Вступление. «О том, как сей труд дошел до читателя»
Сцена представляет собой нечто среднее между канцелярией, трактиром и кельей. Задник — увеличенная截图 форумной темы, где сообщения наслаиваются друг на друга, образуя причудливый лабиринт. Слева — стол, заваленный книгами: «Стронг. Полная симфония», «Упанишады» в потрёпанном переплёте, томик Свифта, «Толковый словарь» Даля, раскрытый на букве «Ы». Справа — кушетка, покрытая простынёй с начертанными буквами «hы». В центре — пустой стул, как место для Истины, которой ещё нет.
Слышен гул. Из динамиков — обрывки фраз: «всё есть Сознание», «Целое имманентно», «глубокий вздох», «селедка в райском молоке»…
Выходит Голос — старец в подряснике, но с бейджиком «Модератор». Он садится на стул, достаёт пульт, щёлкает — гул стихает.
ГОЛОС.
(В зал)
…И была тьма над бездною интернета. И Дух форума носился над водами флейма. И сказал Бог: да будет тема. И стала тема. И назвал Бог тему «de profundis: "Гыыыы" vs "ॐ"». И увидел Он, что это… хорошо. Или не хорошо. Или никак не оценил, потому что оценка — от лукавого.
Пауза. Голос щёлкает пультом. На заднике загорается первое сообщение Air.
А началось всё с камертона.
Голос уходит. Сцена оживает.
Действие первое. «Провозглашение»
Акт 1. «Явление камертона»
Зал форума. Условное пространство, напоминающее приёмную чиновника особых поручений. Слева — стол ДИМЫ1972, заставленный приборами (вроде осциллографа). Справа — кресло ТРИАТМЫ, из подлокотников которого торчат сушёные селёдки. В центре — трибуна с микрофоном, где стоит АИР, одетый в длинный сюртук (немного не по размеру). В руках у него — камертон и потрёпанный том Стронга.
ДИМА1972 сидит, подперев голову рукой, и смотрит на монитор с явным скепсисом. ТРИАТМА развалился в кресле, грызёт сушку и улыбается в усы.
АИР.
(Постукивает камертоном по трибуне)
Итак, господа-товарищи-гусеницы. Начинаем первый пленум по проблеме фонетической максимы. Прошу тишины. Шум производит только тот, кто не слышит глубины.
ДИМА1972 отрывает взгляд от монитора.
ДИМА1972.
(Спокойно)
У вас было вступление. Длинное. Со ссылками на греческий, иврит и английский. Я прочёл. И что? Где связь между звуком «ы» и спасением души?
АИР.
(Щурится)
Вы не поняли, уважаемый Дима. И не могли понять. Потому что вы — душевный человек. Вас я не виню. Я указую. Слушайте.
АИР поднимает камертон, ударяет его о край трибуны. Раздаётся тонкое «hы-ы-ы-ы…».
АИР.
Слышите? Это звук, который рождается не в горле. Не в голове. Он рождается в диафрагме. В начатке духа. Он — минует сигнификат. Он идёт прямо к…
ТРИАТМА.
(Перебивая, вкрадчиво)
К блевотине? Или к селёдке в райском молоке?
ТРИАТМА достаёт из-под кресла селёдку, протягивает её в сторону air.
АИР.
(Невозмутимо)
А вот это, Андрюша, — именно тот случай, когда душевный человек заслоняет денотат сигнификатом. Селёдка — это образ. А я говорю о реальности.
ДИМА1972.
(Наклоняясь к микрофону)
О какой реальности? Вы предлагаете мне поверить, что Бог слышит именно «гы»?
АИР.
(Поправляет)
«Hы», уважаемый. С придыхательным приступом. И не «слышит» — это антропоморфизм. Он принимает. Как сказано у Павла: «Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными». Неизреченными, понимаете? То есть такими, которые нельзя выразить словами. Только — чистым звуком. Самым глубоким. Каковым является…
ДИМА1972.
