концепция - будь то о Господе, вере, благолюбии, возрождении, жизни после смерти, буквальном и духовном смысле Слово, пояснении пророчеств, то человек может искренне заинтересованный, стремящийся к беспристрастности, превышающей его личную лояльность, может увидеть, какое пояснение имеет смысл, а какое нет.
Вот небольшая цитата, которая позволяет увидеть, что хотя и можно увидеть истину в истине, но бывают на пути к этому различные препятствия у тех, кто в истине как таковой особо не заинтересован.
"334. Третье достопамятное повествование:
После этого один из ангелов сказал: «Следуй за мной к месту, где они кричат: “О, как мудро!”, — и ты увидишь чудовищ людей; ты увидишь лица и тела, которые человеческие, и всё же они не люди».
«Значит, они звери?» — спросил я.
Он ответил: «Они не звери, но зверолюди; ибо это те, кто совершенно не способен видеть, истина ли истина или нет, и всё же могут сделать истинным на вид всё, что захотят. У нас таких называют подтверждателями».Мы пошли на крики и пришли к месту; и вот — собрание людей, а вокруг них толпа; и в толпе некоторые знатного происхождения; и когда эти слышали, как те доказывают всё, что сами говорили, и поддерживают это столь явным согласием, они оборачивались и кричали: «О, как мудро!»
[2] Но ангел сказал мне: «Не будем входить к ним, но позовём к себе одного из собрания». И мы позвали одного, отошли с ним и говорили о различных предметах; и он подтверждал их один за другим, пока они не стали казаться совершенно истинными.
Мы спросили его, может ли он подтверждать вещи, противоположные друг другу; и он сказал, что может — так же, как и другие. Затем он сказал открыто и от сердца: «Что такое истина? Есть ли в природе вещей что-либо истинное, кроме того, что человек делает истинным? Скажи что угодно — и я сделаю это истинным».
Я сказал: «Сделай истинным то, что вера есть всё Церкви». И он сделал это так ловко и искусно, что учёные стоявшие рядом дивились и рукоплескали. Затем я попросил его сделать истинным, что **благолюбие** есть всё Церкви; и он сделал это; а потом — что **благолюбие** не есть никакая часть Церкви; и он так облекал и украшал оба утверждения видимостями, что стоявшие рядом переглядывались и говорили: «Разве он не мудр?»
Тогда я сказал: «Разве ты не знаешь, что жить хорошо — это **благолюбие**, а веровать хорошо — это вера? Разве тот, кто живёт хорошо, не верует также хорошо? Следовательно, разве вера не принадлежит **благолюбию**, а **благолюбие** — вере? Разве ты не видишь, что это истинно?»
Он ответил: «Я сделаю это истинным — и увижу». Он сделал это и сказал: «Теперь я это вижу». Но тотчас же он сделал истинным противоположное и затем сказал: «Я вижу, что и это тоже истинно».Мы при этом улыбнулись и сказали: «Разве это не противоположности? Как могут две противоположности быть обе истинными?»
Разгневавшись на это, он сказал: «Вы ошибаетесь; оба истинны, поскольку нет ничего истинного, кроме того, что человек делает истинным».[3] Рядом стоял один, который в мире был послом высшего ранга. Он удивился этому и сказал: «Признаю, что нечто подобное бывает в мире; однако ты безумен. Сделай истинным, если можешь, что свет есть тьма и что тьма есть свет».
Он ответил: «Это я могу сделать легко. Что такое свет и тьма, как не состояния глаза? Не обращается ли свет в тень, когда глаз отворачивается от солнечного света, — так же как и тогда, когда человек пристально уставит глаза на солнце? Кто не знает, что тогда состояние глаза изменяется и потому свет кажется тенью? И снова: когда возвращается прежнее состояние глаза, эта тень кажется светом. Разве сова не видит ночную тьму как дневной свет, а дневной свет — как ночную тьму, и даже само солнце — как непрозрачный и сумрачный шар? Если бы у человека были глаза, как у совы, что бы он называл светом и что тьмой? Итак, что такое свет, как не состояние глаза? А если свет есть лишь состояние глаза, то не есть ли свет тьма и тьма свет? Следовательно, оба утверждения истинны».[4] Но так как это подтверждение смутило некоторых, я сказал: «Я заметил, что этот подтверждатель не знает, что есть истинный свет и ложный свет, и что оба вида кажутся светом; однако ложный свет в действительности не свет, но по сравнению с истинным светом — тьма. Сова находится в ложном свете; ибо внутри её глаз есть страсть разрывать птиц на части и пожирать их, и этот свет заставляет её глаза видеть ночью — в точности как у кошек, глаза которых в подвалах выглядят как зажжённые свечи. Это ложный свет, возникающий внутри их глаз от страсти разрывать мышей на части и пожирать их, производит этот эффект. Очевидно, следовательно, что свет солнца — истинный свет, а свет алчности — ложный свет».
