Межрелигиозный форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Межрелигиозный форум » Выписки от Сони » 8* Буддизм


8* Буддизм

Сообщений 121 страница 149 из 149

121

Мысли всегда стремятся вторгнуться в ум. Идеи и образы стоят у самого порога, готовые войти при малейшей возможности, при первом ослаблении внимательности. Единственный способ сохранить связь с процессами, быть внимательными к ним – это проявлять бдительность благодаря суровым усилиям. «Будьте неуклонно внимательными к осознанию прикосновения».
необходимость неуклонности в качестве существенного элемента.

Йогин очень любит себя и поэтому предпочитает давать волю своим мыслям, разрешает им плыть по течению вместо того, чтобы взять себя в руки. А для того, чтобы взять себя в руки, требуется усилие, и для йогина это является проклятьем. Вот почему, когда ему говорят, чтобы он дышал более напряженно, он готов цитировать нужную главу или стих из писания, доказывая, что ему нет необходимости перенапрягаться. «Йогин не должен стараться слишком усердно; если он стремится чересчур усердно, он становится беспокойным».
   Но почему же он становится беспокойным? Потому что вместо внимательности к прикосновению или ощущению йогин направляет свой ум на совершаемое им усилие. Недопустимо, когда усилие отвлекает внимание от объекта медитации. Для того, чтобы удерживать внимание на объекте и всё же порождать усилие, йогин прежде всего должен удостовериться, что внимание действительно удерживается на объекте. Когда объект схвачен с полным осознанием, когда это осознание сохраняется при помощи внимательности, йогину необходимо увеличить усилия. Продолжая практику таким образом, он обнаружит, что порождённое им усилие служит более удерживанию внимания на объекте, нежели отвлечению его на само усилие. Далее, благодаря возросшему усилию будет развита большая напряжённость ума.

   «Он (йогин) должен быть внимателен; не следует ему допускать, чтобы ум отвлекался.».
   Это значит, что усилие должно быть как раз достаточным для цели внимательности и познания. Уильям Блейк сказал: «Мы никогда не знаем, сколько будет достаточно; мы не знаем этого, пока не узнаем, сколько будет более, чем достаточно». Мера достаточного- в словах Будды, когда он говорит, как монаху следует совершать усилие:
   «Монахи, если бы его тюрбан или волосы были охвачены пламенем, он проявил бы сильное желание, усилие, старание, напряжение, борьбу, полноту внимания, внимательность, чтобы погасить огонь. Точно так же им должны быть проявлены сильное желание, усилие, старание, напряжение, борьба, полнота внимания, внимательность, чтобы прекратить всякое дурное и ошибочное состояние».

   Зная, как много усилий требуется для практики, будучи знакомым со склонностью йогина к беззаботности, он наставлял: «Будьте строго внимательны». Проявлять строгую внимательность – это значит мобилизовать все свои ресурсы, чтобы овладеть процессами, каковы они есть, не думая, не размышляя. Строгость пробуждает элемент энергии, или правильное усилие.
Он требует от йогина, чтобы тот дышал более напряжённо, если он практикует дыхание, или погружал ум глубже в ощущение, если он наблюдает за ощущением, – чтобы таким путем увеличить внимание к выполнению задачи и развить более интенсивную внимательность.
   Когда мы остаемся спокойными, приковав внимание к осознанию прикосновения или иного ощущения, мы этим вызываем к действию элемент внимательности. Правильная внимательность – существенный элемент практики.

Неприятное ощущение подобно признанному врагу: йогин может узнать его и предпринять корректирующее действие, так, чтобы скрытый в неприятном ощущении гнев не получил возможности возникновения. Находясь между естественной неприязнью к неприятному ощущению и ревностным усилием установить внимательность, йогин никогда не погрузится в него и не уклонится от него. Он будет способен полностью освободиться от неприятного ощущения, пребывая внутри него и наблюдая за ним, не думая ни о чем, связанном с ощущением. Неприятное ощущение служит прочным столбом для привязи ума, склонного к блужданию. Оно никогда не обманет йогина относительно подлинной природы явлений – их болезненности.
   Также не должно существовать причины для опасений по поводу неприятного ощущения. Есть особые приёмы, пробуждающие внимательность достаточной глубины и интенсивности и преодолевающие навязчивость и болезненность неприятного ощущения. Эта навязчивость является следствием того, что йогин отождествляет себя со сферой боли и с результатами неприятного ощущения. Но когда внимательность установлена достаточно прочно для того, чтобы проникнуть в ощущение и устранить отождествление с понятием «я», личности, способной испытать боль, тогда неприятное ощущение становится просто неприятным ощущением и уже не является источником боли.

   Конечная цель медитации заключается в том, чтобы устранить иллюзорное представление о «я». В этой борьбе с неприятным ощущением йогину приходится вновь и вновь откалывать по кусочкам это представление о «я». Скажем, возникает неприятное ощущение; йогин продолжает относиться к нему со внимательностью, пока это неприятное ощущение не оказывается израсходованным; благодаря этому причина оказывается убитой в следствии. Он применяет этот прием еще и еще раз, пока не приобретет совершенного уменья и в конце концов не достигнет способности убивать причину в причине, покончить с причиной в причине, так, чтобы она никогда не смогла вновь дать начало следствию, которое явилось бы лишь другой причиной в бесконечной цепи. Это убийство причины в причине и есть просветление. «Поистине, неудобное есть норма; удобное унесет вас по течению потока сансары». Неприятное ощущение – это внутренний враг йогина. Если можно будет победить внутреннего врага, внешние источники страдания более не смогут его коснуться.

   После периода ревностной практики наступает такой момент, когда йогину предлагается истинное освобождающее знание. Для того, чтобы прийти к подобному мгновенью, йогин должен вполне усовершенствовать установление внимательности по отношению к телу, вполне усовершенствовать установление внимательности по отношению к ощущениям; это значит, что ему необходимо в совершенстве преодолевать неприятные ощущения. Неприятные ощущения суть величайшие препятствия, возникающие перед йогином по мере его прогресса на пути. Именно здесь он продолжает падать назад. Для того, чтобы преодолеть их, ему нужно обладать непоколебимой энергией; для этого необходимы решимость, непреклонность, а также и правильная техника. Тогда эти ощущения вооружают йогина достаточными силами сосредоточения и внимательности, необходимыми для работы с тонкими процессами следующей фазы, для утверждения внимательности сознания. Когда внимательность сознания получит полное завершение, ему будет предложена задача установления основания внимательности к психическим объектам и фундаментальным принципам. Если же он полностью утвердится в совершенстве четырех аспектов осознания (см. гл. 14), если вполне разовьет семь факторов просветления, тогда в тот самый момент, когда эти совершенства и семь факторов приобретены, в нем возникнет истинное освобождающее знание.

   «Неудобство – это поистине норма; а удобство унесёт нас по течению в потоке иллюзии».
   Мы должны проникнуть сквозь неприятные ощущения; только тот, кто проник сквозь них, увидит процессы такими, каковы они есть.
   Мы должны пробудить в себе желание положить конец неверию, приложить ещё одну унцию усилия, быть строго внимательными. Нам нужно обладать верой, энергией и осознанием, чтобы очистить себя, преодолеть боль и горести, достичь правильного пути, завоевать нирвану.

  Развитие пути внимательности

    Путь внимательности Сунлуна-саядо обеспечивает нас техникой для быстрого преодоления лености и желаний внешних чувств. Эта техника воздвигает порог перед шумом и отвлекающими факторами, которые отклоняют от цели внимание медитирующего. Для человека вялой интуиции она предлагает поразительно надежный и быстрый метод полного и совершенного утверждения четырех оснований внимательности.

   Поза

   Примите такую позу для медитации, которая может быть сохранена вами в течение некоторого времени без перемен. Не лежите в кровати, не откидывайтесь на спинку кресла. Поза должна позволить вам собрать воедино и взять в свои руки все ресурсы; она должна предназначаться для работы. Подходящей позой будет сиденье со скрещенными ногами; спина должна быть выпрямлена; руки надо держать близко к бокам туловища. Правый кулак нужно держать в левой руке, чтобы облегчить его сжатие, когда медитирующий собирает всю свою силу для борьбы с неприятным ощущением, которое может возникнуть впоследствии. Не переплетайте пальцы рук, не держите большие пальцы слегка прижатыми друг к другу. Пусть голова будет слегка наклонена вперед. Не сидите свободно; примите твердую позу, при которой тело образует прочную основу, циркуляция токов тела замкнута, а медитирующий сохраняет бдительность.

следует позаботиться о том, чтобы не приносить в жертву другим целям час или два, отведенные для медитации. Изданные на Западе книги советуют начинающему приступать к практике с сеанса в две-три минуты ежедневно; этот период постепенно удлиняется. Опыт Сунлуна говорит о том, что интенсивный первичный сеанс длительностью в час или около того приносит более благоприятные результаты. Нормальный сеанс не должен быть меньше часа или двух. Практикующие интенсивную медитацию сидят целый день или всю ночь.
   После того, как подобрана поза, после того, как она принята, не следует её изменять или заменять другой; её нужно удерживать до конца сеанса. «При судорогах не двигайтесь; при зуде не чешитесь; при усталости не отдыхайте».

  Дыхание

   Начните со вдоха. Вы заметите, что дыхание касается кончика носа или верхней губы. Будьте чрезвычайно внимательны к прикосновению дыхания. Бдительно поддерживая внимательность, дышите сильно, напряжённо и быстро. Сильное, напряженное и быстрое дыхание ограждает от внешних шумов, помогает контролировать ум, быстро устраняет помехи, устанавливает сосредоточенность и дает возможность медитирующему справиться с неприятными ощущениями, которые могут далее возникнуть.
   Сильное, напряженное и быстрое дыхание будет причиной усиленного трения вдыхаемого и выдыхаемого воздуха о кончики ноздрей, о верхнюю губу или о какую-нибудь другую часть тела в этом районе. Будьте внимательны к этому прикосновению дыхания.

   «Когда дыхание коснется кончика ноздрей или верхней губы, вы осознаете это прикосновение. Будьте внимательны к этому осознанию». Пусть ни одно прикосновение не пройдет неосознанным. Осознавайте каждое отдельное прикосновение. Необходимо, чтобы внимательность была строгой; это значит, что должно иметь место приложение энергии, что медитирующему необходимо работать с энтузиазмом и старанием.

   Не позволяйте уму при осознании охватывать всё тело дыхания; не следуйте за дыханием, входящим в тело и выходящим из него. Не считайте вдохи и выдохи; не отмечайте в уме область прикосновения дыхания, будь то ноздри или верхняя губа. Пусть осознание направляется только на ощущения прикосновения дыхания; будьте внимательны лишь к этому ощущению прикосновения.

   Вдыхайте воздух внимательно и полно, как если бы вы втягивали воду шприцом. Выдыхайте резко. Полное и напряженное втягивание дыхания помогает быстро установить сосредоточенность. Оно помогает и возникновению ощущений. Поскольку большинство людей обладает более сильным выдохом, необходимо обратить большее внимание на вдох, чтобы установить равновесие между вдохом и выдохом. Когда оба процесса уравновешены, медитирующий достигает стадии плавного, самопроизвольного дыхания, свободного от усилия. Дышите, не встряхивая тело и голову; это быстро создаст сосредоточенность.

   На ранних стадиях сильного, напряженного и быстрого дыхания может появиться усталость; но медитирующему не следует ни останавливать дыхание, ни уменьшать его силу и быстроту. «Не отдыхайте, когда вы устали». Усталость, вероятно, является следствием или недостаточной силы вдоха или чрезмерного дутья при выдохе. Средство против этой усталости состоит в увеличении силы вдоха. Когда сила вдоха и выдоха будет уравновешена на высоком уровне, усталость исчезнет. Тогда медитирующий пробьется из зоны затрудненного дыхания в зону плавного, самопроизвольного ритмического дыхания, Существует три уровня дыхания: высокий (очень сильное, напряженное и быстрое дыхание), средний (сильное, напряженное, быстрое) и низкий (слабое, мягкое, медленное). Поскольку человек – это не машина, он иногда ослабляет дыхание, сбивается с темпа. Необходимо рано достичь высшего уровня, так чтобы позднее, когда ритм снизится, медитирующий успел достичь уравновешенного среднего уровня дыхания и был способен поддерживать его.

   Не устанавливайте заранее время для дыхания. При напряженном быстром дыхании у нас появляются неприятные ощущения. Эти неприятные ощущения могут принять форму болезненности, судорог, головной боли, онемения, жара, холода или какого-то иного чувства. Продолжайте дыхание, пока ощущение не станет достаточно сильным для того, чтобы прекратить напряженное дыхание. Здесь ощущение играет роль часов, определяющих период времени дыхания. Если же поступить иначе, если медитирующий заранее установит время для дыхания, скажем, в три четверти часа или в час, в это время он перейдет ко второй части медитации. Но первый метод предпочтительнее.
   Когда подходит время прекратить сильное дыхание, надо сделать еще пятьдесят или сто дыханий – на этот раз со всей силой, какая найдется у медитирующего; между тем внимательность к прикосновению дыхания должна оставаться неумолимой. Затем следует внезапно остановить дыхание на вдохе, а затем в состоянии наибольшей собранности производить внутреннее наблюдение всего тела.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

122

http://s48.radikal.ru/i120/1306/71/bc0588f713e2.jpg

   Ощущение

   Итак, надо внезапно и полностью остановить дыхание на вдохе; тело должно быть спокойным и собранным; его нужно держать под строгим наблюдением. В теле возникнут ощущения боли, судорог, ломоты, онемения, жара или холода. Будьте внимательны к наиболее явным из этих ощущений, не давайте им уйти. Не подключайте внимание к пупку, к солнечному сплетению или какому-нибудь другому району. Для наиболее явственного ощущения естественно требовать к себе внимания. Переводя внимание к другим районам, где нет наиболее ясного ощущения, мы теряем хватку, с которой придерживаемся немедленного настоящего.
   «Если ощущение слабо, познайте факт его слабости. Если ощущение сильно, познайте факт его силы»,. Знайте не меньше и не больше. Знайте его только таким, каково оно есть. Знайте всё, что возникает, таким, каким оно возникает, и только тогда, когда оно возникает; осознавайте голый факт его возникновения. Будьте внимательны только к этому. Пусть не вмешиваются никакие мысли обо «мне» и «моём»; не думайте о том, что эта ваша нога, ваше тело или ваша рука. Не размышляйте о том, что «это тело и ум». Все мысли, размышления, соображения суть сфера понятий; они не относятся к практике прозрения.

   Сунлун осуществляет прямое и немедленное соприкосновение с реальностью. Нельзя допускать, чтобы требуемое время и усилие сперва выстроили концептуальный мост для подхода к реальности. Когда мы встречаемся вплотную со слоном, которого искали, нам не надо возвращаться назад по его следам, а затем проделывать по этим следам обратный путь к слону. Мы немедленно улавливаем факт боли, мы не формулируем понятия «болит, болит», чтобы затем вернуться к факту боли. Поэтому мы говорим медитирующему: «Избегайте названий; не концептуализируйте реальность».

   Не предвосхищайте ощущение, не гонитесь за ним. Будьте внимательны к ощущениям в самый момент их возникновения или исчезновения, который и являет собой настоящее время, текущий момент. В борьбе с неприятным ощущением, которое может бушевать с невероятной силой и остротой, медитирующий старается не выйти за пределы ощущения; иными словами, проявляемое им усилие не должно превышать усилие, необходимое для поддержания прочного внимания. Там, где налицо избыток энергии, как если бы медитирующий поместил свое усилие перед неприятным ощущением, внимание в результате соскользнет с самого ощущения, и все, что от него останется, – это неистовство его усилия. А такое неистовство – не более чем гнев.
   С другой стороны, медитирующий должен постараться не пропустить ощущения. Иначе говоря, проявляемое усилие не должно оказаться ниже того, которое необходимо для поддержания прочного внимания. Когда усилие бывает неадекватным, медитирующий соскальзывает обратно, в леность и вялость. А если неприятное ощущение оказалось сильным, оно подавляет медитирующего. Сильное неприятное ощущение, которое не удерживается со внимательностью, дает начало страху, тревоге и гневу; а все они составляют энергию, которая поворачивает колесо сансары. Вялость и леность суть основа неведенья, еще одной энергии, обусловливающей повторное рождение и заблуждения.
   Поэтому медитирующий должен проявить большую осторожность, чтобы не выйти за пределы ощущения и не пропустить его. Он должен проявлять то энергичное и бдительное внимание, которое необходимо для познания и внимательности. Это значит, что временная связь между вниманием и ощущением должна находиться не в будущем и не в прошлом, а в простом, немедленном настоящем. Это осуществляется тогда, когда вместо пассивного внимания к возникающему ощущению и к его распаду в будущем медитирующий активно стремится воспринять самое рождение ощущения.

   Однако, имея дело с одновременным возникновением множества ощущений, когда они появляются сразу в голове, в руке, в туловище, в ногах, лишенный руководства ум медитирующего будет впопыхах гоняться за ними; при этом не получится никакой внимательности по отношению к ним здесь и сейчас. Результатом окажется личное потрясение и страдание. Для того, чтобы избегнуть таких последствий, следует проявлять внимательность только к наиболее отчетливому ощущению; надо пробудить энергичное его осознание, а это осознание должно стать объектом бдительного наблюдения со стороны внимательности. Медитирующий должен быть способен проникнуть внутрь ощущения, чтобы постичь его природу; для этого требуется усилие. Это похоже на гвоздь, вбиваемый в доску: доска – это ощущение; гвоздь – ум; палец, придерживающий гвоздь, – внимательность, а молоток – само усилие.

   Когда ум проникнет в глубь ощущения, медитирующий более не будет чувствовать форму своей руки, ноги или туловища; он более не почувствует: «Я страдаю». Эти концептуальные представления окажутся заменены простым и ясным осознанием единственного ощущения. Поскольку удалена идея «я», которое испытывает страдание, медитирующий не почувствует неудобства в неприятном ощущении. Ощущение, которое несколько мгновений назад чувствовалось в виде боли или жжения, теперь чувствуется медитирующим только как сильное ощущение с элементами страдания.
   Из трех видов ощущений – неприятных, приятных и безразличных, – последние являются наиболее тонкими; в нормальных условиях они не подходят обычным людям в качестве первоначального объекта для установления внимательности. Когда они возникнут на последующих ступенях развития, медитирующему придется проявлять внимание к ним при их возникновении; но к тому времени он уже должен будет развить способность улавливать тонкие безразличные ощущения.
Возможно полностью преодолеть неприятное ощущение и научиться от него. Поскольку и неприятное ощущение также подвержено закону непостоянства, оно через некоторое время должно прийти к концу.

Может уменьшиться его интенсивность; но это не будет настоящим концом; какая-то часть неприятного ощущения останется. Подлинное преодоление неприятного ощущения имеет место тогда, когда медитирующий пребывает в этом ощущении, наблюдает его, не допуская ни единой мысли, связанной с ощущением; тогда оно оказывается исчерпанным, оконченным, оторванным, утраченным или погашенным. Говорят, что оно поглощено, когда оно постепенно стихает и исчезает без остатка. Оно кончается, когда медитирующий следует за ним, пока оно не исчезнет, как дорога, по которой прошли до конца, как веревка, которую перебрали во всю длину до самого конца, когда в руках уже ничего не осталось. Оно отпадает, когда неожиданно отламывается, как лопается туго натянутый канат. Оно утрачено подобно спавшей змеиной коже. Оно угасло как светильник, в котором полностью сгорели масло и фитиль.
В неприятности всех этих ощущений заключен элемент неудобства; и именно этот глубинный элемент неудобства является основным для всех наших переживаний.
«Неудобство – это поистине норма; удобное унесет вас по течению потока сансары», –действенность страдания для преодоления этого страдания.

   Как же следует проявлять внимательность к неприятному ощущению, чтобы поглотить его, покончить с ним, отсечь его, отбросить, погасить? Единственный ответ состоит в том, что медитирующему надо быть строго внимательным к неприятному ощущению, как только оно появится и когда возникнет – здесь и теперь. Но как же удержать неуклонным такой ум, который стремится уклониться от неприятного ощущения? Как уловить это неприятное ощущение в самый момент его возникновения, открыть его в самом способе возникновения?
   Во-первых, будучи внимательными к неприятным ощущениям, соберите воедино тело и ум, удерживайте их оба совершенно спокойными. Наблюдайте неприятное ощущение, придерживая дыхание; задерживайте дыхание так долго, как сможете, но без затруднения. Всякий раз, когда нечто делается с большим вниманием, дыхание естественно приостанавливается. Например, вдевая нить в ушко иглы, человек обыкновенно задерживает дыхание, пока не выполнит свою задачу. Подобным же образом медитирующий должен наблюдать неприятное ощущение, придерживая дыхание; это даст ему возможность проявить большее осознание и более строгую внимательность.