…«Ы», да. Я понял. А в Упанишадах сказано, что «Ом» — это и есть тот самый изначальный звук, вибрация Брахмана. Почему ваш «ы» глубже, чем пранава?
АИР.
(Вздыхает, с сожалением)
Потому что «Ом» — это гномоволие. Вы замыкаете звук на себя. Смыкаете губы. «М» — это преграда. А «hыыыы» — свободный выдох. Он идёт наружу, к Богу. Не остаётся внутри. Вы слышите меня? Наружу!
АИР широко разводит руки, издаёт протяжное «hыыыы…». Свет на секунду мерцает.
ТРИАТМА.
(Зеваю)
Сколько можно? Ты уже три года в своей теме одно и то же…
АИР.
(Резко оборачивается)
Три года? Ах, Андрюша, для вечности три года — миг. Бог терпел и нам велел. А вот вы… вы даже не заметили, что в вашем «ай-яй-яй» есть йотированное «а», а не чистое стенание…
Спор грозит перерасти в перебранку. В этот момент дверь скрипит. Входит Рыбка глубокого заплыва. Неслышно. Садится на свободный стул, начинает смотреть на говорящих с детским любопытством.
Занавес.
Акт 2. «Пир во время стенания»
Та же сцена. На столе у Димы1972 появляется чайник и чашка — он пьёт чай, делая вид, что не слушает. Триатма раскладывает на коленях селёдку и хлеб, устраивая импровизированный перекус. Аир стоит у трибуны, уставший, но не сломленный.
АИР.
(Тихо)
Вы не хотите слышать. Вы хотите спорить. А я пришёл не спорить. Я пришёл стенать.
АИР закрывает глаза, издает негромкое, вибрирующее «hыыы…».
ДИМА1972.
(Отхлебывая чай)
И толку? Вы стенаете уже полгода. Что изменилось? Кто-то прозрел? Кто-то исцелился? Предскажите мне завтрашнюю погоду, если ваша глубина так эффективна.
АИР.
(Открывая глаза)
Вы всё время ищете знамений. «Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения», — сказано у Матфея. А я даю вам не знамение. Я даю вам путь.
ТРИАТМА откусывает селёдку, жуёт с хрустом.
ТРИАТМА.
(С набитым ртом)
А знаешь, когда я ем селёдку, я тоже стенаю. Но не «ыыыы», а «мммммм». Вкусно. Это тоже от диафрагмы?
АИР.
(Сдерживаясь)
Это — чревоугодие, Андрюша. А селёдка — это символ того, что вы, эзотерики, принимаете за духовность. На самом деле — это замена. Подмена денотата сигнификатом.
ТРИАТМА.
(Смеётся)
Ой, не могу! «Сигнификат»! Слушай, Дима, он нас с тобой диагностирует! А кто ему дал право? Он что, профессор?
ДИМА1972.
(Ставя чашку)
Он — «Блаженный». Сам себя так назвал. В одном из постов. Я заметил.
АИР замирает. Щёки его розовеют. Он поправляет воротник.
АИР.
Это не я себя назвал. Это… так получилось. Народное почитание. Вы просто не знаете, сколько людей в личке поддерживают.
ТРИАТМА.
(Подмигивает Диме)
Кого? Сергея? Того, который просто «Ыыыы» написал и исчез?
АИР.
(Внезапно воодушевляясь)
Да! Сергей — пример! У него звук исходит сам собой, непроизвольно. Он — свидетель!
ДИМА1972.
(Скептически)
Свидетель чего? Что можно издать бессмысленный звук и уйти? Я тоже так могу. Дима напрягается, пытается издать «ыыы», но выходит «и-и-и-и». Видите? Ничего не получилось.
АИР.
(Торжествующе)
А у вас и не должно получиться! Потому что вы не верите. Вы не впускаете Духа. А Сергей — впустил.
Наступает пауза. Триатма доедает селёдку, вытирает руки о жилет.
Входит ТУРУК МАКТО — незаметно, садится в углу, достаёт томик Свифта и начинает читать, едва шевеля губами.