[5] После этого посол попросил подтверждателя сделать истинным, что ворон белый, а не чёрный.
Он ответил: «И это я могу легко сделать». И сказал: «Возьми иглу или бритву и раздвинь очины и перья ворона; затем убери очины и перья и посмотри на кожу ворона: разве она не белая? Что такое чернота, окружающая её, как не тень, по которой не следует судить о цвете ворона? В доказательство того, что чёрное — лишь тень, спроси тех, кто искусен в науке оптики: они скажут тебе, что если растереть в мелкий порошок чёрный камень или чёрное стекло, ты увидишь, что порошок белый».Но посол сказал: «Разве ворон не кажется зрению чёрным?»
Подтверждатель ответил: «Ты, будучи человеком, согласен ли рассматривать предмет по видимостям? Ты можешь, конечно, говорить по видимости, что ворон чёрный, но думать так ты не можешь. Так, например, ты можешь говорить по видимости, что солнце восходит и заходит; но, будучи человеком, ты не можешь так думать, ибо солнце неподвижно, а земля движется. То же и с вороном. Видимость есть видимость. Говори что хочешь — ворон совершенно белый; он даже белеет, когда стареет; я это видел».После этого стоявшие рядом взглянули на меня; поэтому я сказал: «Верно, что очины и перья ворона внутренне причастны белизне; такова и его кожа; но это относится не только к воронам, но и ко всем птицам во вселенной; и всякий различает птиц по их видимым цветам; если бы этого не делали, можно было бы сказать, что всякая птица белая, что было бы нелепо и бессмысленно».
[6] Затем посол спросил его, может ли он сделать истинным, что он сам безумен; и тот ответил: «Могу, но не хочу. Кто не безумен?»
Наконец, его спросили, скажет ли он от сердца, шутит ли он, или действительно верит, что нет ничего истинного, кроме того, что человек делает истинным; и он сказал: «Клянусь, что верю».
После этого этого всеобщего подтверждателя отправили к ангелам, которые исследовали его нрав; и после исследования они сказали, что у него нет ни единого зерна разумения, потому что в нём всё, что выше рационального, закрыто, и открыто лишь то, что ниже рационального; выше рационального есть духовный свет, а ниже рационального — природный свет; и этот свет в человеке таков, что благодаря ему он может подтверждать всё, что пожелает. Когда духовный свет не вливается в природный свет, человек не видит, является ли какая-либо истина истиной, и, следовательно, является ли какая-либо ложь ложью; это должно быть увидено из духовного света в природном свете; а духовный свет — от Бога неба, Который есть Господь. Поэтому этот всеобщий подтверждатель — ни человек, ни зверь, но зверочеловек.
[7] Я спросил ангелов о жребии таких: могут ли они быть с живыми, раз человек имеет жизнь от духовного света и от него — своё разумение. Они сказали, что такие, когда они одни, вовсе не способны мыслить и потому — говорить, но стоят немые, как автоматы, и как бы в глубоком сне; но пробуждаются в тот миг, когда уши их уловят что-либо. Они добавили, что такими становятся те, кто внутреннейшим образом злой; в этих духовный свет свыше не может вливаться, но только нечто духовное от мира, из чего они выводят свою способность подтверждать.
[8] Когда это было сказано, я услышал голос от ангелов, которые исследовали его: «Из того, что ты услышал, составь всеобщее заключение».
Таково было заключение: способность подтверждать всё, что кому угодно, не есть признак разумения; но способность видеть, что истина есть истина, а ложь есть ложь, и подтверждать это — признак разумения.После этого я посмотрел к собранию, где подтверждатели стояли с толпой вокруг них, крича: «О, как мудро!» И вот, сумрачное облако объяло их, и в облаке летали совы и летучие мыши. И мне было сказано: «Совы и летучие мыши, летающие в облаке, были соответствиями и потому — видимостями их мыслей; потому что в этом мире подтверждения ложностей до такой степени, что они кажутся истинами, представляются в образе ночных птиц, глаза которых освещаются изнутри ложным светом, благодаря чему они видят предметы во тьме как при свете. Такой ложный духовный свет имеют те, кто подтверждает ложности, пока они не станут казаться истинами, а затем верит в них как в истины. У всех таких есть как бы обратное зрение, но нет переднего зрения». (Из книги ИХР)
Ваша основная мысль в том, что ответ лежит не в плоскости логики, а в плоскости духовного зрения, но при таком раскладе всё равно остаётся проблема верификации того, что созерцаешь
если критерий истины — личное духовное восприятие, то как отличить:
Откровение от самообмана?
Благодать от прелести?
Духовное зрение от психологической проекции?
человек же легко может принять свои фантазии за божественное откровение...
Вы приводите цитату из Сведенборга:
«Способность видеть, что истина есть истина, а ложь есть ложь, и подтверждать это — признак разумения».
Но откуда Сведенборг знает, что его видение — истинное?