Все время он сохраняет строгую внимательность к ощущению.
Как во время дыхательного упражнения он дышал сильно и напряженно, так и обратив ум на неприятное ощущение, он должен удерживать его на нем сильно и прочно. Ему нужно выставить против неприятного ощущения все ресурсы дыхания, тела и ума. С задержанным дыханием, с напряженным телом и укрепленным умом он должен производить давление против давления со стороны ощущения, пока ему не удастся проникнуть в него, остаться в нем, наблюдать за ним без единой связанной с ним мысли, пока в конце концов ощущение не будет полностью поглощено или окончено.
   важным элементом этой техники является настойчивость. Медитирующий должен прилагать неуклонную энергию, должен быть настойчивым, усердным, серьезным и энергичным, должен являть собой все то, чего Будда требовал от своих учеников. Избавления от заблуждения нельзя достичь при помощи размышлений, рассуждений, ненапряженных усилий. Оно достигается только благодаря самому мощному и продолжительному натиску всех физических и душевных сил, находящихся в распоряжении медитирующего.
   Хотя при психических объектах медитации требуется настойчивость, при внимательности к эмоциональному чувству не потребуется одновременно возбуждать физическую силу. Однако все еще может оказаться необходимым пробудить рвение и серьезность для неослабной внимательности. Для медитирующего, которому тренировка в области неприятного ощущения помогла развить эти качества, практика внимательности к эмоциональному чувству не должна быть трудной. Кроме того, поскольку эмоциональное чувство обычно сопровождается неприятными физическими ощущениями, медитирующий может обратить свое внимание на эти ощущения и таким образом преодолеть свою привязанность к эмоциям благодаря победе над неприятными физическими ощущениями.

   Превыше ощущения

   Когда медитирующий в совершенстве утвердился в ощущении и наблюдает его без каких бы то ни связанных с ним мыслей, когда ощущение отпадает или полностью угасает, ум медитирующего становится совершенно ясным, очищенным, твердым, работоспособным. Он наполняется любящей добротой ко всем живым существам.
   С прояснившимся, очищенным, твердым и работоспособным умом он созерцает сознание в сознании. Он знает сознание с чувствительностью как сознание с чувствительностью; он знает сознание, лишенное чувствительности, как сознание, лишенное чувствительности; он знает сознание с ненавистью как сознание с ненавистью; он знает сознание, лишенное ненависти, как сознание, лишенное ненависти. Он знает, когда возникли чувственность и ненависть; он остается внимательным к ним, так чтобы они не могли стать причиной, порождающей дальнейшие возникновения чувственности и ненависти. Это значит убить силу причины в ее следствии. Когда он соприкасается с объектом, который мог бы возбудить чувственность или ненависть, он сохраняет строгую внимательность к нему, так, чтобы не допустить возникновения чувственности или ненависти. Это значит – убить причину в причине.
   С этим последним актом внимательности он в совершенстве осуществляет на практике наставление: «В видимом должно быть только видимое, в слышимом – только слышимое, в ощутимом – только ощутимое, в мыслимом – только мыслимое». Он способен поступать так потому, что очистил свой ум, сделал его твердым и работоспособным при помощи упорной внимательности к неприятному ощущению. Для обычного медитирующего с вялой интуицией во время практики начальных упражнений випассаны стараться увидеть в видимом только видимое чрезвычайно трудно. Это происходит потому, что сознание – тонкий объект созерцания, и его нелегко ухватить или удержать нечистым, слабым, неуправляемым умом. Но когда ум медитирующего укреплен внимательностью к неприятному ощущению, он способен удержать видимое как видимое, слышимое как слышимое, мыслимое как мыслимое.

   Иногда предлагается, чтобы в том случае, когда во время практики внимательности возникнут отвлечения, ум следовал за ними и отмечал их. Теоретически должно быть возможно проследить каждое отвлечение, чтобы схватить его со внимательностью; однако на практике для рассеянного ума чрезвычайно трудно сохранять внимательность ко всему, что его отвлекает. Если он сосредоточен с достаточной силой, он совсем не отвлечется от своего первоначально избранного объекта медитации. Кроме того, производя отметки об отвлечении, медитирующий часто подвергается риску: он уверен, что сохраняет внимательность к отвлечению, тогда как фактически оказывается увлечен им. Поэтому самый безопасный и самый действенный метод состоит в том, чтобы создать дополнительное рвение и быть более внимательным к первоначальному объекту медитации – прикосновению или другому ощущению.

   Что касается созерцания отдельных элементов психической деятельности, то они оказываются еще более тонкими, нежели сознание. Созерцание элементов психики можно назвать практикой, возникающей из энергичнейшей внимательности к ощущению. Когда ощущение поглощено или закончилось, могут появиться факторы просветления. Медитирующему надо будет проявлять внимательность к этим элементам, когда они возникают и исчезают. Если возникает такой фактор просветления, как непривязанность, медитирующий сохраняет бдительное осознание факта непривязанности. Здесь опять-таки медитирующий сможет хорошо выполнить свою миссию, потому что развил мощную сосредоточенность, ясный и твердый ум благодаря практике внимательности к ощущению.

   Фактически четыре опорных пункта внимательности – тело, ощущение, сознание и элементы душевной жизни – не возникают независимо друг от друга. Они возникают совместно и взаимосвязанно. Когда медитирующий проявляет внимательность к осознанию прикосновения, в этом прикосновении участвуют опорные пункты тела, ощущения, сознания и элементов психики. Будучи внимательным к одному из них, медитирующий внимателен и ко всем остальным. Когда преобладающим является ощущение, мы говорим о внимательности к чувству, когда преобладающим оказывается сознание, мы говорим о внимательности к сознанию.

   Когда внимательность к четырем опорным пунктам является завершенной и совершенной, медитирующий в полной мере развивает семь факторов просветления. Когда же семь факторов просветления развились вполне и в совершенстве, медитирующий достигает просветления. Если мы посеяли семя манго, вырастет дерево манго. Человек должен отдать все внимание тому, чтобы хорошо посадить семя манго, чтобы это семя было наилучшим, какое он только сумеет достать; а результаты придут сами.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

123

https://b.radikal.ru/b06/2005/6b/d1456131117a.jpg

Заключение

   Путь внимательности Сунлуна практикуется ревностными монахами или мирянами в течение дня и ночи. Для менее ревностного медитирующего центр рекомендует от пяти до семи сеансов в день; каждый сеанс длится от одного до трех часов. Человек, который слишком занят делами службы или своего предприятия, сможет заниматься практикой два раза в день. Однако в часы между сеансами не следует оставлять ум без присмотра. Медитирующему нужно стараться постоянно быть внимательным. Он достигает этого при помощи внимательности к чувству прикосновения. В течение дня нет ни одного мгновенья, когда его тело не находилось бы в соприкосновении с каким-нибудь объектом. Если он сидит, его тело касается стула; если он лежит, его голова соприкасается с подушкой; при ходьбе ноги с каждым шагом касаются земли. Если он держит в руках какой-то инструмент или предмет, его пальцы соприкасаются с этим предметом. Медитирующий должен быть внимательным к прикосновению тела к стулу, головы к подушке, ног – к почве, пальцев – к инструменту или какому-либо другому предмету. Он должен по возможности быть внимательным к касанию глаза зрительными объектами, уха – звуками, языка – вкусовыми ощущениями, носа – запахами. «Будьте строго внимательны к осознанию прикосновения»

   Система Сунлуна проста; она настолько же проста, насколько просты линия или круг. Даже при первых попытках детей играть с бумагой и карандашом оказываются нарисованы линии или кружки; но провести совершенно прямую линию или нарисовать совершенно правильный круг чрезвычайно трудно. Однако когда человек занимается этой практикой с достаточной серьезностью и старанием, можно получить быстрые результаты. Другие методы в большинстве своем трудны для описания, хотя и легко выполняются; их результаты появляются медленно. Метод Сунлуна легко описать. Конечно, метод Сунлуна труден для выполнения; но это не значит, что последовательность операций является сложной; все они просты. Трудность метода означает лишь то, что он не так удобен, как другой метод, где не требуется напряжения. А здесь требуется смелость, чтобы встретиться с неудобствами напряженного дыхания и неприятных ощущений; здесь нужно рвение, чтобы преодолеть их; здесь нужна неукоснительная внимательность для достижения цели. Но когда все сделано как следует, а эти предписания можно выполнить как следует, – результаты получаются быстро, потому что устанавливает непосредственный и прямой контакт с реальностью, а также пробуждает у медитирующего энтузиазм, помогающий движению вперед с повышенной скоростью.

   Ленивому человеку сегодняшнего дня метод предлагает многое. Он заставляет отбросить системы мышления, чтобы немедленно и прямо постичь действительный характер вещей. Он подтягивает практикующего, мобилизует и использует большие физические и психические резервы, дает ему силы и средства противостоять превратностям жизни. Метод наносит удар в самое сердце этого обманчивого, себялюбивого понятия «я», которое и является причиной всех несчастий и неудовлетворенности.
   Метод Сунлуна – напряженный, решительный и энергичный метод установления четырех оснований внимательности «для очищения всех существ, для преодоления печали и горя, для разрушения боли и несчастья, для достижения правильного пути, для осуществления нирваны».
   «Будьте строго внимательны к осознанию прикосновения».

Вопросы и ответы

   Вопрос. Когда мы начинаем дышать глубоко, первые несколько минут мы чувствуем сильную усталость; а затем, когда дыхание продолжается дальше, мы более не чувствуем усталости. Почему это так?
   Ответ. Мы чувствуем усталость, когда наше дыхание не приведено к равновесию; обычно выдох имеет наклонность быть сильнее вдоха. Следует удлинить вдох. Когда же мы установим должное равновесие дыхания, когда наше дыхание станет ритмичным, мы более не почувствуем усталости и фактически будем способны продолжать дыхание долгое время.

   Вопрос. Почему мы задерживаем дыхание на вдохе?
   Ответ. Это делается для того, чтобы нам можно было собрать воедино свои энергии для борьбы с неприятными ощущениями. Если мы остановимся на выдохе, мы, вероятно, окажемся в состоянии расслабленности, а для внимательности это нехорошо.
Вам, может быть, придется сидеть долгое время, чтобы все ощущения исчезли; но это необходимо. Конечно, если вы способны установить строгую и напряженную внимательность, времени уйдет не так уж много. Здесь важно упорство.
Сущность медитации – это борьба с ощущениями, чтобы преодолеть их. Конечно, мы можем заставить ощущения исчезнуть, если просто подвигаем руками, ногами или всем телом; но таким образом мы не боремся с ощущениями, а пытаемся уйти от них. Тогда мы выступаем против новых ощущений. Надобно знать, что мы не в состоянии уйти ни от какого ощущения; и эта невозможность уйти есть страдание, внутренне присущее нашему телу; единственный путь для нас – это смотреть ощущению прямо в лицо, победить его, прийти к прозрению, к освобождению.
Внимательность – это бдительное осознание и строгое удерживание этого осознания без каких бы то ни было мыслей.
В чем различие между медитацией саматха и медитацией випассаны?
  Медитация саматха есть сосредоточение на объектах, идеях и образах. Медитация випассаны использует силу сосредоточенности прежде всего на ощущениях внутри тела. Саматха делает ум могучим, тогда как випассана ощущает ум, чтобы дать ему возможность приобрести прозрение.

Саматха пользуется сосредоточенностью в качестве своей главной опоры, тогда как випассана опирается как бы на две ноги: на сосредоточенность и на ощущения. Тот, кто практикует сосредоточенность, может обойтись без випассаны; но тот, кто практикует випассану, пользуется сосредоточенностью. Он добивается сосредоточенности от мгновенья к мгновенью и воспитывает эту сосредоточенность на ощущении. Пока вы остаетесь на этом пути, вы не вступите в состояние чистой сосредоточенности. Но если вы опираетесь полностью на одну ногу, на сосредоточенность, тогда вы можете вступить на путь саматха, сможете увидеть цвета, образы и т. п. Но тут вы можете отвлечься от цели.

   Вопрос. Что нам делать, если ощущения оказываются чересчур труднопереносимыми?
   Ответ. Терпенье, настойчивость – вот качества, требующиеся для того, чтобы противостоять ощущениям, какими бы сильными они ни были, и преодолеть их. Будьте внимательны, и ощущение исчезнет, даже самое сильное ощущение. Чем более сильно ощущение, которое нужно преодолеть, тем более ясным окажется в результате этого ум…

   Вопрос. Если твердо удерживать внимание на телесных ощущениях, т. е. если мы сможем осознавать ощущения, не позволяя вмешиваться уму, какую это принесет нам пользу по отношению к самому уму?
   Ответ. Вопрос не во вмешательстве ума; все дело в способе его функционирования. Ум должен продолжать функционировать в операции осознания; не должна вмешиваться его мыслительная функция, т. е. не должно иметь место размышление об ощущении. Если мы внимательны к любому ощущению, когда это ощущение затихает, ум становится очищенным и твердым; отсюда возникает любящая доброта и спокойствие.

   Вопрос. Как мы можем быть внимательными в своей повседневной жизни?
   Ответ. Когда мы шагаем, ноги касаются почвы; будьте внимательны к этому прикосновению. Когда мы держим какой-то предмет, мы касаемся его рукой, когда мы видим предмет, имеет место прикосновение к глазам; когда мы слышим звук, есть прикосновение к ушам; когда мы обоняем какой-то запах, налицо прикосновение к ноздрям; когда мы едим, имеется прикосновение к кончику языка. Мы можем быть внимательными этим и многими другими способами. Но лучше всего быть внимательными к прикосновению любой части тела: его легче уловить и удержать.

   Вопрос. Какую пользу приносит эта форма медитации?
   Ответ. Эта форма медитации приносит следующую пользу: она способствует очищению, преодолению печали и несчастья, она разрушает боль и горести; при ней достигается правильный путь, нирвана. Под очищением здесь понимается очищение ума. Ум успокаивается благодаря устранению пяти препятствий, а именно: лености, вялости, чувственности, злобы, возбуждения, отвлечения и сомнений.Эта форма медитации помогает правильной функции тела. есть много случаев излечения от физических расстройств и болезней благодаря медитации; но это лишь незначительные побочные продукты, приобретаемые на пути к освобождению. Эта форма медитации помогает приобрести покой ума. Спокойный ум – это такой ум, в котором не возникает ни привязанность, ни отвращение. Тогда практикующий не подвержен ни печали, ни радости, ни горю, ни гневу. Именно ум отказывается от отождествления с чем бы то ни было – и таким образом не включается в окружающие его страдание и радость. Достижение правильного пути – это приобретение чувства того, что есть и чего нет. И мы никогда не можем по-настоящему знать этого, пока не поймем, что является истинным в нас самих. Нирвана может быть завоевана только при помощи глубокой храбрости и высокой настойчивости.

http://s48.radikal.ru/i120/1306/71/bc0588f713e2.jpg

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

124

Эксперимент по осознанности. Медитация Сатипаттхана - Ирвин Шэтток

Полностью - тут:
https://naturalworld.guru/kniga_satipat … lnosti.htm

http://images.vfl.ru/ii/1512853948/755c3729/19752147_m.jpg

Ирвин Шэтток
Эксперимент по осознанности
Медитация Сатипаттхана

Когда мы размышляем о чем-нибудь и при этом исключаем из ума все прочее, мы занимаемся медитацией. Молитва иногда бывает медитацией. Глубокое размышление над религиозными вопросами есть медитация особого рода,.

Настоящая медитация и есть расслабление

(Первое основное упражнение)

При ходьбе нужно было удерживать внимание на движении каждой ступни по мере того, как она поднималась, двигалась вперед и опускалась на пол или на землю; каждое из этих отдельных действий ходьбы нужно было сопровождать повторением в уме слов: «вверх», «вперед», «вниз», или «поднять», «выбросить», «опустить» – или любых других слов по желанию практикующего. Во время каждого из шагов нельзя позволять, чтобы внимание отвлекалось от движения ног. Всякий раз, пройдя нужное расстояние, нужно было переместить внимание на то, чтобы остановиться, повернуться и опять начать ходьбу.
в каждом из этих действий есть два отдельных умственных процесса. Первый – это намерение, возникшее в уме; а затем команда телу и ногам выполнить это намерение. Внимание должно разделять оба умственных процесса, так чтобы действие остановки и поворота, как и ходьба, выполнялось медленно и обдуманно.
Тогда это настойчивое требование разделять два процесса показалось мне искусственным и сильно меня смущало. Но впоследствии я натолкнулся на интересное утверждение в книге Д.Э.Шолла: в его труде «Организация коры головного мозга» приводится довод в пользу этой процедуры. Шолл указывает, что желание или решение двигаться и фактическое совершение движения контролируются разными участками коры. Он приводит описание эксперимента Пенфилда, в котором возбуждение отдельного района коры производит у субъекта стремление произвести специфическое движение,—но оно остается только стремлением и не переходит в само движение. Цель процедуры поэтому заключалась в том, чтобы разбить кажущуюся непрерывность ума и заставить субъекта осознать два совершенно отдельных действия ума, которые требуются для выполнения любого движения.

(Второе основное упражнение)

Второе упражнение надо было выполнять сидя  в любом положении, в котором можно было чувствовать себя удобно и свободно. В этом случае внимание надо удерживать на слабом подъеме и падении живота, которое сопровождает дыхание. В состоянии полного расслабления дыхание станет медленным и поверхностным, и вначале следить за этим дыханием будет трудно. Но настойчивые усилия дадут уму способность обнаружить его и удержать ощущение вплоть до исключения всех других ощущений. Для каждого упражнения достаточно двадцати пяти-тридцати минут; и они должны следовать друг за другом в течение дня. А если я вначале почувствую напряжение и утомление, мне нужно на несколько минут прекратить упражнение, оставить ум свободным и затем начать снова. Большая трудность этих простых упражнений состояла в нежелании ума подвергнуться такому стеснению. И я находил всевозможные отвлекающие мотивы, уводящие ум от его прямого занятия. Было необходимо с самого начала установить, кто здесь хозяин, и никогда не разрешать себе непроизвольно отвлекаться мечтами или другими мыслями. Вопрос об отвлекающих факторах оказывается самым важным в любой системе медитации, потому что лишь немногие люди способны удерживать свой ум на каком-то объекте в течение требуемого промежутка времени.

что делать в случае таких отвлечений. Учение сатипаттхана принимает их, так сказать, с легкостью, не обращая на них особого внимания, а когда они бывают особенно упорными,—даже пользуется ими как временными объектами медитации. Эффективность применяемого здесь простого метода скоро становится очевидной и вносит первое ощущение уверенности в том, что цель будет достигнута.

(Как справляться с помехами)

Всякий раз, когда ум отклоняется от своего объекта, когда внимание привлечено чем-то внешним, нужно отметить в уме этот факт и мягко, не настойчиво возвратить его к предмету созерцания. При этом не должно быть ничего похожего на нахмуренные брови, стиснутые зубы, гнев или нетерпение. Настойчивое упорство в том, чтобы замечать, останавливать ум и продолжать упражнения – вот и все, что нужно. То же самое относится к множеству мыслей, которые появляются в уме без приглашения и уводят в сторону от предмета практики. В этом случае надо определить категорию, тип отклонения: «воображение», «воспоминания», «планирование», или просто «блуждание». Такая умственная оценка будет как бы дополнением к наблюдению того, что отклонение ума обнаружено; это позволит установить неуловимую природу отвлечения, которая резко контрастирует с твердой реальностью объекта созерцания. Когда же отвлекающий импульс оказывается слишком упорным и не поддается рассеянию при помощи этого способа, нужно обратить на него полное внимание, сделать его,—отвлекающий шум или какую-то мысль,—объектом созерцания, пока сила импульса не будет истощена; тогда можно будет снова вернуть ум к его первоначальному объекту. Необходимо полностью исследовать мысль и, если возможно, открыть причину ее возникновения.
Этот простой метод должен стать привычкой и, по мере нарастания глубины созерцания, его нужно применять для преодоления других трудностей, которые занимают место внешних помех. В последующих беседах с саядо его совет постоянно оказывался одним и тем же: «Не обращайте на это внимания, только отмечайте помехи и возвращайте ум к предмету созерцания. Неважно, как часто вам придется это делать; не проявляйте нетерпения: в конце концов вам удастся успокоить ум, и помехи прекратятся».