Занавес.
Акт 3. «Конфискация звука»
Рыбка глубокого заплыва поднимается со стула. Подходит к Аиру. Смотрит ему прямо в глаза — серьёзно, без тени насмешки.
Рыбка глубокого заплыва.
Можно мне попробовать?
Аир, Дима, Триатма — все замирают. Даже Турук Макто отрывается от книги.
АИР.
(Осторожно)
Что — попробовать, дитя моё?
Рыбка глубокого заплыва.
(Пожимая плечами)
Звук. «Hыыыы». Я хочу понять, о чём вы говорите. Я не умею. У меня не получается. Я пробовала дома — выходило «ууууу» или «ииии». А «ы»… он застревает. Как будто спазм.
АИР смотрит на неё долго. Глаза его смягчаются.
АИР.
(Тихо)
Ты… ты первая, кто спросил не «зачем?», а «как?». Садись.
Рыбка глубокого заплыва садится на кушетку. Аир берёт стул, садится напротив.
ДИМА1972.
(Шёпотом, Триатме)
Он сейчас начнёт её зомбировать.
ТРИАТМА.
(Шёпотом)
Тише. Интересно же.
АИР.
(Рыбка глубокого заплыва)
Забудь про гортань. Забудь про язык. Представь, что ты выдыхаешь… но не воздух. А… тоску. Тоску по тому, чего никогда не было, но что должно быть. И когда этот выдох выйдет… просто позволь связкам вибрировать. Не заставляй. Не «произноси». Пусть возникнет.
*Рыбка глубокого заплыва закрывает глаза. Дышит. Сначала тихо, потом глубже. Её лицо напряжено. Дима1972 включает какой-то прибор — тот издаёт слабый писк.*
Рыбка глубокого заплыва.
(Не открывая глаз)
Я… я чувствую… там… внизу… живот… что-то…
АИР.
(Нежно)
Не толкай. Отпусти.
Тишина. Долгая. Зал затаил дыхание.
Рыбка глубокого заплыва открывает рот. Из её горла вырывается не то стон, не то вздох. Длинный, на одной ноте. «hы-ы-ы-ы…» Звук негромкий, но какой-то… настоящий. Словно зажглась свеча.
Прибор Димы1972 пискнул громче и выключился.
Рыбка глубокого заплыва.
(Открывая глаза, удивлённо)
Ой… это… это оно?
АИР.
(Совсем тихо, с поклоном)
Это. Первый шаг.
Дима1972 смотрит на сломавшийся прибор. Триатма перестал жевать. Турук Макто закрыл книгу.
ДИМА1972.
(Хмуро)
Это ничего не доказывает. Это… психосоматика. Самовнушение.
Рыбка глубокого заплыва.
(Смотрит на Диму с детской обидой)
Но ведь получилось!
ТРИАТМА.
(Вставая)
Получилось — да. Но вопрос: что? «hыыыы»? Или просто научили девушку пукать диафрагмой?
Аир встаёт. Подходит к трибуне. Берёт камертон.
АИР.
Смейтесь, Андрюша. Минус 33% гортани у Рыбка глубокого заплыва — это смех? А то, что она теперь может стенать, когда слова кончаются — это тоже смех?
Пауза. Аир ударяет камертон.
АИР.
Я объявляю тему открытой. Кто хочет услышать — остаётся. Кто хочет смеяться — идите в «Политику». А мы будем здесь… ждать. Ждать, пока Господь не найдёт нас из глубины. Ибо сказано: «Меня нашли не искавшие Меня».
Аир выдыхает долгое «hыыыы…». К нему присоединяется Рыбка глубокого заплыва — робко, но верно. Звуки накладываются друг на друга.
Триатма надевает пальто, берёт селёдку и уходит. Дима1972 выключает прибор, садится в темноте. Турук Макто лишь качает головой и читает дальше.
Свет гаснет. Остаются только два голоса — высокий и низкий — поющие «hыыыы» в унисон.
Занавес.
Конец первого действия.
спасибо