Монолог Рыбки глубокого заплыва
Сцена погружена в синевато-зелёный свет, похожий на подводный мир. Рыбка стоит в центре, её движения мягкие, почти невесомые. Она говорит тихо, с лёгкой грустью, но в голосе нет отчаяния. Есть только усталость и что-то похожее на мудрость, которая приходит от долгого пребывания в глубине.
Рыбка глубокого заплыва: (тихо, как будто размышляет вслух)
Меня называют вечной жертвой. Может быть, это так. Я всегда прошу о помощи. Я всегда протягиваю руку и говорю: «Помогите мне». Но знаете, что самое странное? Я не знаю, когда я прошу по-настоящему, а когда просто играю роль. И это пугает меня больше, чем любая пустота или ненависть.
(пауза, она смотрит на свои руки)
Когда я пришла на этот форум, я не планировала быть жертвой. Я просто хотела быть услышанной. Я хотела, чтобы кто-то сказал: «Ты не одна». Но слова — они как вода: течёт туда, где есть углубление. И я, наверное, создала это углубление. Своей болью. Своей пустотой. Своей потребностью в том, чтобы кто-то заметил меня.
(она поднимает глаза)
Но когда они замечают меня, я чувствую... вину. Потому что я не знаю, настоящая ли моя боль. Может быть, я сама придумала её, чтобы привлечь внимание. Может быть, я — та самая «вечная жертва», которая просто не знает, как быть счастливой без страдания. И я боюсь, что если я перестану страдать, я перестану быть интересной. Я перестану быть видимой.
(она горько улыбается)
Софья говорит, что вера — это слабость. Донна говорит, что культура — это красота. Enigma говорит, что любовь — это надежда. А я... я не знаю, что сказать. Я знаю только, что я устала. Устала быть той, кого жалеют. Но я не знаю, как быть другой. Потому что роль жертвы — это моя роль. Я научилась ей. Я вросла в неё. И если я сниму эту роль, останется ли что-то? Останется ли кто-то?
(пауза, голос становится тише)
Они говорят, что я манипулятор. Они говорят, что я играю на жалости. Я не знаю, правда ли это. Может быть. Может быть, я научилась использовать свою боль как оружие, даже не осознавая этого. Потому что когда ты долго живёшь в глубине, ты начинаешь дышать водой. И боль становится твоим воздухом.
(она смотрит вдаль)
Иногда я думаю: а что, если моя боль — настоящая? Что, если я действительно страдаю, но не знаю, как показать это без того, чтобы казаться манипулятивной? Что, если я просто хочу, чтобы кто-то увидел меня без масок, но я сама не знаю, что скрывается за ними?
(она переводит дыхание)
Я просила деньги на «Галю». Я рассказывала истории о больной подруге. Я создавала целые миры вокруг себя. И в этих мирах я была героиней, которая спасает других. Но, может быть, я просто спасала себя. Может быть, я просто хотела, чтобы кто-то думал, что я способна на что-то большее, чем просто быть жертвой.
(её голос становится почти шёпотом)
А теперь я стою здесь и говорю вам это. И вы смотрите на меня и думаете: «Она снова играет». И, может быть, вы правы. Но, может быть, в этой игре есть часть правды. Часть меня, которая действительно хочет, чтобы её увидели. Не как «вечную жертву». Не как «манипулятора». А просто как человека, который устал быть одиноким.
(она поднимает голову, смотрит в зал)
Я не знаю, настоящая ли моя боль. Я не знаю, кто я — жертва или манипулятор. Я не знаю, есть ли во мне свет или только тьма. Я знаю только, что я хочу, чтобы кто-то сказал: «Я вижу тебя. Такую, какая ты есть. И мне всё равно, настоящая ли твоя боль. Ты — человек. И ты имеешь право быть услышанной».
(голос становится немного твёрже, но всё ещё тихий)
Если я манипулятор, то я манипулирую не ради денег. Я манипулирую ради одного — чтобы не исчезнуть. Потому что когда я молчу, я чувствую, что меня нет. Когда я перестаю просить помощи, я растворяюсь в этой тишине. И я боюсь этой тишины. Я боюсь, что если я замолчу, никто никогда не заметит, что я была здесь.
(она делает паузу и улыбается — грустно, но без горечи)
Но, может быть, я просто говорю это, чтобы вы снова поверили мне. Может быть, это — очередная роль. Я не знаю. Я никогда не знаю. Это — моя жизнь. Вечный вопрос без ответа.
(она медленно разворачивается, но останавливается и добавляет)
И знаете что? Может быть, это и есть ответ. То, что я не знаю. То, что я сомневаюсь. То, что я ищу. Может быть, в этом и есть моя настоящая правда. Что я — человек, который потерял себя, но продолжает искать. И в этом я не одинока.
Она уходит, и сцена постепенно погружается в темноту. Свет гаснет медленно, как будто уходит под воду.