Фаза «зуда и боли» была определенным признаком того, что интенсивность блуждающих мыслей снизилась.

Метод сатипаттхана

Чем большим оказывался объем деталей, которые нужно было включить в созерцание, легче было удерживать ум от блуждания. В действительности это не такое уж трудное дело, каким оно кажется сначала, но нужно преодолеть первоначальное нежелание взяться за выполнение такой задачи.
Действие даже первых попыток достичь такого полного ограничения было просто замечательным: все время ум оставался полностью занятым,—однако всегда лишь теми вещами, которые находились, так сказать, под самым его носом! В течение целого дня не было такого времени, когда он не следил бы за непосредственной физической деятельностью тела.
Он начинался со слов «Пробуждаюсь, пробуждаюсь», а кончался: «Ложусь, ложусь»; за этим следовало устремление внимания на участки, в которых тело соприкасалось с кроватью; и это занятие продолжалось до тех пор, пока не наступал сон.
. Приподнятое или подавленное настроение сознательно отмечалось при помощи повторения в уме: «Приподнятое (или подавленное) настроение». Конечно, термин «осознанность» подразумевает наблюдение за любой деятельностью, которой заняты ум и тело; и это ощущение состояния наблюдателя все более усиливалось по мере того, как улучшалась непрерывность «осознанности».

(Проницательность, интуиция и восприимчивость)

Хотя ум никогда не прекращал полностью своих попыток отклонения, к этому времени его склонность к ним явно уменьшилась, а обнаружить и прекратить ее было гораздо легче. Размах его деятельности оказывался ограниченным, и соблазнов становилось меньше. Теперь всерьез начиналось выполнение задачи твердого удерживания ума. Удержание ума на вызванном дыханием движении брюшной стенки приводило к замедлению самого дыхания, а это, в свою очередь, делало движение более поверхностным. В то же время умственное усилие, необходимое для того, чтобы следить за движением брюшной стенки, становилось все тоньше, пока не доходило до того, что при нем использовалась лишь небольшая часть потенциала ума. И только тогда, когда наконец оказывалась достигнута известная устойчивость, и ум успокаивался, освобождался от усилия и становился полностью восприимчивым, появлялась возможность вмешательства в процесс проницательности, или интуиции, или осознания.

День за днем ум продолжал свои фокусы и убегал к какому-то собственному интересному предмету; но всякий раз его возвращали обратно. Бывали дни, когда я чувствовал, что теряю почву под ногами, и я говорил об этом саядо. Но он неизменно отвечал: «Этого нужно было ожидать; не беспокойтесь, а просто продолжайте осторожно и твердо останавливать ум без нетерпения и раздражения, и к концу вы добьетесь успеха». Действительно, к концу своего курса я его добился. Подобно лучу маяка ум упал на предмет своего созерцания и оставался там в состоянии покоя, где исчезало время. Хотя именно воля привела его к такому состоянию, когда тишина заполнила ум, не осталось никакого преднамеренного волевого усилия. Теперь надо было сделать эту тишину постоянной, сделать ее таким состоянием, которое можно вызывать снова и снова – до тех пор, пока не откроется проход, сквозь который проницательность могла бы достичь сознательного ума и заполнить его.

В одной из бесед саядо объяснил мне причину, по которой интуитивное осознание так редко способно достичь сознательного ума. Хотя в обыденной жизни мы полагаем, что сознательно направляем ум с одного объекта на другой, в действительности постоянно существует некое обрамление из «порхающих» мыслей, чья деятельность совершенно не поддается контролю. Эти мысли вторгаются в сознательный ум, как только получают для этого возможность; поэтому при освобождении ума от напряжения они сразу же успешно заглушают интуицию, которая отступает перед ними, потому что нуждается в более спокойном и упорядоченном входе.

С этим ограничением поля умственной деятельности, которое налагает метод сатипаттхана, тесно связано старание воспринимать все чувственные впечатления в той форме, в которой они получаются органами чувств, избегая при этом всякого толкования их умом. Именно умственные построения такого типа, немедленно прилагаемые к любому чувственному впечатлению, уводят ум в сторону от нужного внимания к телесной деятельности.. Воспринять это впечатление таким, каким оно получено,—значит попытаться оставить звук просто звуком и не разрешать уму начинать плести целую последовательность интерпретаций. Это можно сделать при помощи сосредоточения внимания на звуке внутри ума; и мы следим за ним, пока он не угаснет в безмолвии. То же самое нужно делать и с запахами, с прикосновениями, которые открываются чувству осязания, хотя в этом случае, будь то ласкающий кожу ветерок или прикосновение одежды к телу, нам необходимо привлечь внимание к тем вещам, которые иначе прошли бы незамеченными. Звук наполнял все мое сознание, становился частью меня самого и наконец терялся внутри уха, а я при этом чувствовал, что теряю нечто драгоценное. Для меня было источником удивления найти, как много чистого наслаждения я получаю от простых вещей, на которые раньше едва ли обращал внимание. И я обнаружил новую оценку всех звуков и прикосновений, даже зрительных впечатлений, хотя уловить эти чувственные впечатления до того, как интерпретация загрязнила их волшебство, было гораздо труднее. Скрытое от меня в тумане дерево на другом берегу озера оставалось просто формой, и его цвет, по мере того, как он постепенно проявлялся, был именно цветом, а не листьями или цветами. Я обнаружил, что эта практика придает чувственным восприятиям гораздо более глубокий смысл,—особенно звуковым и осязательным,—и в то же время я испытывал простое наслаждение, свободное от ассоциаций и рассуждений.

Минуту назад я все еще отвлекал внимание от блуждания по сторонам, делая это с терпением, порожденным долгой привычкой,—и через мгновенье после периода, который не был ни длинным, ни коротким, я понял, что наконец внимание перестало отклоняться и без моих усилий удерживается неподвижно. Это было так легко, так просто! Не было никакого внезапного глубокого экстаза, никакой уверенности в рождении нового переживания. Просто на первое место выступила тишина, и битва с постоянно отклонявшимся вниманием оказалась выигранной.

Когда меня снова поглотил привычный мне мир, многие необходимые действия совершались автоматически и бессознательно, но некоторые стали другими. Я заметил, что действую более обдуманно, осознаю менее значительные события, совершающиеся вокруг меня. Мне стало казаться, что я пользуюсь умом наподобие фонарика, направляя его на все, что привлекает внимание.
То был неожиданный дар Рангуна – обогащение восприимчивости, возросшая радость восприятия, радость, лишенная неумеренности, обычно связанной с какой-то оценкой. Не было чувства «как это чудесно!», не было даже ощущения чего-то такого, что можно выразить словами: «как чудесно быть здесь!». Это была радость, которая не требует ничего, кроме глубокой и спокойной удовлетворенности, когда я, например, разрешал себе ощущение причастности к какому-то звуку
Часто я обнаруживал, что вновь обращаюсь к спокойной медитации, которая теперь, после всей борьбы, протекала так естественно. Было очень легко погружаться внутрь.

Ложное не приведет к счастью и к более полной жизни – оно принесет узкий и ограниченный опыт. Истинное со временем станет ясным во всей своей силе и очевидности. Я верю в это несмотря на обманчивую видимость, и у меня есть терпение, чтобы ожидать.

http://images.vfl.ru/ii/1512853989/4d16c966/19752152_m.gif

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

125

https://d.radikal.ru/d33/2004/6d/e1b99e1d142d.jpg

Чарльз Тарт Практика внимательности

ПРЕУСПЕВАЮЩИЙ И ВОСПРИИМЧИВЫЙ НЕДОВОЛЬНЫЙ
Предполагается, что вступление на Четвертый Путь должно происходить на той стадии бытия, которую я называю стадией "преуспевшего и восприимчивого, но недовольного человека".

Идеальный  способ  выработать внимательность предполагает,  что вы  все время делаете  небольшое усилие для того, чтобы быть более внимательным. Это именно то, что мы должны практиковать. 

     Итак,  когда  зазвонит  колокол,  остановитесь  на  несколько  секунд и придите  в себя. В  особенности постарайтесь  прочувствовать свое  тело.  оно  обладает   замечательным   качеством,  которое отсутствует у ума: оно живет только в здесь и теперь. Вы можете использовать свое тело как орудие для закрепления себя в настоящем моменте

     Проговорил наш "стохастический учитель". Быть более  внимательным прямо сейчас, когда колокол только что  прозвенел, прийти в настоящее означает для меня среди прочего то, что я в большей степени вхожу в свое тело.В ступнях и лодыжках, например, появляется иное качество чувствования,  чем в  остальной части  тела. Я почувствовал  пульс  в груди. Сейчас я, конечно,  говорю о  прошлом,  пытаясь  остановить  мгновение. Быть поистине внимательным на уровне тела -- значит отслеживать все ощущения тела от  мгновения к  мгновению,  как они приходят, остаются, трансформируются и уходят.

     Если вы увидите розу и действительно остановите блуждающие мыслительные процессы,  вернетесь  в  настоящий  момент, реально  посмотрите  на цветок и почувствуете  ее запах, то произойдет нечто  такое,  что сможет питать  вас.
Если вы действительно обращаете  на что-то  внимание, то это впечатление питает вас. По мере  того как  вы  учитесь присутствовать  здесь  и  теперь,  быть более внимательными в повседневной жизни, вы получаете  все более  обильные порции этого питания. По моим представлениям, это очень тонкий, деликатный процесс,он  не  требует  какого-то  особого  возбуждения.  Он  вызывает  постепенное изменение, в результате которого вы  почувствуете  себя более  счастливыми и здоровыми.

    ПУТЕШЕСТВИЕ ВГЛУБЬ ТЕЛА.
     УПРАЖНЕНИЕ "МУЗЫКАЛЬНОЕ ТЕЛО"
Включите   какую-нибудь   мягкую,   текучую инструментальную музыку,  которая длится около получаса. Постарайтесь, чтобы вас не беспокоили. Лягте или сядьте удобно. Расслабьтесь в течение 1-2 минут и  начните слушать музыку в ступнях. То  есть сосредоточьте свое внимание на том, что чувствуют ваши ступни, и вообразите, что вы слышите там музыку. Это легче, чем кажется по описанию. Через минуту переключите внимание на лодыжки и  послушайте музыку в этой части тела. А далее, с интервалом приблизительно в минуту, переходите к коленям, бедрам, гениталиям, ягодицам, животу, груди, плечам, предплечьям, локтям,  ладоням, пальцам,  затем снова к плечам,  шее, лицу, затылку.
     Затем почувствуйте  музыку во всем  теле,  пока она  не кончится. После этого медленно встаньте, возвращая обычные свои ощущения.

     ПЕРВОЕ ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ.
     ЧУВСТВОВАНИЕ ТЕЛА
     Ваше  домашнее  задание на обеденное время будет  состоять в том, чтобы использовать  импульс,   полученный   вами   в   музыкальном  упражнении,  и поддерживать контакт со  своим телом, когда вы идете обедать, во время обеда и когда возвращаетесь  обратно, независимо от того, ведете ли  вы машину или едете в качестве  пассажира.  Я  хочу, чтобы вы попробовали удерживать часть своего  внимания на  том,  что происходит  в вашем  теле. Я подчеркиваю: все происходит  естественно.  То  есть  не  должно  быть  никаких  специфических ощущений. Речь не  идет о том, удобно  вам или неудобно, тепло или  холодно, хорошо или  плохо, напряжено  ваше  тело  или  расслаблено. Я  предлагаю вам уделить 10-15 процентов внимания вашим физическим ощущениям в каждый момент, одновременно с этим поддерживая внимание ко всему, что вы делаете.
     
     Может,  для поддержания  ощущения тела вам придется двигаться чуть-чуть медленнее, чем обычно. Просто старайтесь уделить некоторую часть своего внимания (10-15 процентов) тому,  что  происходит от  мгновения к  мгновению с  вашим телом. Не старайтесь зафиксировать эти ощущения, сделать их устойчивыми. Вам нужно лишь отмечать, каковы они в каждый отдельный момент.
     Если вам покажется трудным и утомительным следить за ощущениями во всем теле, то  вы  можете  сузить объем  задания. Следите,  например,  за  своими руками,  уделяя  остальное  внимание тому, что  вы  при  этом  делаете и что происходит  вокруг. Если и это покажется трудным,  можно ограничиться  всего одной ладонью.  Сохраните, по меньшей мере, сознавание того, что делает ваша рука.
     Будьте  восприимчивы  к тому,  что  чувствует ваше тело. Когда  ваш  ум начнет "вычислять"  все это, когда  он будет уводить вас от восприятия того, что происходит с телом, можно попробовать уговорить его, сказав: "Я знаю, ты лучший мыслитель в мире, ты прекрасно умеешь думать и анализировать, и позже я обращусь  к  тебе;  но  в настоящий  момент я собираюсь  замечать то,  что происходит реально, сейчас".

ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ И РЕЛАКСАЦИЯ

     Обычно  по  утрам, буквально через несколько минут  после  того, как мы встали, у нас возникают напряжения в теле то там, то здесь, а к концу дня -- повсюду.  Зачастую  мы  не  осознаем  этого,  однако  носим  весь  день  эти напряжения с собой. Они питаются одно за счет другого, усиливают друг друга, что невероятно утомительно для нас и изнашивает наше тело и психику.
     Практика внимательности  в чистом виде -- это сознавание того, что есть здесь  и в данный момент.  В формальной медитативной практике внимательности вроде  випассаны вы не  пытаетесь изменить  или улучшить  то,  что  есть, вы стараетесь удерживаться от суждений. Но если вы сознаете напряжение, которое сохраняется в  некотором смысле  произвольно,  то  в таких случаях возникает естественное желание расслабиться. Внимательность, как  правило  (хотя и  не всегда),  ведет  к  релаксации.  Трудно  продолжать  делать  что-то  глупое, например,  напрягаться  без необходимости,  когда вы, сознаете, что  делаете это. Бессмысленные напряжения имеют место до тех пор, пока вы не вспомните о них или не осознаете, что сами начали напрягаться.

     СКУКА, СТРАДАНИЕ И ИЗБЕГАНИЕ

Беда в том, что подобный  уход в  мир  фантазии  становится автоматическим,  так  что, когда  мы  пытаемся находиться в реальности,  нам приходится бороться против годами накопленной привычки.
     Чтобы жить здесь  и теперь, нужно научиться оставаться с тем, что есть, даже  если это  не очень-то интересно по  стандартам вашего "я". Разумеется, если  вы на  самом деле начинаете глубоко чувствовать  то, что есть здесь  и теперь,  то  это редко  оказывается  неинтересным.  Весь  вопрос  в  глубине восприятия.
     Иногда это  вопрос  присутствия: "Я полностью  присутствую,  моему телу неудобно,  мне  скучно,  и  так оно  и  есть на  самом  деле".  Умение  быть присутствующим в настоящем моменте, быть внимательным к нему в этих условиях -- искусство, необходимое для более глубокого развития.

     ЭТО ПРЕКРАСНО, НО НИЧЕГО ОСОБЕННОГО

"Смотри, Боже, я делаю,  как Ты сказал, я медитирую! Почему же, оказывается, в  этом  нет  ничего фантастического?"  Я  жалуюсь,  что мои переживания  не соответствуют тому, что мне  представляется эталоном. Однако  с точки зрения реального роста, колокол  звонит, услышав  это мое суждение, можно спросить, почему  я так требователен.  Почему Вселенная должна быть для  меня какой-то особенной, причем такой, какой мне хочется в определенный момент?
...почти сразу  же  замечает,  что "ригпа" -- это нечто совсем  обычное.
Как?! Часть моего ума, которая хочет чего-то особенного, спрашивает: "Что вы имеете в виду, говоря о  совсем обычном? Я здесь не для "обычного"! Где гром и молнии? Где психоделическая яркость, фантастические  озарения, мистические прозрения? Я хочу большего!"
     Однако когда  я  достаточно  претерпел от  моего ума с его бесконечной, привычной вовлеченностью  в иллюзии  и сумасшествие и обрел мгновение просто присутствия, что  это  было за облегчение!  Как естественно, как просто быть присутствующим и  не  создавать каждую минуту драматических  сценариев.  Как восхитительно обыкновенно!
Однако мы  нуждаемся  в развитии  искусства  присутствия,  когда  мы  движемся  в  мире,  где  нечто происходит,  когда невозможно действовать только на поверхности вещей  в том их виде,  как они являют  себя обыденному сознанию, а нужно каким-то образом пройти глубже. Многие ситуации в нашей жизни  требуют  большей  глубины, но,если  мы  не  развили  в  себе  способности  большего  присутствия,  большей внимательности, мы не заметим этих ситуаций.
    И  не забывайте: существует важное умение временами принимать и скуку.

     СТАБИЛИЗАЦИЯ
     Другим важным результатом  внимания к телу может быть  стабилизация, о которой я говорил сегодня  утром. Случайная мысль уже не  может увести вас  за  собой, поскольку тело становится якорем, удерживающим вас в настоящем.      Но  возможны   и  другие  типы  "якорей".  Например,  существует  метод постоянного повторения про себя мантры. При этом уму остается лишь некоторое количество внимания.

полезно научиться  ясно ощущать свое тело  и свое присутствие в  течение, скажем, пяти секунд за  один раз, по нескольку раз в час 

цена свободы  --  постоянная бдительность.

     ЧУВСТВОВАТЬ ТЕЛО, ЧТОБЫ ПРИЙТИ В НАСТОЯЩЕЕ
     Вообще вы  можете в  любой  момент  воспользоваться  телом для большего переживания "здесь  и  теперь".  Для этого  достаточно  просто почувствовать тело, но часто полезны и более специализированные методы,  способные создать вам соответствующую мотивацию, преодолеть ментальную инерцию, напомнить, что вы  нуждаетесь  в таких вещах;  полезна также  концентрация на специфических телесных ощущениях.

     НАЧАЛО ДНЯ.
     УТРЕННЕЕ УПРАЖНЕНИЕ
     Я  хочу показать вам  одно  из  гурджиевских  упражнений. Формально его следует выполнять утром, как только вы проснулись. При разучивании оно может занять  10-15 минут,  но постепенно  можно  научиться выполнять  его  за 2-3 минуты,  хотя   лучше  его   делать  по   возможности  дольше.   Оно   может использоваться для снятия стресса, установления контакта с собственным телом и с ситуацией "здесь и теперь". Иногда достаточно на минутку закрыть глаза и быстро проделать  это упражнение. Оно освежает способность к концентрации, а также  напоминает о том, что у  вас в жизни  есть  более важное занятие, чем спешка. "Утреннее  упражнение",  как традиционно  его называют,  несложно по своей  технике,  но  о  нем,  как  и  о  большинстве  других  упражнений  на внимательность, не всегда удается помнить.

     Разумеется, это  упражнение можно  делать  не только  утром.  Его можно проделывать  в  любой  момент,  чтобы привести себя  в порядок, усилить свой контакт с окружающим.  Я часто  называю его "запускающим  упражнением",  по аналогии  с запуском  насоса,  перед  тем как  он  начнет  работать. В  этом упражнении вы  "запускаете",  включаете  свою целенаправленность  и  чувство контакта.

     В  некотором отношении  это упражнение  похоже на  "Музыкальное  тело". Здесь  тоже нужно систематически  прочувствовать свое тело,  но  сам  метод несколько  проще. Это  способ дать  себе почувствовать, во-первых, что у вас есть тело, во-вторых,  что ваше тело -- это не только сознание того, что оно у  вас  есть,  но  и  ощущение  его,  реальный  контакт  с  ним.  В-третьих, символическое  значение этого  состоит  в  том,  что  вы  считаете свое  "я" достаточно важным, для того чтобы потратить ради него десять спокойных минут в начале дня.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

126

https://c.radikal.ru/c01/2004/29/4f70b0feadd1.jpg

ПРИСУТСТВОВАТЬ -- ЗНАЧИТ ЧУВСТВОВАТЬ, СМОТРЕТЬ И СЛУШАТЬ

Сейчас вы находитесь в теле, вы чувствуете конфигурацию ощущений в руках и ногах. Вы также слушаете, активно слушаете звуки, которые возникают от мгновения к мгновению, в том числе и мой голос. Вы активно смотрите на различные предметы, вбираете их в себя, как любопытные дети, воспринимаете все умом начинающего, как будто видите эти вещи впервые в жизни.
Вы выполняете спокойное, но очень мощное упражнение на внимательность -- чувствование-видение-слышание. Это то, что Гурджиев называл самовоспоминанием. Это способ сознательно присутствовать в данном моменте.
1) используя кинестетические ощущения; 2) действительно прислушиваясь; 3) глядя на вещи, а также 4) прилагая одновременно небольшое усилие воли, необходимое для того, чтобы произвольно разделить внимание. Четвертый пункт очень важен. Вы не должны давать своему вниманию полностью погрузиться в слушание или созерцание; вы поддерживаете его разделенным на части, в какой-то мере  соприкасающимся с телесными ощущениями, с руками и ногами, а в какой-то -- с активным смотрением и активным слушанием.
Чувствовать-видеть-слышать -- значит присутствовать.
Если вы вдруг обнаружите, что задумались над чем-то и поглощены этими мыслями, то, как и в формальной медитации, просто вернитесь К упражнению.
Затем, ни в чем не виня себя, прямо переходите к смотрению, слушанию и ощущению рук и ног.
Вы проделали утреннее, или запускающее, упражнение. Сейчас мы занимаемся основной практикой гурджиевской работы -- чувствованием-видением-слышанием. Вы активно, хотя и без напряжения, присутствуете в окружающем вас мире. Детали этого мира, разумеется, меняются от мгновения к мгновению. Иногда подобное занятие может показаться просто скучным сидением. Но это до тех пор, пока вы не присмотритесь пристальнее и не станете более внимательными.

ВЛАСТЬ ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ

Это хорошая возможность показать вам еще одно упражнение. Обычно я не даю их одновременно, так что это будет небольшой эксперимент.  Продолжайте чувствовать-видеть-слышать в течение этого упражнения.
Сядьте или встаньте так, чтобы вам было видно этот стаканчик.  (Ставит на пол бумажный стаканчик для кофе.)  Отождествление -- один из важнейших психологических процессов. Это процесс отдачи чему-то нашей сущности, нашей энергии, силы. Чтобы показать, как быстро все происходит, я попрошу вас отождествиться с этим стаканчиком. Посмотрите на него и почувствуйте его частью себя. Просто уберите барьеры между стаканчиком и собой, дайте вашей энергии перетечь в него, дайте своему уму втечь в него.
(Внезапно наступает на стаканчик, сминая его.) Почувствовал ли кто-нибудь какую-нибудь боль? (Многие поднимают руки.) Хорошо: вы кое-чему научились ценой небольшой боли на мгновение.
Нам невероятно легко отдать свою психологическую энергию. Бывало, что люди громко вскрикивали и вскакивали, когда я давал это упражнение. Представляете себе!
Это всего лишь смешное маленькое упражнение. Стаканчик не представляет собой ничего особенного, вроде, например, подарка от любимой на день рождения. Мы не осуществляли длительной гипнотической индукции или какой-то медитации. Я всего лишь около тридцати секунд предлагал вам отождествиться со стаканчиком, и все же многие из вас почувствовали боль, когда я внезапно раздавил его. Вы страдали. Вы отождествились.
Процесс психологического отождествления может начинаться и заканчиваться почти мгновенно. Он дает значительную власть тому, с чем вы отождествляетесь. Отождествиться можно с чем угодно.
Отождествление может исчезнуть, так же как и возникнуть, почти мгновенно, когда ситуация меняется, но, когда оно присутствует, оно высасывает вашу энергию, делает  вас психологически уязвимым, в некотором роде сумасшедшим. Вы страдаете по поводу совершенно символических действий.
(Читатель, продолжаете ли вы, читая эту книгу, чувствовать, смотреть и слушать? Для большинства из нас это трудно, но попытайтесь сохранять хоть немного произвольного сознавания хотя бы некоторых частей тела.)

ФОРМАЛЬНАЯ МЕДИТАЦИЯ КАК РАСТОЖДЕСТВЛЕНИЕ

Формальную медитацию с психологической точки зрения можно понимать как практику разотождествления. В випассане вам предлагают следить за всем -- и ощущениями, и мыслями, и эмоциями -- совершенно спокойно, не следуя им, не анализируя их, не стремясь к одним и не отвергая других. Это практика разотождествления.
Если, например, во время медитации вы чувствуете жажду и если вы уже достаточно продвинулись в випассане, то в жажде вы видите то, чем она является: определенным набором ощущений, по отношению к которому обозначение жажда является вторичным. Наши ощущения приходят и уходят, такова реальность. Может прийти ощущение жажды, и мы принимаем его за то, что оно есть, за мысль, и оно уходит. Может прийти слово "я", оно также рассматривается как оно есть -- как мысль, как понятие, -- и оно тоже уходит.
Когда наш ум пребывает в обычном состоянии, наши мысли перебирают множество тем, и то, с чем мы автоматически привыкли отождествляться, захватывает большую часть внимания и энергии, так что мы живем преимущественно в ментально-рациональном мире. С тем, с чем мы отождествляемся, часто связаны сильные эмоции, так что мы нередко страдаем из-за вещей, которые в действительности не являются болезненными, не возбуждают нервных окончаний, с которыми связана боль, а являются искусственными, как раздавленный бумажный стаканчик.
Практика самовоспоминания посредством чувствования-смотрения-слушания -- это также упражнение в разотождествлении. Ситуации уже не так легко овладеть нами, если вы решили уделять часть внимания своему телу, а другую -- внимательному созерцанию вещей, внимательному вслушиванию в возникающие звуки.
Студент: Когда я выполнял упражнение, я почувствовал себя маленьким ребенком, чего уже давно не было со мной. Как бы более невинным, полным восторга, с каким ребенок смотрит на вещи, воспринимая их такими, каковы они есть, не рассуждая и не анализируя. Это ощущается как большая свобода.

Я не хотел бы преувеличивать трудности вырабатывания в себе внимательности. Несмотря на то что мы много лет жили иллюзиями и грезами и нам теперь трудно стремиться к внимательности, надо отметить, что внимательность тоже имеет свои положительные стороны. Умение жить в настоящем порождает тонкое, но очень значимое удовольствие. Это один из аспектов того, что Шинзен Янг называет необусловленным счастьем.

НЕ БЫТЬ СЛИШКОМ СТРОГИМ К СЕБЕ
Давайте не забывать о том, что мы -- люди, и если бы мы умели делать что-нибудь в совершенстве, то, наверное, не сидели бы здесь. Вы собираетесь выполнять упражнение и, скорее всего, будете выполнять его плохо. Начав выполнять его заново, вы снова сделаете плохо.
Я хочу еще раз подчеркнуть, что мы всего лишь люди, и если бы мы могли быть совершенными, то не учились бы здесь внимательности. Так что вам предстоит практиковаться, и вы будете делать это не лучшим образом. Вы будете выполнять это еще и еще раз, и опять плохо, но при этом вы постепенно будете чему-то учиться.

ИЗБЕГАЙТЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВА "СУПЕР-ЭГО"

Наблюдайте, не напрягаясь, как оно проклинает вас. Относитесь к нему как одному из наблюдаемых вами явлений. Так что вы можете сказать: "Привет, "супер-эго", я тебя слышу.

Возьмем для примера гнев; вы можете заметить, что сердитесь, но это звучит как-то неопределенно. Становясь более внимательными, вы можете сказать: "У меня жгучее чувство в животе, я сжимаю мышцы, я думаю о том-то и о том-то".

"Работайте, как будто все зависит от усилия.
Молитесь, как будто все зависит от молитвы".

Берегите это любопытство! Питайте его, это одна из лучших вещей, которые вы можете сделать для себя.

Я не могу оценить, насколько я понимаю дзогчен. Но я уверен, что сущность буддийской традиции дзогчен состоит во все большей внимательности к тому, что есть в данный момент, в умении отличать это от того, что, как мы считаем, должно было бы быть в соответствии с нашим обусловливанием.

Одно из интереснейших наблюдений, как моих, так и других людей, практиковавших внимательность, состоит в том, что в большинстве случаев не так уж трудно быть внимательным. Требуется лишь небольшое усилие, незначительный сдвиг внимания.
Трудно помнить о необходимости делать это усилие!

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

127

Подверстано лишь за сходное слово в слишком общем значении. Сорри. Тогда была необходимость продолжать ветку, а материала не было. Впрочем, есть в этом собрании и много горчайшие ляпы.

Естественно, обращаюсь не к тем, кто, видя слона, негодует, что это - не мамонт.
Совершенно неакадемический принцип формирования веток "хоть краем бока"
за многие годы был молчаливо принят всеми ими пользующимися
и не понят лишь одним человеком. Стоит ли добавлять, что многократные объяснения в таких случаях никак не помогают?.

Чарльз ТартПробуждение.
Преодоление препятствий к реализации возможностей человека

Книга посвящена всем тем, кто стремится к большему пониманию себя и других, и кто пытается пробудиться от того суженного и искаженного состояния сна, которое называется "обычным сознанием".

Книга Тарта основана на идее Гурджиева о том, что большинство людей являются спящими с духовной точки зрения — погруженными в транс автоматами, которые управляются своими механическими привычками мышления, восприятия и поведения. Тарт проделал основательный анализ препятствий, возникающих на пути духовного пробуждения. В этой книге он предлагает упражнения и духовные практики, которые могут быть весьма полезными. В особенности ценно его заботливое отношение к потенциальным опасностям, с которыми человек сталкивается при выборе духовного пути. Проблемы, которые могут возникать с духовными группами и учителями, обсуждаются уравновешенным и конструктивным образом. Книга «Пробуждение» содержит в себе информацию о мощных инструментах, позволяющих увеличить самосознание и способствующих общему расширению сознания.

Полностью - тут:
http://lib.ru/DPEOPLE/tart2.txt_with-big-pictures.html

http://i069.radikal.ru/1212/ba/fb801cbf61c2.jpg

Чарльз Тарт. Пробуждение.
Преодоление препятствий к реализации возможностей человека

http://s017.radikal.ru/i434/1212/04/7682091c0154.jpg

     СИЛА ИЗМЕНЁННЫХ СОСТОЯНИЙ: ГИПНОЗ

     Наша обычная точка зрения состоит в том, что мы живем в реальном мире и воспринимаем его таким, каков он  есть. И тем не менее эта обычная реальность может исчезать в результате  всего  лишь нескольких минут произнесения  слов. Книга в ваших руках может исчезнуть вообще, или же она может  показаться уже не твердой, а мягкой, а привычные вам слова могут превратиться в бессмысленный набор букв. Можем  ли  мы  после этого  воспринимать  общеизвестную мудрость  обыденного сознания как нечто само собой разумеющееся?

ЧТО ТАКОЕ ПРОСВЕТЛЕНИЕ?

     Сознание имитирует окружающий мир

     ... одной из главных функций сознания, под которым  я понимаю ту  чрезвычайно  развитую, заученную  и  ставшую  привычной  систему восприятия,  мыслей  и  чувств,  которую  мы обычно считаем  нашим  разумом, является  имитация  окружающего мира.  Сознание,  особенно  в  его  аспектах восприятия,  создает внутреннее представление  внешнего мира; таким образом, мы имеем в себе достаточно хорошую "карту" внешнего мира, с помощью  которой можем определить свое место в нем.

     Научные знания принципов функционирования мозга и психологии восприятия создали весьма полезную модель реальности как жизни в чрезвычайно  сложном и хитроумном имитаторе. Согласно этой модели, сознание находится внутри мозга.
При  этом  сознание,  как  таковое,  не  имеет  непосредственного  доступа к окружающему миру  (если  исключить  возможность экстрасенсорного восприятия, как это делают большинство ученых), но только лишь к процессам, происходящим в мозгу.  Эти  мозговые  процессы  используют ту  информацию о внешнем мире, которой снабжают  нас органы чувств, и  создают имитацию этого мира, подобно тому, как  механизмы  в имитаторе  полетов создают иллюзию нахождения внутри летящего  самолета. Так же и то, что мы  "видим", - это не сам свет, который попадает  в  наши  глаза,  а  лишь  рисунок нервных  импульсов, которые были вызваны светом, проникшим в глаза.

то, в какой степени имитация является лишь бледным отражением самой реальности, и то, в какой степени мы ошибочно отождествляем имитацию,  то есть нашу опытную реальность, с  действительной реальностью, - это   важные  аспекты  отсутствия  просветления.

     Фокусирование осознавания по желанию

     Базовое осознавание - это основная  суть любого состояния сознания, так что просветление  в пределах того или иного состояния Должно включать в себя способность  фокусирования осознавания по Желанию - в пределах  естественных возможностей этого  состояния. Эти  ограничения должны  быть найдены опытным путем,  а не  на основе заранее сформированных  убеждений, которые  могли бы искусственно ограничивать возможности состояния.  В идеальном случае  каждый аспект состояния,  или мира, как он  воспринимается в этом состоянии,  может быть объектом сосредоточения и становиться осознаваемым. Поскольку начальное осознавание,   как   правило,   является  предварительным   условием    для использования  тех  или  иных  возможностей  состояния, то  эта  способность произвольно фокусировать осознавание указывает  на ту степень, в которой  мы можем использовать наши способности.

     Нет Бога, кроме Реальности.
     Искать его где-то еще -
     это деяние Грехопадения.

НАШИ МНОЖЕСТВЕННЫЕ ЛИЧНОСТИ

     Одна из  наиболее  важных ошибок  человека.., о которой  следует всегда помнить, это его иллюзия в отношении своего "Я"... Его "Я" изменяется так же быстро, как и его мысли, чувства и  настроение, и человек допускает глубокую ошибку, считая  себя всегда одной и той же личностью; в  действительности он всегда  является другим человеком, не тем, кем  он был всего  лишь мгновение назад.

     У  человека нет  постоянного и  неизменного  "Я". Каждая мысль,  каждое настроение, каждое  ощущение говорит "Я". И в каждом  случае  считается само собой разумеющимся, что это "Я" относится к Целому, ко всему человеку...

САМОВСПОМИНАНИЕ ДЛЯ КОНТРОЛЯ СОСТОЯНИЙ ТОЖДЕСТВЕННОСТИ

     В своей основе самовспоминание  включает, среди прочего, создание такого  аспекта сознания, который не отождествляется  с тем или иным частным  содержанием вашего ума в любой момент времени и который может следить за вами в целом. Это  частичный шаг  к полному  пробуждению от  согласованного  транса.
Вся  сумма  моих знаний в большей  мере доступна мне  по  мере необходимости, когда я нахожусь в состоянии самовспоминания.

     Поскольку я  далек от совершенства  в самовспоминании, то состояния тождественности,  будут  активизироваться   во   мне   в зависимости от обстоятельств: ситуация  ассоциативно  вызовет   эти  состояния,   пробуждая   уже существующее  во  мне  обусловливание. При  условии самовспоминания,  я могу наблюдать появление этих состояний, но пытаться при этом не  отождествляться ни  с одним из них. Но поскольку я не совершенен в самовспоминании и обладаю лишь незначительной способностью контролировать свой процесс отождествления, то  я  все-таки  могу  отождествиться  с одним из  этих  состояний,  но  мои постоянные  усилия  сохранять  самовспоминание  и  мое наблюдение за  своими внутренними  процессами  могут  привести  к  тому, что  любое  из  этих состояний, с которыми я  могу отождествиться,  постепенно угаснет и довольно быстро утратит свою силу.

В  число целей входят   продолжение  самовспоминания,  попытки   не отождествляться  ни  с одним  из  состояний,  использование  всех  жизненных ситуаций для  обучения.  Затем я, вероятно, сознательно  приму решение  использовать  свои  умения,  которым я  научился в жизни.  Мое  внешнее  поведение  может сейчас показаться  почти  идентичным  тому,  которое  было  бы  у меня,  если  бы я находился в состоянии тождественности, но на самом деле я не отождествляюсь с этой ролью.

     Мое  внутреннее состояние совершенно  иное.  Оно заставляет  меня  быть внимательным ко всем изменениям, которые могут происходить в ситуации, чтобы я мог  приспосабливаться к ним и преследовать свои цели так эффективно,  как только это возможно.

Интеллект

     …Когда в  нашей притче мы говорили, что кучер был пьян, это было хорошим описанием  того нашего  состояния  опьяненности  различными  идеями, которая возникает вследствие  чрезмерного развития и неуравновешенного  преобладания интеллектуального мозга.
  мы   способны   визуализировать,   имитировать, логически предсказывать и представлять себе то,  "что  было бы, если...",  и это один  из наших величайших талантов.
интеллектуальный  мозг слишком  увлекается своими  собственными  имитациями реальности,  своими фантазиями.  Хитроумнаяимитация сама по  себе является вознаграждающей, а одна умная мысль приводит к другой, так что мы можем действительно опьяняться этими мыслями.

нам присуща вера в то, что существует лишь один правильный, логический  способ мышления.  Философски мы сейчас понимаем,  что существуют многие системы логики, и что каждая из них является произвольной.
наше  интеллектуальное функционирование  ограничено  и искажено, пока мы верим, что существует только одна истинная логика.

САМОНАБЛЮДЕНИЕ
САМОВСПОМИНАНИЕ

Это можно делать  в любое время и  в любой ситуации, и в идеале следует  практиковать все время и во всех  ситуациях как можно  более тщательно и настойчиво. Эта  практика называется чувствованием, смотрением и слушанием.

ПОДГОТОВКА К УТРЕННЕМУ УПРАЖНЕНИЮ

…это напоминание в начале вашего дня  о том, что вы намереваетесь вспоминать о себе  и наблюдать себя на протяжении всего дня.   Оно   также   является   подготовкой,   которая   запускает   процесс самонаблюдения  и  самовспоминания, подобно созданию  начального  давления в автомобильном  насосе, чтобы  он начал работать.

Среди всего прочего, такое утреннее  упражнение является  способом  любить себя, считать себя достойным нескольких минут нераздельного внимания, так что будьте к себе добры.

     Закройте глаза, и в  первые полминуты  или минуту просто расслабьтесь иуделяйте свое  внимание тому факту, что вы находитесь здесь.  Если вы обычно начинаете  свое  утро  с  краткой молитвы, то  сейчас  для  этого подходящий момент. Итак, вы готовы начинать упражнение.

УТРЕННЕЕ УПРАЖНЕНИЕ

     Сосредоточьте свое внимание  на  правой  ступне.  Вам  не нужно  ничего делать  со  своей правой ступней;  вы будете  просто уделять полное внимание всем ощущениям, которые будут возникать в это мгновение в вашей ступне.

     Важно осознавать, что нет "хороших" или "плохих" ощущений. Что бы вы ни чувствовали  -  все  это хорошо, даже  отсутствие  каких-либо  ощущений  или онемение ступни. В действительности же  ощущения будут различными: вы можете чувствовать тепло  или холод, пульсацию крови,  в ступне может возникать зуд или  покалывание, мышцы  могут  ощущаться  расслабленными  или напряженными.
Какое-то одно  ощущение может быть  относительно устойчивым, или же ощущения будут  меняться  с  каждым мгновением.  Не  пытайтесь  отвергать  какие-либо ощущения,  как  не пытайтесь  и  цепляться  за что-либо.  Как  и в  практике самонаблюдения,  все, что есть, - "правильно". Вы просто  уделяете  открытое восприимчивое внимание всему, что сейчас происходит в вашей правой ступне.

     Единственный  акт  вашей воли состоит в  том, чтобы  продолжать уделять внимание всему, что вы испытываете в вашей правой ступне, не отвлекаясь и не думая, скажем, о работе, которую вам необходимо сделать в этот день.

     Уделение  полного  внимания  вашей  правой ступне не означает,  что  вы должны,  стиснув  зубы,  сопротивляться  любым другим ощущениям  или мыслям, которые будут возникать у вас. Если у вас в этот момент станет чесаться рука или  начнет урчать  в  животе -  почувствуйте  это.  Ведь вы  -  чувствующее существо. Но не сосредоточивайтесь на попытках заставить вашу руку перестать чесаться или ваш живот перестать урчать; не стоит насильно подавлять мысли, которые могут у вас возникать. Это будет только еще больше отвлекать ваше  внимание.  Как только вы осознаете, что начинаете уклоняться от  того, чтобы уделять все свое внимание правой ступне, просто мягко верните внимание назад к ощущению того, что в ней происходит.

     Все сказанное относится ко всему утреннему упражнению.

     Когда вы вошли в контакт со своей  правой  ступней, просто  продолжайте уделять ей внимание примерно  полминуты. Иногда вам потребуется определенное время, чтобы почувствовать этот контакт, а  иногда,  особенно по мере  того, как вы приобретете  больший  навык, вы будете сразу же сосредоточиваться  на потоке ощущений,  идущих от правой ступни. Когда вы пробыли в сосредоточении примерно полминуты, вы  готовы к следующему  шагу. Я подчеркиваю здесь слово "примерно":  ваша  цель  -  соприкоснуться со всем, что  происходит в  вашей правой ступне, а не считать секунды или как-то иначе "оценивать" ваш опыт.

     Сместите фокус вашего внимания. Теперь уделяйте внимание всем ощущениям в нижней части вашей правой ноги. Вам не нужно  стараться удержать контакт с вашей  правой  ступней;  просто сосредоточьтесь на ощущении  нижней половины вашей  правой  ноги. Уделяйте  открытое внимание потоку  ощущений  от нее  в течение примерно полуминуты.
     Потом  сместите  фокус  вашего  внимания и ощущайте  что  происходит  в верхней  половине  вашей  правой  ноги.  Ощущайте  это на  протяжении  около полуминуты.

     После того, как  вы  таким  образом уделили  внимание  верхней половине вашей правой ноги, снова сместите фокус вашего внимания,  так  чтобы ощущать все, что происходит в вашей правой руке.

     Ваше внимание таким образом  продолжает  перемещаться  с  полуминутными остановками для достижения  контакта с ощущениями в вашем правом предплечье, потом  в правом плече,  затем" переходит к вашему левому плечу, опускается к левому предплечью, к левой руке, затем к верхней половине левой  ноги, после чего к нижней ее половине, и, в завершение, к  левой ступне. Не переходите к новой  части вашего  тела  до  тех пор,  пока  вы  не установите  контакт  с предыдущей частью.

     Время, которое будет уходить у вас на эту часть  утреннего  упражнения, будет меняться  ото  дня  ко  дню.  Если  вам  трудно  сосредоточивать  ваше внимание, она может занимать у вас десять-пятнадцать минут, а если вы хорошо контролируете свое внимание, ее можно выполнить за пять или шесть минут.

ЧУВСТВОВАНИЕ, СМОТРЕНИЕ И СЛУШАНИЕ

     На этой стадии вашего утреннего упражнения вы начинаете расширять сферу своего внимания, что ведет вас непосредственно  к той форме самовспоминания, которую мы называем чувствованием, смотрением и слушанием.

     После того,  как  вы  ощущали свою левую  ступню на протяжении примерно половины минуты, расширяйте фокус вашего внимания. Ощутите  одновременно обе ступни, обе ноги  (их  верхние и нижние части), обе  руки,  оба  предплечья.
Потратьте полминуты или  около того, чувствуя общую картину ощущений в ваших руках, ладонях, ногах, ступнях и других частях тела. Для  удобства мы  будем говорить об этом просто  как о чувствовании ваших рук  или ног,  понимая при этом, какие части рук и ног мы имеем в виду.

     После  того, как вы можете чувствовать  свои руки  и ноги на протяжении примерно  половины  минуты,  еще  более  расширяйте  фокус своего  внимания.
Продолжая чувствовать свои руки и ноги, внимательно прислушивайтесь ко  всем звукам  вокруг вас. Так же как с ощущениями  в руках и ногах, здесь не может быть  "хороших"  звуков,  которые  вам нужно воспринимать,  и  "плохих",  на которые  вы  не  должны обращать внимание. Ощущая  свои руки и ноги, активно прислушивайтесь  ко  всем звукам, которые  вы  будете  слышать. Вам не нужно мысленно говорить самому себе о том, что  вы делаете, (например, "Вот где-то вдали  лает собака"), просто сформируйте в  своем уме отношение, при котором вы  с  любопытством  и полным вниманием слушаете все  те звуки, которые есть вокруг вас в  то время, как вы с тем же открытым  любопытством ощущаете свои руки и ноги.

     Если  вы  соскальзываете  в  фантазирование,  то  просто  чувствуйте  и слушайте,  мягко подталкивая ум  к  тому, чтобы  он  делал это.  Я  не  хочу сказать, что  вы  никогда  не  должны  думать  о чем-либо,  или моделировать какие-то возможные события в вашем мире во время самовспоминания: делать это вполне можно  при условии,  что вы продолжаете  самовспоминание. Но когда вы решили вспоминать свою самость  и потеряли ее из-за мысли или  фантазии, вам следует снова вернуться к своей цели.

     Такая практика  одновременного слышания и чувствования ваших рук  и  ног может выполняться и сама по  себе  как медитативное упражнение, но в  данном случае  мы  делаем  ее  только  на протяжении  половины  минуты,  как  часть утреннего  упражнения.  Сейчас,  продолжая   одновременно  слушать  звуки  и чувствовать свои руки и ноги, еще более  расширяйте  фокус  своего внимания. Откройте глаза  и  внимательно  посмотрите  вокруг,  одновременно  чувствуя, смотря и слушая. Вы теперь практикуете разновидность самовспоминания.

     Поскольку зрение является доминирующим чувством, большая, часть  вашего внимания  будет уделяться  смотрению. Слух - тоже очень важное чувство,  так что  значительная часть вашего внимания  будет  уделяться  слушанию. Образно говоря, около  пяти  или десяти  процентов  вашего внимания должно пойти  на восприятие  ощущений  в руках  и  ногах.  Конечно,  вы  не должны  при  этом игнорировать  информацию  от других  органов  чувств,  таких  как  вкус  или обоняние. Я особо выделяю  зрение  и слух как внешние  чувства просто потому что  они являются  в значительной  степени  преобладающими, по  сравнению  с другими.  Если до вас доносится запах, активно воспринимайте его, ощущая при этом   ваши   руки  и   ноги.  Так   же  как  при  систематической  практике самонаблюдения,  в этом смотрении и слушании вам нужно использовать все свои способности,    как    телесно-инстинктивные   и   эмоциональные,    так   и интеллектуальные.

     Вы  вспоминаете  себя.  Продолжайте  чувствовать,  смотреть  и  слушать остальную  часть дня. Цель состоит  в  том, чтобы  стать  в  этом  настолько умелым,  чтобы  вы  могли помнить  о самом себе  всю  оставшуюся часть вашей жизни.

ТРУДНОСТИ В ЧУВСТВОВАНИИ, СМОТРЕНИИ И СЛУШАНИИ

     Когда люди в первый раз  пытаются чувствовать,  смотреть и слушать, они часто  испытывают определенного рода тонкую ясность  ума и  чувство, что они становятся более живыми и в большей мере присутствуют в реальности  текущего мгновения.
     Когда я впервые  начал  практиковать  самовспоминание, я внезапно  понял, что эта практика является для  меня  чем-то важным  и жизненно  необходимым, в  чем я  всегда нуждался. Лишь три месяца  спустя  я осознал, что на самом  деле я прекратил вспоминать  себя через  несколько секунд после того, как  начал  это делать!
После первых мгновений   чувствования,  смотрения  и  слушания  люди  сразу  же  забывают продолжать это делать, несмотря на очевидное улучшение качества состояния их ума, которое они чувствуют во время этой практики.

     Чувствование, смотрение и слушание  - не  такая простая задача. Это  не значит,  что  эта практика  требует  каких-то особых усилий: самовспоминание требует  довольно  небольших   волевых  усилий  для  того,  чтобы  намеренно направлять ваше  внимание  на определенные вещи. Трудность  здесь  состоит в поддержании  непрерывности  внимания и  в тех  усилиях,  которые  для  этого необходимы. самовспоминание  не  может становиться автоматическим:  вам нужно  будет всегда уделять некоторую часть  намеренных сознательных усилий  и внимания для  того,  чтобы  выполнять  его  по своему желанию.  Со  временем  в  вашем  уме  будут  происходить  некоторые  другие благотворные и постоянные изменения, и  они могут стать втоматизированными, но чувствование, смотрение и слушание должно осуществляться намеренно, иначе вы, в  действительности,  не будете выполнять это упражнение. Такова природа действительного  сознания, в противоположность  той  его  автоматизированной форме,  которую  мы  называем  согласованным  трансом.  Нужно  очень немного намеренного осознавания для создания большего намеренного сознания.

    Что делать с атаками "суперэго"

В случае нападок  "суперэго" при практике самонаблюдения,  вы можете наблюдать их, уделяя  им  не больше  энергии,  чем необходимо.  В  действительности, с помощью  такого наблюдения вы можете узнать многое о  структуре  "суперэго".
Какова,  например, точная "тональность" "голоса", звучащего в вашей  голове?
Чей это  голос? Чтобы  барьер  "суперэго" не казался непреодолимым, я должен добавить,  что  эти  практики могут со временем  приводить к его увяданию  и замещению  той  прирожденной нравственностью, свойственной каждому человеку.

     Более  важно, испытываете ли вы атаку "суперэго" или нет, как только вы осознаете, что перестали чувствовать,  смотреть  и слушать, начинайте делать это снова. Поступая так, вы будете действительно  учиться самовспоминанию, а не просто без  конца  беспокоиться или думать о том, почему же вы не делаете этого.

     Внимание подобно дряблой мышце

     Эта   аналогия  может   быть  полезной  для   понимания  первоначальных трудностей при  самовспоминании. Наше внимание подобно  мышце, которая почти никогда  не используется по той  причине, что механизмы нашего ума настолько автоматизированы,  что  они  с  легкостью  направляют  процесс  внимания  по автоматическим путям без какого бы то  ни было сознательного усилия  с нашей стороны.
Теперь  вы начинаете использовать эту дряблую мышцу для намеренного внимания,  но,  будучи  непривычной к  намеренным  усилиям, эта мышца  легко утомляется.

     Если  вы  хотите развить свои физические мышцы, вы  знаете, что  вам не удастся сделать это с помощью одних мыслей. Вы вынуждены делать упражнения и поднимать  гантели, даже если при  этом вам приходится  потеть,  уставать  и иногда  испытывать болезненные ощущения. Сходным  образом единственный  путь усилить "мышцу внимания", чтобы мы могли делать с ней все,  что  захотим,  - это  использовать ее,  снова и снова,  в самых  разных  ситуациях. Тогда эта мышца постепенно будет становиться все более сильной.

САМОНАБЛЮДЕНИЕ И САМОВСПОМИНАНИЕ

     Я описал самонаблюдение и самовспоминание как отдельные практики. Кое в чем они  действительно различаются, но,  с другой  стороны, они очень похожи друг   на  друга,   так   что  самонаблюдение   может  начинать  становиться самовспоминанием. И  то, и другое включает в  себя намеренное  использование внимания, и обе эти практики могут давать вам более  ясное восприятие самого себе и мира. Основное отличие состоит в источнике внимания.

     Самонаблюдение может осуществляться с уровня ложной личности.  Одно "Я" наблюдает  аспекты  своего  поведения.   В  случае  частичного  или  полного со-осознания различных "Я", что, чаще всего является результатом настойчивой практики,  одно  "Я"  может отчасти  наблюдать функционирование  других "Я".

     При  самовспоминании вы можете  наблюдать  как  внешний мир  так и свои переживания,  но уровень  или источник наблюдения  является  иным. Используя волю,  вы можете намеренно разделить свое внимание,  так что  вы  наблюдаете что-то гораздо лучше, чем обычно, одновременно удерживая в поле внимания еще что-то,  -  например, ощущения  в  руках  или в  ногах, что создает  уровень функционирования,  выходящий за пределы обычного ума.  При этом вы не будете поглощены  в том, что происходит;  в  определенном отношении вы  - в гораздо более широком смысле этого слова, чем обычно, - существуете независимо.

  Иногда кучер отмечает качество повозки, или же, например, то, что он одет не самым лучшим  образом, производя неприятное  впечатление  на  других кучеров.  Он отмечает все это с  некоторой точки зрения, изначально присущей ему, как  кучеру.  Иной  раз  лошадь  может  отметить  те или  иные  аспекты поведения  кучера, но она отмечает их  с точки зрения лошади. Так, например, запах тела кучера говорит лошади об очень многих вещах, которых он сам может даже  не замечать,  но то, как он одет, не означает  для  лошади ничего. Это
подобно процессу  самонаблюдения: мы в значительной степени привносим в него перспективу    ложной    личности,    типичную    для    нашего    обычного, автоматизированного  согласованного  транса.  Я  хочу  сказать,  что  это очень полезно и абсолютно  необходимо  как начальный момент Четвертого Пути.

     Самовспоминание  подобно  выходу  на  сцену   Господина,  обозревающего происходящее.  Господин   находится  вне  всего  этого,  он  отличается   от транспортной системы,  состоящей из повозки,  лошади  и кучера, даже если он использует их и  они оказывают  на  него свое  воздействие.  Господин  может наблюдать за работой транспортной системы и сам  участвовать в этом,  но  он при  этом  продолжает  помнить  о  своем  принципиальном отличии от  лошади, повозки и  кучера. С  этой более высокой  внешней  позиции он может видеть и делать  вещи, которые невозможны для лошади, повозки или кучера или даже для всех них вместе. При  самовспоминании вы более живо  чувствуете  себя  самим собой,  чем  когда бы то ни было,  и  в  то же  время, вы  являетесь  чем-то большим, чем ваше обычное "я", и в каком-то смысле отличным от него.

написанные выше слова будут вполне понятными для  того, у кого  есть некоторый опыт  практики самовспоминания. возьмите  из  этого описания все, что вы сможете, но сделайте это более реальным для себя  путем практики самовспоминания.

     В этой главе мы  обсуждали начала практики самовспоминания. Чувствовать свои руки и  ноги в то время, как вы активно воспринимаете окружающий мир  - это технически наиболее  удобный  путь  начать эту  практику. Конечная  цель состоит  в  том, чтобы  помнить всего  себя.  Это  все  в  настоящий  моментнаходится за пределами нашего знания, но начало уже положено.

достаточно  долгая  практика самонаблюдения и самовспоминания  действительно может полностью изменить всю вашу жизнь.

если  мне  удалось   соблазнить  вас  начать   практиковать самонаблюдение  и  самовспоминание,  ваш собственный  непосредственный  опыт донесет до вас мою точку зрения.
   
     Подлинное самоосознание

  Мы  были  бы  наконец  одним   целым.  Мы   могли  бы действительно сказать  "Я есть", ибо  это  была  бы наша подлинная  самость,гораздо  более живая и  важная,  чем преходящие  состояния  тождественности,существующие в согласованном трансе.

Самовспоминание является  процессом,  особым  родом  умственной  деятельности,  которую   вы выполняете, пытаясь  создать наблюдающую и объединяющую  часть вашего ума, и зная при этом,  что именно вы делаете с самим  собой. Вы можете работать над собой  более или  менее  напряженно,  достигая  при этом  различных степеней успеха.  Состояние  самосознания  может   быть  результатом   ваших  попыток самовспоминания.

     Порой вы предпринимаете попытку самовспоминания и сразу же достигаете в результате  этого   состояния  подлинного  самосознания.  Возникает  ясность восприятия  как внешнего  мира,  так и  ваших внутренних процессов, а  также трудно описуемое качество  подлинного существования совершенно  новым, более реальным образом. Самосознание, это третье состояние сознания, может длиться лишь мгновение,  или же  более длительный  период времени.  Когда  отдельные случаи  возникновения этого состояния  происходят все  чаще и чаще, и раз от раза оно  сохраняется все дольше, оно становится более ясно распознаваемым в качестве отдельного состояния сознания.

     Бывают  и  другие  случаи, гораздо  более  частые  на  начальном  этапе практики самовспоминания,  когда вашим главным переживанием является не опыт новой  и чудесной  ясности, а лишь  осознание того, насколько трудно достичь ясности,  понимание  силы автоматизированных  процессов  мышления,  которые управляют вашей жизнью. Произошел некий сдвиг  в глубине вашей погруженности в состояние  согласованного транса,  вы смогли ясно наблюдать это состояние, но  не  достигли   измененного  или  более   высокого  состояния  подлинного самосознания.

Моменты самовспоминания,  в  которые  мы  видим,  насколько  глубоко  в  темноте  мы находимся и сколь мало мы можем сделать,  являются обескураживающими. И в то же время, они жизненно важны, ибо мы пытаемся плыть, развиваем в себе волю к тому, чтобы плыть, и обучаемся это делать. Это можно сравнить с наращиванием мышц.  Сначала  вы  не  можете выполнить  никаких  силовых  упражнений, и те усилия, которые  вы  прилагаете  в процессе  тренировки, вам  неприятны.  Но однажды вы обнаруживаете, что стали  гораздо  сильнее  и начинаете почти без усилий делать такие вещи, которые раньше  потребовали  бы от  вас  огромного напряжения.

Часто, когда я начинаю предпринимать попытки самовспоминания, у меня возникает  чувство,  что  я  борюсь с  мощными и темными  потоками  мыслей и чувств.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

128

ДУХОВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ, РАБОТА И МОЛИТВА

     Работай так, будто все зависит от твоей работы.
     Молись так, будто все зависит от твоей молитвы.
     Гурджиев

  Эффективность молитвы прошения
эффективность  молитвы  прошения  зависит   от интенсивности  желания
...препятствием   к   эффективной   молитве   является   наша неспособность быть сознательно настойчивыми.
внешние события изменяются, и побудительные желания исчезают.
...     Действенная  молитва прошения была бы в гораздо большей мере  возможной для  человека, который является  подлинно сознательным, который  способен по собственной  воле  и на достаточно долгое  время  собирать воедино  все свои эмоциональные и интеллектуальные силы для  того, чтобы сознательно молиться, не  отвлекаясь  ни  на  что  другое.  Если  такая  молитва исходит из  более объединенных  друг  с  другом  и  созидательных  субличностей  или  из самой сущности человека, это еще лучше.  Молитва на третьем уровне сознания, когда вы молитесь, вспоминая себя, является наиболее действенной.
...      Гурджиев  отчетливо ощущал,  что  мы должны работать над  пониманием  и преображением  самих  себя,  не рассчитывая  при этом на какую-либо  помощь, естественную  или сверхъестественную.  Только  Я  могу преобразовать  самого себя,  только  мои  усилия идут  в  счет. Сила, которую  я имею  - это сила, приходящая от моего старания.
     Тем не менее Гурджиев также говорил - молись  так, будто все зависит от молитвы. И  мы должны просить помощь от высших уровней бытия, признавая, что сами по  себе наши усилия  не приведут ни к  чему, если мы не получим помощи свыше.
...     подлинное  самовспоминание является  более  полным осознанием настоящего момента,  намеренным  вниманием  к  самому процессу  внимания, и никогда  не сможет стать "привычкой", никогда не может быть автоматизировано. Оно всегда требует  небольшого, но вполне  определенного  акта  воли,  небольшой  части сознания, намеренно используемого для того, чтобы создать больше осознания.
...     Чем  более  настойчиво  вы  занимаетесь  самовспоминанием,  тем   более пробужденным  вы  являетесь

КОНФЛИКТЫ МЕЖДУ ВЫСШИМИ И НИЗШИМИ ПОТРЕБНОСТЯМИ

Абрахам Мэслоу говорил  о  постоянном конфликте  между нашей  потребностью в безопасности и потребностью  в росте, результатом  чего является  постоянное колебание между  этими двумя  крайностями. Когда потребность  в безопасности преобладает, мы  можем лишь говорить о  росте, но в действительности не идем на  риск  и   усиливаем  свои  психологические  защиты.  Когда  наши  низшие потребности  в  достаточной степени удовлетворены, наша  потребность в росте становится  более  сильной  и  мы  готовы  пойти   на  риск  и  окунуться  в неизвестное.

УМЕНЬШЕНИЕ СОБСТВЕННОГО "Я" КАК ПУТЬ К СОСТРАДАНИЮ

    Уменьшение чувства "я "

Есть два способа уменьшения нашего чувства "я" - это самовспоминание и различные методы медитации.
...     Самовспоминание  снижает  интенсивность  процесса  отождествления.

     Когда вы  практикуете  самовспоминание, вы  намеренно  направляете ваше внимание таким образом, что  одновременно уделяете  активное  внимание тому, что  происходит  снаружи  и  внутри  вас,  равно  как и  удерживаете  в  уме определенный объект (такой как,  например, ваши руки или ноги).  Простой акт произвольного  направления  внимания  туда, куда  вы хотите,  означает,  что меньшее количество энергии внимания становится доступно для ложной личности, а  также   для   процессов  отождествления   и  механизмов   защиты.
Традиционная буддистская  практика постоянного уделения части ума наблюдению за  процессом дыхания,  даже в повседневной жизни, сходным  образом понижает чувство вашего "я" за счет отвлечения энергии от процесса отождествления.

РАЗВИТИЕ СОСТРАДАНИЯ К САМОМУ СЕБЕ

... куда как  труднее научиться принимать  самого  себя  и  развить сострадание к самому себе.
     Я  пробовал давать своим студентам  трудные  задания  на  саморазвитие, часто включающие в себя  наблюдения  их отрицательных  сторон, которые могли быть  весьма  неприятными.  Меня  всегда  впечатляло  то, как напряженно они работали над выполнением этих  заданий. Были  также  случаи, когда  я  давал студентам задания пытаться быть милыми к самим себе - что столь же важно для саморазвития. Это были не какие-то сложные задания, а, в сущности,  довольно простые вещи - например, посмотреть в зеркало  и улыбнуться себе, или думать что-то приятное о себе на протяжении пяти минут в день.
     Сопротивление таким  заданиям хорошо относиться  к самим себе оказалось поистине  огромным!   они находили всевозможные причины (рациональные  объяснения)  по которым  у  них  не было времени для того,  чтобы хотя бы пять минут в день хорошо относиться к самим себе.

Работа над  теми чувствами, которые скрывались за этим сопротивлением, обычно показывала, что  у студентов есть глубоко укорененное убеждение,  что они не заслуживают того, чтобы вообще кто-нибудь к ним хорошо относился. Под этим "кем-нибудь", естественно, подразумевались и они сами, причем, нередко, в  первую   очередь,  они  сами,  по  причине  ощущавшегося  ими  недостатка собственной ценности. У  некоторых людей подобные чувства бывают значительно более сильными,  чем у других, но в той или иной степени с ними сталкивается почти каждый.

     То, что мы таим в себе сильную неприязнь к самим себе и отвергаем самих себя,  не  вызывает удивления. Всех нас не  один раз  отвергали,  отвергали  по  совершенно непонятным   для  нас   причинам.   Наши   сущностные  чувства  неоднократно обесценивались,  и  мы  учились  отождествляться  с  социально  желательными аспектами  себя  и разотождествляться  с  теми,  которые  не  соответствуют согласованной  реальности. Было совершенно естественно  в  результате  этого выработать  общее  представление  о  себе  типа:  "То, чем я по своей основе являюсь, недостаточно  хорошо, оно  плохо. Меня  могут  любить и  принимать, только если я стараюсь правильно вести себя и не действовать спонтанно". Это общее отрицательное чувство действовало в сочетании с более  специфическими отрицательными чувствами  по  отношению  к  отдельным  аспектам  нас  самих, которые мы воспринимали как плохие. Мы  действительно очень  сильно защищены против важных частей нашей сущностной природы.

     Гурджиев наблюдал такой же тип сопротивления по отношению  к  отказу от кажущейся надежности ложной  личности и согласованного транса.   …когда он предлагал им отказаться от своих страданий, это была совсем другая история!

    сущность нуждается в подпитке  и заботливом отношении, чтобы она  снова могла   начать   расти.   Практика   самонаблюдения   позволит   вам  начать соприкасаться с ранее отвергавшимися аспектами вашей сущности, отличая их от ложной личности.  Затем вы  должны будете  намеренно  уделять им  энергию  и внимание,  чтобы они  росли. Вам придется хорошо относиться  к самому  себе!
Когда возникает  сопротивление, его  следует  наблюдать, понимать и  в конце концов преодолевать.

     Практика  самонаблюдения  и  самовспоминания  является  общим  способом уделения внимания  своей сущности.  Внимание является энергией, и намеренное уделение  внимания вашей сущности является способом ее подпитывания. В конце концов,  ведь  вы  уделяете  внимание только тому, что представляет для  вас ценность,  так что вы сами должны иметь для себя ценность,  если вы уделяете себе внимание.

     Иметь  сострадание  к   самому  себе  -  это  жизненно  важная  задача. Самонаблюдение в его  различных формах со  временем  приведет нас  к  такому глубокому  пониманию  самих  себя, о  котором  мы  не  могли  даже  мечтать.
Важнейшей частью этого понимания будет осознание  того, насколько  чистой  и удивительной является ваша сущность. На этом пути  самопознания вам придется сталкиваться с сопротивлением,  когда вы будете  воспринимать  отрицательные части самого себя, но этот процесс того стоит.
     До  тех  пор пока  вы  не научитесь понимать и испытывать сострадание к самому себе, вся ваша терпимость, любовь и сострадание по отношению к другим людям будут покоиться на очень шатком основании.

ПОДПИТЫВАНИЕ СУЩНОСТИ

     Я предложу пару простых, но достаточно мощных упражнений,  которые полезны для подпитывания вашей сущности и для развития симпатии к самому себе.
помните,  что  ваша цель  состоит  в пробуждении и в  достижении  подлинного самосознания.  Это  требует  длительного  самонаблюдения и  самовспоминания.

     Нет Бога, кроме Реальности.
     Искать Его в другом месте -
     Это деяние Грехопадения.

    Музыкальное тело

     Выберите   одно   из  любимых  вами   музыкальных  произведений   общей продолжительностью  от  пятнадцати  до двадцати  пяти  минут.  Лучше  всего подходит текучая, умиротворяющая музыка.       Включите звук и потратьте минуту или две, чтобы просто расслабиться.

     Теперь воспринимайте  музыку обеими вашими ступнями. Обращайте внимание на все  ощущения, которые  будут возникать в  ступнях, и осторожно позвольте музыке присутствовать в  этих ощущениях.  Не  пытайтесь это форсировать: нет никаких  особо  специфических  ощущений,  к  которым  вы  непременно  должны стремиться.
мягко переместите свой  ум в ступни. Чувствуйте  все, что там происходит, и "слушайте" музыку, звучащую у вас в ступнях.

     Пусть вас  не  волнуют интеллектуальные  доводы,  что на самом  деле вы слышите  ушами, а не ступнями. Это все равно не  так - ведь на самом деле вы слышите своим  умом.  Важно то,  что желая  слышать музыку  в  какой-либо из частей  вашего  тела,  вы будете переживать процесс  слышания/чувствования в этом  месте.  Музыка  помогает  вам  сосредоточить   внимание  на  приятных, положительных чувствах  в  определенной части вашего тела,  в которой вы  ее слышите. Наслаждайтесь музыкой в ваших ступнях,  и  теми  ощущениями, которые там возникают.

     После того,  как пройдет примерно  минута, переместите свое внимание на икры ног,  от лодыжек до колен. Направьте внимание на  те ощущения,  которые возникают  там,   и   воспринимайте   музыку  в  этой  части  вашего   тела. Наслаждайтесь музыкой в ваших икрах и ощущениями в ваших икрах.
     Затем,  примерно  через минуту  (точное  время не имеет принципиального значения) перенесите внимание на ваши бедра и ощущайте и слушайте там.
     Двигайтесь через все тело с такими же минутными интервалами: половые органы; таз, - особое  внимание  на область, расположенную  на два  пальца  ниже  пупка; живот, грудная  клетка  и  спина, затем плечи, верхняя часть рук,  средняя  часть рук,  ладони, шея,  лицо и, наконец, кожа головы. ...  на минуту сосредоточьте внимание на пространстве внутри головы.
     После  этого  воспринимайте  музыку своим сердцем.  Результатом  этого, вероятно, будут сильные положительные чувства, в особенности если вы выбрали подходящую музыку. Погрузитесь в эти ощущения и наслаждайтесь ими.
распространите  ощущение  и  слушание  музыки,  а  также  все положительные чувства, которые у вас  связаны с сердцем, на все тело.  пройдет  минута,  две,  пусть концентрация  вашего  внимания ослабеет, просто  пребывайте в  расслабленном состоянии.
Снова начинайте практику самонаблюдения и самовспоминания. Живите!
свободно пробуйте для себя различные последовательности.
Просто включайте в это все ваше тело.

упражнение в симпатии к самому себе

полезно  отмечать  все  те  сопротивления,  которые  возникают  в  отношении выполнения этого упражнения.
     Непосредственно  перед  началом  выполнения  упражнения  подумайте:  "Я нравлюсь  себе". Хотя бы немного  это почувствуйте. Пусть  хотя бы небольшая улыбка появится у вас на лице.
     Затем,  проходя   через   привычные  этапы  вашего  обычного  утреннего упражнения, сохраняйте улыбку  на лице;  эмоционально улыбайтесь внутри себя частям  своего  тела, по  мере того, как  вы  их ощущаете.  Так же, как и в упражнении с музыкальным телом, не  пытайтесь слишком  принуждать  себя  .  Просто мягкая  физическая  и эмоциональная улыбка, мягкая симпатия.
     Многие  из  нас  настолько  мало  нравятся  самим  себе,  что  для  них действительно может  быть трудно  провести несколько минут, намеренно уделяя внимание  самому себе и намеренно испытывая симпатию к себе,  однако каждому вполне доступно нравиться себе по  крайней мере  немножко -  а со временем и очень нравиться.
     Как  утреннее упражнение в  симпатии,  так  и упражнение с  музыкальным телом  можно сделать гораздо  более мощными, предложив вам любить себя, а не просто  нравиться  себе.  Однако  это   может   вызвать  и  гораздо  большее сопротивление,   так  что  просто  симпатизируйте  себе.  Когда  вы  сможете практиковать эти упражнения,  испытывая чувство любви к себе, вы значительно приблизитесь к развитию сострадания к самому себе и к другим.
...     Развитие  сострадания   к   самому  себе  и  к  другим  необходимо  для правильного понимания того, что ложная личность должна умереть.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

129

Практика шаматхи: Медитация с объектом - Калу Ринпоче

Полностью - тут:
http://telo-sveta.narod.ru/Library/Dzogchen/shine17.htm

https://a.radikal.ru/a11/1902/1a/6245a310ba2b.jpg

Шаматха: Медитация с объектом

Ум, кроме того, сияющ или ясен, не в зрительном смысле, но в том смысле, что он может воспринимать что угодно. Это сияние присутствует одновременно с неосязаемостью пустоты, они не две раздельные вещи, но две стороны одного и того же переживания.

Неминуемо, в уме появятся отвлекающие мысли. Однако, с точки зрения медитации, все это - отвлечения, и мы просто отсекаем их и возвращаемся к переживанию сверкающего белого света в сердце.

Эти отвлекающие мысли в уме говорят о том, что, в действительности, медитация происходит. Традиционно считается, что первым указанием на развитие шаматхи, является такое, подобное горному обвалу, переживание каскада мыслей. Мы начинаем осознавать всю активность ума. Постепенно, по мере того как мы развиваем подход шаматхи и накапливаем устойчивость и спокойствие ума, эти мысли, эмоции и отвлечения потихоньку исчезают.

Переживание второй стадии шаматхи будет переживанием медленно текущего потока. Здесь все еще сохраняется чувство активности ума, но она становится гораздо более управляемой и связанной. К сожалению, многие люди испытывают сложности на первой стадии. Когда они начинают осознавать всю активность ума, они принимают это за знак того, что практика где-то неправильна, и что в практике дхармы либо нет благословения либо они сами неспособные медитаторы. Дело не в том, что практика не приносит пользы или благословения, или что мы неумелые медитаторы, а в том, что в уме присутствуют очень плотные слои запутанности и заблуждения. С безначального времени фундаментальное неведение, дуалистическое цеплянье, эмоциональная запутанность и карма стали очень крепкими, в особенности, двойственное цеплянье и эмоциональная запутанность, вносящие наибольший вклад в ментальное возбуждение, которое мы испытываем во время медитации.

Традиционно, в учениях утверждается, что нужна не столько медитация сколько акклиматизация. Знакомясь с опытом медитации, мы трансформируем, по сути, сам опыт. Он становится пространством осознавания. Медитация - это что-то такое, что мы узнаем. Благодаря медитации мы привыкаем чувствовать по другому. И в высшей точке наш опыт становится переживанием пространственного осознавания.

Следовательно, медитация в большой степени основана на привычной практике, акклиматизации к конкретному способу переживания, который сравнивается с переживанием огромного пространства воды с совершенно гладкой поверхностью. Тогда возникает ощущение блаженства, не высшего блаженства, которое нельзя ни ограничить ни исчерпать, но что-то вроде физического и ментального благополучия, выходящего за рамки того, что мы испытывали прежде. Его нельзя выразить в пределах нашей мирской ограниченности. Эта практика является, кроме того, базисом всевозможных психических способностей, например, ясновидения, которое может возникнуть после того, как практика более или менее установилась.

В духовном развитии практика медитации дает огромную свободу уму и возможность контролировать свой собственный опыт. Медитация начинается с шаматхи, способности ума покоиться без рассеяния. Коль скоро это основание установлено, любые другие подходы, окажутся наиболее плодотворными.

Один из действенных методов использует расширенную версию приведенного выше примера с медитацией со световой сферой. Мы мысленно ориентируем себя таким образом, что мы смотрим как бы на восток, неважно каково наше действительное расположение. С точки зрения практики, направление перед нами - это восток. Мы медитируем, что там находится сфера аналогичная той, что мы визуализировали у себя в сердце. До нее огромное расстояние. Сотни, тысячи, миллионы километров на восток от нас . Мы задерживаем ум на переживании этой сферы света далеко на востоке. Если бы ум был чем-то твердым или ограниченным, то заставить его пройти все это расстояние было бы весьма проблематичным, но мы не ограничены никакими подобными соображениями. Наш ум имеет полную свободу дотянуться туда и еще дальше, и распространиться повсюду.
В этот момент, мы переносим наше внимание на запад, так сказать, позади нас, и визуализируем сферу света на расстоянии тысяч десятков тысяч километров от нас. Мы даем возможность уму успокоиться в переживании этой сферы далеко позади на западе.
Потом мы переносим фокус нашего осознавания в южное направление, которое находится справа от нас, и медитируем, что сфера белого света располагается на расстоянии в тысяч, десятков тысяч километров от нас, и позволяем уму успокоиться в этом переживании. Наконец, мы смещаем фокус нашего осознавания на север, что от нас слева, представляя белый шарик света на столь же удаленном огромном расстоянии, и позволяем уму успокоиться без рассеяния в этом переживании.

Следующим шагом мы представляем себе, сразу, все четыре сферы всех четырех направлений, вместе с самой первой сферой в центре груди, и позволяем уму покоиться в этом одновременном переживании. Первое чего мы добиваемся, когда успокаиваем ум в отдельном выбранном переживании, это того, что мы подрезаем наше наивное представление, будто ум заключен в тело, фиксирован и неподвижен.
На деле, мы обнаруживаем, что природа ума вовсе не имеет к телу никакого отношения. Это пустое, сияющее и беспрепятственно проявляющееся состояние осознавания, и эта природа самого ума свободно выражает себя любыми способами. Это истинно не только для четырех направлений и центральной точки одновременно, но ведь мы могли бы медитировать в сотнях или миллионах направлений сразу. Наша привязанность к я или эго строго ограничивает способность ума выражать себя. Оно все равно как очень тугие оковы вокруг ума. Такого рода подход, не причиняя какого бы то ни была вреда или порчи уму, постепенно ослабляет оковы и ум получает возможность свободно выражать себя.

 
Вопросы
В. “Вы рекомендовали нам использовать орган слуха для осознания того, что мирские звуки представляют собой соединение звука и пустоты. Какая связь между этим переживанием и переживанием мантры, как союза звука и пустоты?”

Есть связь в том смысле, что любой звук пуст, независимо от того является ли он звуком произносимой мантры или же звуком одного из элементов окружения. Независимо от источника звука, он пуст, но обычно мы не переживаем вещи таким образом. Мы совершенно убеждены, что звук - это на самом деле звук, он реален, и когда слышим какой-либо конкретный звук, мы думаем о нем, как о вещи самой по себе. Некоторым звукам мы приписываем приятные качества, некоторым другим неприятные.  все потому, что мы придаем ему так много значения и наделяем твердостью.

Особый подход медитации шаматхи занимается звуком, просто как звуком, совсем не приписывая ему каких бы то ни было свойств, в том числе и пустотности, с целью привести ум к покою.   Мы берем чувственное переживание, как звук, например, и используем его как характерную черту нашего опыта, тогда он может стать базисом развития шаматхи.

Медитацию с божествами так же можно применять для постепенного достижения успокоения и устойчивости ума. Мы визуализируем форму божества и оставляем ум в этом переживании. Если мы обнаруживаем, что ум уходит, не задерживаясь на форме божества, или же мы не способны четко визуализировать, тогда возможно эффективным методом оказывается произносить звук мантры и покоиться в звуке мантры, как таковом. Звук от нашего произнесения мантры закладывает базис или основание для развития опыта шаматхи. Используем ли мы внешний звук, или же мы используем производимый нами самими звук мантры, в качестве основания шаматхи, все это одинаково эффективно.
Все дело, конечно, в том, что  мы имеем очень большой изъян,  мы переживаем вещи с абсолютным убеждением, будто то, что мы испытываем - совершенно реально. Мы убеждены, что наше тело абсолютно реально, и тогда страдание, болезни и боль возникают из этого убеждения. То же самое можно сказать о речи, являющейся разновидностью звука: мы убеждены, что речь - это что-то реальное. Когда мы произносим слова, у нас возникает переживание слышания этих слов, этого звука, как чего-то самого по себе реального. В результате, такое убеждение может принести пользу и вред. Слова могут вызвать у нас боль, причинить страдание, нанести ущерб и расстроить, потому что мы считаем их чем-то абсолютно реальным. То же самое можно сказать и по поводу ума. Все мысли и эмоции, появляющиеся в уме принимаются нами как нечто реальное само по себе.

Наивные предрассудки присутствуют не только во время нашего рабочего состояния существования, но так же имеют место и в состоянии сна, когда ум проектирует всевозможные вещи, и переживает их, как если бы они были совершенно реальными, а так же в Бордо или опыте после-смерти, когда остается только ментальное воплощение, у которого нет никакого физического базиса для сознания.

Мы преобразовываем наше обыкновенное, наивное переживание формы, как чего-то твердого и самого по себе абсолютно реального, в переживание пустоты формы. Мы превращаем обыкновенное наивное переживание звука, как звука, в переживание звука, как звука и пустоты одновременно. Мы превращаем переживание мыслей, эмоций и ментальной активности в переживание союза пустоты и осознавания ума. Если мы сможем осуществить трансформацию на этих уровнях, то мы уже не в силах задержать просветление.

В Ваджраяне цель медитации с божествами заключается в том, чтобы изменить или сместить фокус нашей привязанности. Мы в настоящее время убеждены в реальности нашего физического тела и очень привязаны к этому представлению. В медитации с божеством, мы меняем нашу индивидуальность на тождественную форме божества. Мы переживаем, например, мысль: “Я уже не это физическое тело; Я -  ….” Мы становимся с божеством одним и отождествляемся с этой формой божества, тем самым приближаясь к осознанию союза формы и пустоты. Мы меняем наше тяготение к обычным звукам и речи, на понимание, того, что всем звукам присуще звучание мантры, например, Ом Мани Падме Хунг, тогда появляется переживание звука и пустоты одновременно. Мы меняем наш подход к ментальной активности, рассматривая мысли, эмоции и понятия, возникающие в уме, как союз осведомленного осознавания и пустоты, то есть переживание состояния Махамудры.

Практика Ваджраяны пытается совершить трансформацию на всех трех уровнях, физическом, речевом и ментальном. Даже если мы не сумеем осуществить эту трансформацию за одну жизнь, тенденции, которые мы заложили в этой жизни не умирают с физическим телом. Благодаря продолжающейся практике медитации и попытке приблизиться к опыту формы, как опыту формы и пустоты, опыту звука, как опыту звука и пустоты, и переживанию ментальной активности как осознаванию и пустоты, мы закладываем привычные тенденции, которые могут проявится в состоянии после смерти, когда физическое тело уже не будет ограничивающим фактором. Эти тенденции могут всплыть в любой момент в состоянии после смерти и выразиться в трансформации. Незамедлительность переживания в Бордо означает, что раз эти тенденции действительно возникают и становятся частью нашего сознательного переживания, то трансформация может мгновенно осуществиться, потому что больше нет физического тела, являвшегося сдерживающим фактором. И тогда переживание формы, как пустой формы, звука, как пустого звука, и мысли и ментальной активности, как пустого осознавания, происходят немедленно. Эта другая причина, почему Ваджраяна является очень быстрым путем. Она дает возможность достичь просветления в состоянии Бордо, если практикующий не сумел добиться, что было бы идеально, просветления в течение жизни. Важность медитации с божествами едва ли можно переоценить.

В дополнение к нашим собственным усилиям, в тантрической практике, добавляется благословение божества и благословение мантры; наши собственные усилия встречаются с благословением, и создается мощная ситуация. Нам не следует преуменьшать ни силу благословения такой вещи как мантра ни силу наших тенденций, развивающихся в ходе практики.

В. “Расскажите пожалуйста о десяти уровнях реализации Бодхисаттвы, десяти бхуми?

Первый уровень или бхуми реализации бодхисаттвы - это стадия, на которой человек переживает, на постоянном базисе, непосредственный опыт того, что ум пуст, ясен и неограничен. После того, как это осознание перестало быть временным переживанием и становится устойчивым элементом, пусть даже и очень слабым, то это состояние является первым бхуми. Как таковое, оно сопровождается определенными качествами, указывающими на то, что достигнута некоторая свобода ума. Сейчас мы способны испытывать только одно состояние ментального переживания за раз, ум бодхисаттвы первого уровня может переживать сто состояний медитативного погружения одновременно сразу, и не испытывать противоречия. Тексты говорят о двенадцати подобных качествах, их называют двенадцатью сотнями. Для примера бывают такие сотни - это способность ума проявлять сто эманаций в разных мирах опыта одновременно, чтобы приносить другим пользу; способность ума встречаться с сотней будд одновременно; способность переживать сто чистых миров одновременно; способность вспомнить сто предыдущих жизней и способность предвидеть обстоятельства следующих ста воплощений. Всего двенадцать подобных качеств, которые традиционно относятся к характеристикам первого уровня свободы ума и контроля над переживанием.

Продвигаясь с первого на десятый бхуми и далее к полному просветлению, наши усилия по очищению и развитию, которые формально называются накоплением заслуг, и наши усилия в медитации, которые формально называются накоплением мудрости, становятся все более зрелыми. Устойчивость, развитая на первом бхуми все больше становится частью нашего опыта а негативные аспекты нашего существования, становятся все менее заметными и исчезают. К этому добавляется устранение ограничивающих и мешающих факторов, которые прежде не давали раскрыться такому переживанию.

Для сравнения берется пример прибывающей луны. Третий день лунного месяца, появляется тоненький серп луны, который можно сравнить с первым бхуми. Продвижение вперед к просветлению подобно тому как прибывает луна, пока не становится полной. Признаком такого процесса оказывается увеличение тех качеств, которые переживались как элементы первого бхуми. Расширяется свобода ума. Тексты говорят, что двенадцать сотен возрастают в десять раз при переходе с первого на второй бхуми, и в десять раз снова при переходе со второго на третий и так далее, таким образом со временем, когда мы испытываем десятый уровень реализации бодхисаттвы, мы говорим не об одной сотне состояний самадхи одновременно, но о ста миллиардах состояний за раз. Мы говорим не о сотне эманаций, но ста миллиардах эманаций, не о ста предыдущих или будущих перевоплощениях, но ста миллиардах предыдущих и будущих существованиях. Общий объем увеличивается, потому что растет свобода ума выражать себя, по мере того как устраняются отрицательные и мешающие факторы, сдерживавшие нас раньше от этого переживания.

В. “Какова связь между шаматхой и медитацией на йидама?

Подход шаматхи представляется более простым по сравнению с медитацией на йидама. Не следует ли увеличить продолжительность практики шаматхи прежде, чем начинать медитацию на йидама?”
Шаматха означает просто постепенное накопление в уме опыта успокоения и устойчивости. Способы развития шаматхи могут принимать многие различные формы. Можно развивать шаматху медитируя на статуе Будды. Так же можно развивать шаматху медитируя на форме божества, йидама, и фактически, рекомендуется эта медитация, как, вероятно, самый эффективный подход к развитию шаматхи. Ведь здесь принимаются в расчет не только личные усилия медитатора, но и то благословение, которое свойственно форме божества и проговариваемой мантре. Наши собственные усилия дополняются благословением, свойственным практике, а потому, результаты более глубокие и быстрые.

Верно, что на практическом уровне, людям кажется, более приемлемым использовать менее замысловатый подход, вроде медитации на светящемся шарике, нежели на форме божества. С точки зрения удобства, конечно, упрощенная техника предпочтительнее; с точки зрения эффективности, для развития шаматхи более предпочтительной оказывается медитация на йидама.
В. “Обыкновенно, мы думаем об органах чувств как о пассивных рецепторах чувственных раздражителей, а не как об активных посредниках, через которые выражается ум. Не мог бы Римпоче пояснить разницу?”
В известном смысле мы смотрим здесь на одну и ту же ситуацию под двумя разными углами. Либо раздражители вызывают отклик, либо ум выражает себя внешним образом. Однако, с точки зрения опыта, более правильно будет сказать, что ум течет наружу, а не просачивается внутрь. Если говорить о нашем теперешнем состоянии существования, традиция упоминает о скандхе вытекания. Скандха - это груда или куча нашего опыта, называемого буквально вытекание, потому что ум вытекает из органов чувств. Вместо того, чтобы являться пассивным рецептором раздражителя, делающего ощутимым его присутствие, ум выходит наружу, чтобы встретиться с объектом и во время этого, он вытекает из органов чувства, определяя предмет. Объект - лишь один из элементов, необходимых для того, чтобы возникла ситуация восприятия. Вместе с объектом или раздражителем, должен существовать орган восприятия и сам ум.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

130

http://s48.radikal.ru/i120/1306/71/bc0588f713e2.jpg

Развитие прозрения - Ачаан Наэб

ГЛАВА 8. АЧААН НАЭБ

Поучения ачаан Наэб прямо указывают на самый очевидный источник страдания – наше собственное тело. Если мы просто остаемся спокойными и стараемся не двигаться, боль в конце концов возрастает настолько, что нам приходится менять положение. Тому же образцу следуют почти все наши действия в течение целого дня; проснувшись, мы встаем с постели, идем в уборную, чтобы успокоить боль в мочевом пузыре; затем едим, чтобы устранить неприятные ощущения голода. Далее мы садимся, чтобы ослабить боль, возникшую во время стояния. Затем мы читаем, разговариваем или смотрим телевизор, чтобы отвлечься от боли, которую создает наш бурлящий ум. Потом мы снова двигаемся, чтобы устранить ещё какое-нибудь неудобство. Каждое движение, каждое действие предназначено не для того, чтобы принести нам счастье, а для того, чтобы облегчить неизбежное страдание, проистекающее из самого факта нашего рождения с телом.

   Подчеркивается различие между практикой прозрения и практикой сосредоточения. Мы видим, что любая привязанность к спокойствию или какому-нибудь особому режиму практики препятствует мудрости. Прозрение приходит из непосредственного наблюдения природы ума и материи, происходящего в данный момент. Нет необходимости в энергичном усилии или в особой сосредоточенности. Вместо этого нас поощряют к прямому познанию ума и материи, как они проявляются во всех позах. Мы ясно увидим, как боль и неудовлетворенность побуждают нас ко всем нашим повседневным действиям. Мы также увидим, что ум и материя суть отдельные, пустые явления, которые постоянно изменяются.

   Только при помощи прямого познания ума и материи в практике прозрения возникнет мудрость. Она подчеркивает уникальность учения Будды и сосредоточивается на четырех применениях внимательности, как единственного пути для всего прозрения. Она подчеркивает также, что нет необходимости совершать особые усилия; нужна только практика – прямое наблюдение настоящего момента, особенно ума и материи, наблюдение за тем, почему и когда мы производим движения.

   АЧААН НАЭБ. «Развитие прозрения»
   В буддизме существуют два метода развития психики. Один – это развитие прозрения, випассана; другой – развитие спокойствия, саматха. Последний метод имеет целью только сосредоточение, при помощи которого индивид постоянно осознает какой-то единственный объект, и это сосредоточение направлено по единственному каналу односторонности, пока не будет достигнуто безмятежное спокойствие.

   То, что маскирует непостоянство, – это непрерывность, т. е. быстрая смена всех формаций; иными словами, психические состояния и материя все время очень быстро возникают и отпадают. Этот процесс совершается с такой скоростью, что мы не в состоянии воспринять отдельные возникновения и исчезновения психических состояний и материи; таким образом состояния психики и материя кажутся нам постоянными. Именно так непрерывность скрывает непостоянство. Для иллюстрации этого положения возьмем пример кинофильма. Хотя на экране нам является непрерывное движение, оно не бывает проекцией только одной картины, а фактически на экран проецируются сотни таких картин. Быстрота изменения одного типа материи в другой дает нам впечатление, что существует только одна материя вместо нескольких ее видов. Подобным же образом, поскольку мы не в состоянии увидеть множество отдельных картин, составляющих кинофильм, мы не сможем увидеть и то, что в действительности существует много разнообразных состояний психики и материи. Кроме того, психические состояния и материя возникают и исчезают гораздо быстрее, чем те отдельные картины, которые составляют кинофильм. Вот почему для нас оказывается чрезвычайно трудно воспринять эти перемены. Когда мы не в состоянии постичь эту истину, возникает заблуждение, которое объявляет непостоянство постоянством.

   А что же скрывает страдание? Будда говорил, что это – недостаточное внимание к положениям тела. Не обращая внимания на тело, мы не понимаем, что психические состояния и материя болезненны, что страдания подавляют нас во всякое время. Когда мы не понимаем этой истины, возникают ошибочные взгляды, и нам кажется, будто наша жизнь хороша, что психические состояния и материя хороши, что они приносят нам счастье. Вслед за этим представлением возникает страстное желание счастья; а оно ведет к еще большему страданию.

   Что же скрывает безличный характер существования?
Будда говорил, что такой помехой является скопление сложных восприятий психических состояний и материи. Это создает у нас мнение, будто психические состояния и материя образуют целостную, плотную массу, некоторое постоянное существо. Недостаток понимания создает иллюзию прочности, или личности, иными словами, веру в существование постоянного «я», «личности». Когда возникает эта иллюзия, иллюзия личности, она становится психическим фактором, причиной желания. В свою очередь, желание оказывается причиной нашего представления о том, что психические состояния и материя долговечны и способны приносить, счастье.

   Когда мы сидим, стоим, лежим или идем, мы должны быть внимательными к этому положению тела, как к материи. Положение при ходьбе – это движение тела, а не ноги, касающиеся пола. То же самое относится к положению при сиденье. Мы должны тщательно следить, чтобы сохранять внимательность по отношению ко всему сидячему положению, а не только к той части тела, которая соприкасается с местом сиденья. Материя, которая испытывает прикосновение, и сидячее положение – не одно и то же. Иногда практикующий намерен проявлять внимательность к сидячему положению, но вместо этого оказывается внимательным к прикосновению; а поэтому он не осознает сидячего положения. Если же практикующий внимателен к прикосновению, он должен быть внимателен и тогда, когда сам к чему-то прикасается. Если он внимателен к сидячему положению, ему нужно быть внимательным в то самое время, когда он сидит. Положения сиденья и прикосновения имеют разные характерные свойства; они представляют собой разную материю и имеют разные двери для познания. Это различные во всех аспектах положения. Когда бы мы ни пожелали увидеть какую-то материю, нам нужно быть внимательными по отношению к соответствующему объекту.

   Мы должны также осознавать все виды психических состояний и физических действий в каком-то отдельном положении – осознавать то, что мы делаем, и то, о чем думаем. Предположим, например, что мы сидим. Мы должны знать и осознавать сидячее положение, должны понимать, что это сидячее положение есть материя, а осознание этого положения есть психическое состояние. Мы должны отделять материю от состояний психики.. Понимая, что существуют разные положения тела, мы затем узнаем, что каждое переживание материи является особым. Если мы не знаем, что материя данного типа – это «сидячая материя», а знаем, что это «просто материя», мы практикуем неправильный метод. Потому что, если мы просто знаем, что это только материя, и не воспринимаем отдельные свойства или изменения материи, мы будем ошибочно думать, что существует лишь одна непрерывная материя, что эта «одна» непрерывная материя сидит, стоит, ходит и т. д. Когда мы видим только неизменную материю, тогда возникает ошибочный взгляд, вера в неизменное «я». Поэтому во время практики прозрения нам необходимо осознавать в любой момент, на какой в точности тип материи или на какой тип психического состояния мы смотрим. Как только мы начнем исследовать какую-то одну форму существования, мы окажемся способны понемногу определять, какое это состояние: психика или материя.

   Ситуация здесь та же, что и при начале обучения письму. Сперва нам нужно научиться тому, какая перед нами буква – «а» или «б». Нам приходится заучивать и запоминать форму каждой буквы. Если мы не запомним эту форму, тогда мы не сможем читать. Некоторые дети без труда повторяют весь алфавит, но если вы попросите их указать одну какую-то букву, они не смогут этого сделать, потому что не усвоили форму каждой буквы. Точно так же, если практикующий развитие прозрения не понимает, например, характерных свойств сидячей позы, а просто говорит или думает: «сижу, сижу», его практика неправильна. Практика прозрения без понимания различных типов психических состояний и материи подобна попытке прочесть алфавит, не выучившись различать форму каждой буквы; это все равно, что смотреть на ряды букв, не умея читать. По этой причине мы должны стараться осознавать положения материи и каждый тип психического состояния, чтобы знать особые характерные признаки каждого из них, знать, чем оно отличается от других, поскольку всякое имеет свои собственные свойства. Тогда мы сможем видеть непрерывные изменения этих состояний. И если мы будем таким способом культивировать мудрость, мы постигнем истинные характерные свойства психических состояний и материи.

   Будда говорил, что мы должны практиковать прозрение, чтобы ясно видеть то, что есть. Для этого нам прежде всего следует разрушить привязанность или отвращение к данному объекту. Поэтому, будучи внимательными к психическим состояниям и материи, мы должны тщательно наблюдать, сохраняя бдительность ума. Развитие осознания, свободного от желаний, и есть правильное понимание применения внимательности. Оно сходно с наблюдением за актерами, играющими в пьесе. Что касается актера, который еще не появился на сцене, мы не желаем его видеть; равным образом мы не испытываем желания следовать за актерами, покидающими сцену, не склонны как-то удерживать их. Мы удерживаем свое внимание на том актере, который сейчас играет. Наш интерес привлекают только актеры, занятые в пьесе, и мы не желаем управлять ее ходом. Мы состоим из агрегатов – это материя и ум, или чувства, восприятия, элементы ума и сознание, – которые подобны картинам кинофильма, беспрерывно продолжающегося днем и ночью, даже тогда, когда мы спим, сидим или дышим. Кинофильм продолжается с каждым нашим вдохом и выдохом, пока мы не умрем; а затем начинается исполнение другой пьесы – и эта игра продолжается без конца.

   Нет необходимости искать где-то возможность узнать психические состояния и материю. Во время практики мы должны сохранять нейтральное чувство по отношению ко всему, что возникает; эти чувства подобны нашим чувствам по отношению к роли, которую играет актер, к его появлению на сцене, которое может произойти в любой момент. Нам нужно сохранять осознание, оставаясь зрителями с нейтральными чувствами. Так, если наш ум блуждает, а нам не понравилось его блуждание, такое отношение будет неправильным. Правильный подход заключается в осознании самого блуждания. Нам надо также понимать, что мы осознаем психическое состояние, которое являет собой блуждание ума. Мы должны понять, что блуждающий ум есть состояние психики; иначе мы будем ошибочно полагать, что это блуждает «я»; таким образом сохранится идея личности, от которой необходимо избавиться.
   При подобном анализе и осознании блуждающего ума нам следует остановиться для проверки и посмотреть, нет ли у нас желания добиться исчезновения этого блуждания.

   Во время медитации о блуждающем уме мысль о том, что цель практики прозрения состоит в том, чтобы блуждание прекратилось, будет совершенно неверной; таким путем никак нельзя достичь прозрения. Почему? Потому, что в подобном случае мы ошибочно пытаемся подчинить природу; мы впадаем в заблуждение, полагая, что существует некое «я», способное подчинить ум или вынудить его прекратить блуждание.
После исчезновения блуждающего ума его место займет сосредоточенный, спокойный ум. В этом пункте мы чувствуем себя способными подчинить себе весь мир – и теряем возможность понять тот факт, что психические состояния и материя безличны и в конечном счете неподвластны нашим силам и нашему контролю.

   Никто не может управлять психическими состояниями и материей, никто не способен приказать им вести себя каким-то особым образом. Если человек ошибочно думает, что он может управлять психическими состояниями и материей, такое представление принесет только непонимание. Фактически же, несмотря на то, что человек не медитирует, даже не хочет, чтобы его блуждающий ум исчез, последний так или иначе исчезнет, потому что все возникающее должно исчезнуть. Всевозможные состояния психики и материи обладают тремя характерными свойствами. Когда мы не смотрим на них с достаточной мудростью, появляется непонимание, возникают оскверняющие чувства удовольствия, неудовольствия или «я». Когда существуют эти оскверняющие чувства, они создают препятствия для прозрения. Когда ум блуждает, а практикующий не хочет допускать этого блуждания, в результате появляется чувство неудовольствия. Когда же налицо чувство неудовольствия, практикующий старается сильнее сосредоточиваться, так чтобы приобрести «сосредоточенный ум» и остановить «блуждание ума». Иными словами, его ум нацелен на мирное состояние, на удовольствие. Он обнаруживает в себе связанность, привязанность к спокойствию. А практикующий, который медитирует правильно, не должен создавать привязанности и отвращения.

  когда он внимателен по отношению к какому-то положению тела, рано или поздно в этом положении должна возникнуть болезненность; при ее возникновении он должен осознавать болезненное чувство, не стараясь подавить его. Точно так же обстоит дело и в случае осознания блуждания ума. Если мы сосредоточились на боли для того чтобы подавить ее, внимательность подобного рода есть объект желания, а не просто наблюдение объекта. Это означает, что здесь отсутствует надлежащий фактор для срединного пути умственного равновесия, потому что наше сознание направлено в сторону чувств удовольствия и неудовольствия. Когда мы хотим исчезновения боли, это будет привязанностью; а когда нам неприятна боль, когда она все еще не исчезла, это будет отвращением. Если бы боль исчезла, как только нам этого захотелось, за этим последовала бы дальнейшая привязанность. Такая практика не будет правильным применением внимательности; такое осознание не будет ясным виденьем, виденьем «нынешнего» объекта, так как мы желаем, чтобы он был иным в будущем. Мы можем видеть, что установить срединный путь нелегко. По этой причине чрезвычайно важно прежде всего иметь правильное понимание. Мы должны увидеть, что прозрение зависит не только от усилия или сильной сосредоточенности. Оно не зависит также от нашего желания узнать или понять; прозрение скорее зависит от правильного осознания. 

обладая правильным пониманием и осознанием, вы можете в любом месте медитировать о «реальности данного момента», о том, что существует независимо от наших желаний. Эта реальность происходит в каждое мгновенье; и когда мы правильно осознаем реальность данного момента и правильно ее понимаем, мы в любое мгновенье способны достичь первой ступени просветления. 
Таким образом, прозрение зависит от правильного мышления, а не от усилия и не от энергичного сосредоточения.

Далее, если мы не понимаем, каким должно быть правильное осознание, мы не будем способны постичь боль. Если мы, не осознав болезненность прошлого положения тела, изменим его, новое положение может скрыть истину боли. Поэтому нам следует быть бдительными и разумно находить причину, по которой мы изменяем положение своего тела. Если мы откроем эту причину до перемены положения, тогда уже новое положение не скроет причину и истину боли. Когда мы осознаем положение своего тела во всякое время, мы находим, что боль возникает через некоторый промежуток времени; и только тогда мы испытываем желание переменить это положение. Когда в какой-то позе заключена боль, эта поза нам не нравится; а когда поза не нравится из-за того, что более не является для нас удобной, у нас исчезает какое бы то ни было желание принимать это положение.

   Итак, при перемене положения тела, хотя это прежнее положение нам когда-то нравилось, у нас исчезает стремление к нему, а вместо него возникло неудовольствие. Когда внутри ума оказывается неудовольствие, желание привязывается к новому положению, потому что оно удобно. Таким образом, мы можем увидеть, что во всевозможных положениях наличествуют проявления привязанности и отвращения; однако практикующий обычно не признает этого факта. Для того, чтобы осознать некоторое положение тела, практикующему следует понять, что прежде, чем менять его, в каждом случае необходимо выяснить, почему приходится производить такую перемену. Если мы не знаем причины перемены положения своего тела, не знаем, чем она вызвана, тогда мы не можем и не желаем признавать боль как боль. нужно найти более точную причину – что именно побуждает нас «захотеть» переменить его., он увидит, что оказался вынужден переменить положение тела под влиянием страдания, боли. Именно боль всякий раз заставляет его сделать это.

мы меняем положение тела вследствие боли, страдания, потому что чувствуем неудобство. Вот почему для того, чтобы развить прозрение, практикующий должен всякий раз находить причину, в силу которой он меняет положение. Когда он ложится в постель перед тем, как заснуть, ворочается и меняет положение, ему надо найти причину, узнать, что каждый раз, когда приходится менять положение, эта перемена положения тела совершается вследствие боли, страдания. Если всегда будет таким образом установлена причина, и мы осознаем объект данного момента, мы узнаем основное свойство существования. И вот когда мы поняли, что вынуждены менять положение тела всякий раз вследствие боли, мы должны исследовать этот вопрос и дальше, чтобы выяснить, нет ли здесь каких-либо других причин. Если ответ дается в том смысле, что мы меняем положение, так как хотим почувствовать себя удобнее, это будет неправильным ответом – неправильным потому, что он искажает понятие счастья. Правильный ответ гласит: мы меняем положение тела для того, чтобы «излечиться от боли», а не для того, чтобы обрести счастье.

   Изменения положения тела с целью «излечиться от боли» указывают на то, что нам необходимо все время как-то исправлять ситуацию. Нам не следует выносить по этому поводу ошибочное суждение и думать, что причиной является достижение счастья, поскольку все время пытаться излечиться от боли – то же самое, что постоянно принимать лекарства; это напоминает вынашивание непрерывной болезненности. Следовательно, мы никоим образом не должны считать вынашивание болезненности и постоянное лечение болезни – счастьем.

мы должны иметь способ обнаруживать страдание, или боль, также и во всяком новом положении. Что же это за способ? Понять, почему же мы меняем положения тела. Когда мы поймем, что меняем их из-за чувства болезненности, мы должны будем далее признать тот факт, что в действительности боль присутствует во всех положениях тела. Становится больно сидеть; становится больно стоять; и вот мы меняем положение тела; но все положения тела делаются болезненными, и возникает необходимость повторно менять их. Мы ложимся на некоторое время, но и тогда появляется боль. Сначала мы думаем, что лежать – это счастье; но, полежав немного, мы обнаруживаем, что и лежанье болезненно. Поэтому нам надо понять, что истина страдания обнаруживается во всех положениях тела. Таким образом иллюзия, провозглашающая себя счастьем, несомненно, исчезнет. Как только мы подумаем, что какое-то положение является счастливым, возникают иллюзии, и мы не будем в состоянии от них избавиться.
легко понять страдание в прежнем положении, потому что там болезненное чувство очевидно; но трудно понять страдание в новом положении. Мы должны признать различные виды страдания и необходимость постоянной смены положений, или «исцеления от страдания»; понять, что всем формам – уму и материи – внутренне присуща болезненность, – это мудрость.

Мы увидим, что все непостоянное оказывается в конце концов неудовлетворительным и безличным, не поддающимся контролю.
   Важнейшее место в практике применения внимательности занимает способность быть внимательным к нынешнему существованию, а не к желанию чего-то в будущем. Такой подход предотвращает возникновение оскверняющих факторов во всех положениях. Если мы сидим для того, чтобы наш ум мог стать мирным, если мы стоим для того, чтобы ум мог стать спокойным, мы не вырабатываем прозрения; желание не будет уничтожено. Желание мира есть привязанность. Невзирая на положение, к которому мы внимательны, мы должны тщательно выяснить в каждое мгновенье, нет ли здесь факторов скверны. Это ясное знание состояний психики и материи и есть правильная практика. Не принуждайте себя сидеть в течение долгого времени, не стойте в течение определенного периода. Мы не должны принуждать себя. Если мы так поступаем, наша практика в целом осуществляется в связи с иллюзией «я», и эта иллюзия последует за всеми положениями тела. Такие старания контролировать действия не в состоянии привести нас к мудрости прозрения. Для того, чтобы иметь эту мудрость, нет необходимости в контроле. Просто осознавайте соответствующую причину, которая вынуждает вас изменять положение тела.

   Если мы по-настоящему поразмыслим, мы поймем, что нам постоянно приходится менять положения тела, и в этом нет никакого счастья. Когда мы поймем эту истину, обнаружим ее во всех положениях тела, тогда мы разрушим иллюзию, скрывающую страдание. А после разрушения этой иллюзии будет разрушена также и ошибочная точка зрения, принимающая страдание за счастье; тогда возникнет мудрость. Постичь это – значит иметь правильное понимание. Истина о страдании – первая из четырех благородных истин; и тот, кто постиг страдание, как утверждают, узнал истину существования. Уничтожение препятствия, мешающего постичь страдание, есть один из путей к пониманию истины.

https://c.radikal.ru/c16/1912/22/9a56f51a667e.jpg

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

131

Развитие прозрения

Далее, нам следует познакомиться еще с одной причиной, в силу которой нам необходимо осознавать все положения тела. Эта причина – понимание истины безличности. Когда мы не осознаем, скажем, сидячего или лежачего положения, мы и не знаем, что именно сидит или что лежит. Если же мы не знаем, что сидит или что лежит, получается, что это должно сидеть или лежать «я». И, соответственно, когда в каком-то положении возникнет страдание, мы вообразим, что страдаем «мы». Это потому, что мы все еще верим в то, что страдает «я». Продолжая чувствовать, что «мы» страдаем, что страдание охватывает «нас», мы все еще не устранили понятия «я». Кто страдает? Страдает ли материя? или состояние психики? Если рассмотрение состояний психики и материи еще не показало нам подлинные свойства вещей, мы продолжаем оставаться привязанными к иллюзии «я». В таком случае, проявляя внимательность к положениям тела, мы должны тщательно наблюдать за тем, имеется ли здесь нечто, кроме материи или состояний психики, имеется ли нечто постоянное, или «я». Очень важно запомнить этот пункт.

   Внимательность ко всем состояниям материи и психики – это основная практика вместе с особым вниманием к положениям тела. Необходимо также сохранять постоянную внимательность ко всем ощущениям – зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания. Поступая таким образом, узнав объект при помощи глаз, мы должны осознавать то обстоятельство, что видит его особое состояние психики. Когда мы узнаем объект при помощи ушей, мы должны осознавать, что слышит особое состояние психики. Нет необходимости проявлять внимательность к звуку; скорее следует быть внимательным к слуху.

   Внимательность к цвету или звуку не может вести к прозрению, потому что если мы более внимательны к звуку или цвету, мы будем в большей степени обладать сосредоточенностью, нежели прозрением. желание, ошибочные взгляды и самообман продолжают поддерживать веру в «я». Именно слушанье заставляет нас думать, что «мы» слышим, чувствуем и т. д. Вот почему нет необходимости быть внимательными к звуку, поскольку желание и ошибочные взгляды не примут звук за «я», когда возникнет слушанье. Везде, где существуют желание, заблуждение и ошибочные взгляды, перед нами здесь же находится место, где нужно удалить их при помощи внимательности. Соответственно мы должны быть внимательными к слушанью, когда слышим; нам необходимо также знать, что слушанье есть состояние психики, ибо иначе мы будем принимать слушанье за «я», которое слышит. Мы должны быть внимательными к слушанью, так, чтобы нам можно было устранить из слушанья иллюзию «я», или «личности». чрезвычайно важно понять следующее: когда мы слышим или видим, это слышит или видит просто состояние психики, или процесс. Точно так же, когда блуждает ум, нам необходимо быть внимательными к состоянию психики, которое блуждает.

Не будьте внимательными потому, что вы хотите остановить блуждание ума, потому, что вы желаете иметь мирный ум. Пусть такие понятия не проникают в практику даже тайком. Нам нужно настроить ум на наблюдение за блуждающими состояниями психики, но при этом сохранять равновесие. Опять-таки ситуация должна быть такой же, как и во время наблюдения за драмой или кинофильмом, причем актером оказывается блуждающий ум. Когда мы наблюдаем за блуждающим умом, мы не пытаемся остановить его. Сам блуждающий ум тоже способен показать истину трех свойств существования. Нельзя сказать, что блуждающий ум не обладает этими тремя свойствами, которые нам надо увидеть; нельзя сказать, что эти три свойства существуют только внутри мирного ума. В действительности мы можем понять их внутри блуждающего ума с гораздо большей легкостью, нежели в мирном. Это потому, что нам можно легко усмотреть бесконтрольный характер блуждающего ума, отсутствие в нем «я», а также его болезненность.

   Продолжая практику, мы должны принимать во внимание каждый объект на пороге восприятия. Мы осознавали состояния психики при восприятии. Теперь мы должны проявить внимательность также и к материи. Когда мы что-то нюхаем, нам нужно быть внимательными к запаху и понять, что это и есть материя. Когда мы узнаем какой-то вкус, когда вкус соприкасается с языком, мы должны быть внимательными к вкусу и к тому, как проявляется эта материя. Вдобавок нам необходимо понять, что вкус возникает не в соответствии с нашим желанием: например, прибавляя в пищу соль. мы не можем изменить ее вкус, потому что ее глубинная природа – соленость, хотя бы даже нам и не нравился соленый вкус. Поэтому если мы видим, как соленый вкус проявляется естественно, а не согласно нашему желанию, тогда в это время страстного желания не существует. Вот почему жизнь в настоящем моменте есть важнейший инструмент для предотвращения возникновения привязанности и отвращения.

Смысл настоящего момента состоит в том, что это – существование, происходящее в данное время независимо от нашего желания. Нам следует быть внимательными к любому объекту и воспринимать его истинную природу. Если какой-то объект возник в силу нашего желания, тогда с ним возникают также и факторы скверны. Мы должны уяснить себе, что любой объект, который мы воспринимаем с желанием, не в состоянии раскрыть истину, ибо этот объект создан искусственно. Как же можем мы постичь истинную природу объекта, который создан искусственно? Единственный объект, который может раскрыть истину, должен быть «присутствующим объектом», который появляется сам по себе и независимо от наших желаний.

   Мы должны ясно наблюдать все виды деятельности, которыми заняты в настоящий момент, материю и состояния психики. Тогда мы увидим, каковы они в «безличном» состоянии, как они полны страдания. Если нашим присутствующим объектом не будет существование данного момента, мы растратим понапрасну время практики. Но если мы внезапно поймём, что наш ум ускользнул в сторону от присутствующего объекта, тогда мы сумеем со внимательностью ещё раз вернуть его к этому объекту. Если мы поймем эти свойства состояний психики, тогда мы сможем удерживать внимательность на правильном объекте в течение более длительных периодов времени и будем обладать большим числом возможностей постичь истину.

   Посмотрим теперь, как применять эти принципы во время еды. Нам нужно быть внимательными и знать причину, почему мы принимаем пищу. Мы должны понимать, что принимаем пищу не потому, что она вкусна, а для того, чтобы излечиться от боли и удовлетворить голод. Когда мы принимаем пищу для удовлетворения голода, даже хотя бы пища не была хорошей, она утолит наш голод. Поэтому когда мы заняты применением внимательности, собираясь принимать пищу, мы должны понимать причину каждого куска пищи; так что когда мы станем есть, это будет совершаться исключительно в целях освобождения от страдания. Если в то время, когда мы принимаем пищу, не возникает ни привязанности, ни отвращения, может появиться прозрение.

Таким образом, это будет означать, что какими бы ни были наши действия, они совершаются ради осуществления нирваны и освобождения от страдания. Когда мы обладаем этим видом полного понимания, привязанность к изменчивым состояниям психики и материи будет становиться всё слабее и слабее. Но помните, нам необходимо понимать, что такое состояние психики, что такое материя; мы должны сохранять это осознание, или знание, во всякое время. Все виды существования – не более, чем психические состояния и материя; нет тела, нет души, нет никого, кто стоит; нет никого, кто ходит или спит; нет никого, кто нюхает, видит или слышит и т. п. Нет никого, кто понимает или знает это.

   Ступени очищения: После того, как мы уяснили пустую природу состояний психики и материи, мы достигаем первой ступени прозрения, которая называется знанием предопределённости умом и материей. Это тот уровень, который дает нам возможность непосредственно воспринимать отдельное психическое состояние во всех явлениях, а также и отдельное материальное состояние. Например, если я задам ему вопрос о том, что такое сидячее положение – ум или материя? он может ответить, что это материя. Но когда он действительно сидит, понимает ли он, что сидячее положение – это материя? Может ли он с ясностью отделить материю от психических состояний, входящих в процесс? достижение знания предопределённости умом и материей нелегко, даже несмотря на то, что это лишь первая ступень знания, находимого в развитии прозрения. Оно требует прочной внимательности и сосредоточенности, чтобы обладать способностью ясно различать их в каждое мгновенье.

Сначала мы не обращаем внимания на тот факт, что психические состояния и материя суть родственные друг другу факторы.
когда возникает слух, мы понимаем, что звук является фактором слуха. Когда налицо зрение, мы понимаем, что цвет – это фактор зрения. Таким образом мы будем также видеть, какого рода состояния психики появляются в результате звука и цвета. Что же касается различных положений тела или его движений, мы должны продолжать их осознание во всякое время; и мы увидим, что движущаяся материя имеет своим фактором, своей причиной ум. Она мотивирована сознанием; именно сознание направляет тело, чтобы оно стояло, сидело, ходило или меняло положение, так что вследствие этого возникают разные позы. Все эти положения материи появляются потому, что они имеют своей причиной ум. А когда возникает такого рода состояние психики, оно имеет в качестве своего фактора, или причины, материю. Таким образом, мы увидим, что состояния психики и материя возникают или появляются вследствие некоторых факторов. Этот вид знания, приобретаемого благодаря прозрению, появится после того, как мы достигнем знания предопределённости умом и материей. Когда мы будем внимательны именно таким образом, причинная связь между умом и материей окажется раскрыта.
ум и материя обусловлены причинами и факторами, они находятся в причинно-следственной связи друг с другом. Ум и материя видятся независимыми факторами – таким же образом, как мы знаем, что звук звучащего колокола возникает вследствие двух причин: языка и колокола. Если язык не ударит о колокол, звука не будет. Никто не в состоянии создать этот звук колокола; нет никого, кто знал бы, где находится этот звук или куда он направляется; но как только оказываются налицо два вышеописанных фактора, послышится звучание звука. Если мы глубоко почувствуем это по отношению к уму и материи, тогда исчезнет вопрос о том, как появляются ум и материя, что оказывается причиной их появления, – исчезнет всякая тайна.

Состояния психики и материя исчезают чрезвычайно быстро; а прозрение ещё не обладает достаточной остротой для того, чтобы увидеть это. Поэтому мы должны продолжать свое осознание состояний психики и материи всё далее и далее, пока не постигнем их исчезновения. Например, когда мы меняем сидячее положение на какое-то другое, мы поймём исчезновение сидячего положения; или когда мы стоим, а затем прекращаем стоянье, мы будем знать, что положение стоя не является постоянным. Сначала мы будем переживать положения своего тела и свои чувства в этом свете; когда мы поймём исчезновение одного положения, мы немедленно отметим возникновение такого-то другого, нового положения тела. Однако мы улавливаем исчезновение одного положения только тогда, когда это положение прекращается. Нам всё ещё нужно постичь нынешнее возникновение и исчезновение материи внутри этого положения. До сих пор, когда мы улавливали исчезновение сидячего положения, мы видели это только тогда, когда сидячее положение сменялось другим. В дальнейшем нам надо будет улавливать исчезновение материи в положении, пока мы всё ещё продолжаем сидеть. Это означает, что по мере углубления прозрения мы можем пережить исчезновение материи, ещё оставаясь в сидячем положении, что происходит благодаря разделительным отметкам в быстрой последовательности психических состояний и материи, которые мы будем переживать, еще продолжая сидеть. По мере продолжения практики наше переживание этой быстрой последовательности станет решительным и определенным. Обладая этой ступенью знания, полученного благодаря прозрению, мы узнаем, что даже в прошлом или в будущем все явления будут непостоянными точно таким же образом. Поэтому при таком знании мы не станем испытывать сомнения в природе будущего. Когда мы прочувствуем и поймём возникновение и исчезновение различных видов существования, тогда мы достигнем степени прозрения, называемой знанием освоения. Именно это знание видит решающим образом, что психические состояния и материя непостоянны. Можно сказать, что эта степень знания, приобретаемая прозрением, постигает три свойства существования, ибо такое знание переживает непостоянство психических состояний и материи, их возникновение и исчезновение от мгновенья к мгновенью. Но нужно пережить ещё одно явление: точное разграничение быстрой последовательности психических состояний и материи.

   Если мы будем продолжать своё осознание, возникающая мудрость прозрения будет всё более и более обостряться, а осознание станет ещё более тонким и чувствительным. Чем более внимательными мы становимся, тем более постоянным оказывается наше знание настоящего момента независимо от объекта. Теперь осознание одного настоящего существования раскроется с полной ясностью; резче отмечается граница между возникновением и исчезновением каждого состояния ума и материи. Когда мы переживаем разграничение между возникновением и исчезновением психических явлений и материи, мы достигаем степени знания, приобретаемого прозрением, которое называется знанием возникновения и исчезновения. Эта степень знания, приобретаемого прозрением, также содержит внутри себя все виды понимания первых трех ступеней. Итак, мы переживаем первую ступень знания, мудрость прозрения, которая воспринимает все существование, как просто психические состояния и материю; вторую ступень знания, или мудрость прозрения, которая воспринимает и переживает причинное возникновение психических состояний и материи; и третью ступень знания, мудрость прозрения, которая сначала переживает свойства возникновения и исчезновения психических состояний и материи, но ещё не их ясное разграничение.

   Итак, с переживанием знания возникновения и исчезновения начался истинный путь випассаны. Эта ступень знания весьма важна; здесь налицо именно то знание, которое впервые переживает разграничение в быстрой последовательности психических состояний и материи. С нарастанием внимательности знание исчезновения и возникновения становится гораздо более острым. Это знание раскрывает мгновенные рождение и смерть; оно ясно усматривает разграничительные пространства быстрой последовательности психических состояний и материи по мере того, как те возникают и уходят. Обладать этой степенью прозрения – значит обладать весьма глубокой мудростью; мудрость подобного рода искоренит и разрушит иллюзию постоянства ума и материи; она покажет, что ум и материя не могут быть источником длительного счастья, что они пусты, лишены «личности», или «я». Эта мудрость устранит многие из ошибочных представлений, утвердившихся в нашем сознании. Она начнет устранять скверну, в особенности ложные представления, принимающие переживание за подлинную «личность». Этот уровень знания, приобретаемого прозрением, очень силён – фактически настолько силён, что не придется убеждать практикующего в том, что он постиг истину; его собственное знание, приобретенное в прозрении, будет способно судить точно, с уверенностью. В этом пункте в уме возникнет великая радость и легкость. Ясность восприятия оказывается такой, какую практикующий никогда раньше не испытывал. Это первое предвкушение в уме истинного освобождения.

Если мы размышляем или созерцаем, мы обладаем только концептуальным знанием; и то, что мы знаем, касается только прошлого или будущего; то же, что является истинным в настоящем мгновенье, останется незамеченным. Познавая только при помощи мышления, мы всего лишь связываем прошлое с будущим благодаря сравнению, производимому мыслями, которые не переживают непосредственной реальности настоящего мгновенья. А потому эти мысли не в состоянии устранить какие бы то ни было скрытые факторы скверны. Последние можно устранить только при помощи мудрости прозрения, возникающей благодаря правильным причинам и правильной практике внутри ума, очищенного от всех ложных представлений о себе. Тогда исчезают всякие сомнения, неуверенность, подозрения любого рода. Например, исчезает любое сомнение в вопросе о том, как возникают ум и материя. Мы сами ясно видим факторы и причины, мы переживаем истину ступень за ступенью, пока не исчезнут все неправильные представления.

   Достижение мудрости и прозрения на ступени знания возникновения и исчезновения представляет собой уже очень высокую ступень практики. Тогда медитирующий приобретает радикально новую перспективу своего восприятия каждого мгновенья переживания.
Тогда, поскольку мудрость знания возникновения и исчезновения очищена от недостатков прозрения, мы сможем воспринимать возникновение и исчезновение ума и материи с ясностью и отчетливостью, без вмешательства желаний.
   Затем возникает ступень прозрения, называемая чистотой благодаря знанию и виденью пути. Это прозрение видит, что путь к нирване требует освобождения даже от самой тонкой привязанности к какому бы то ни было состоянию ума или материи.

   И вот от этого пункта начинается прогрессивное развитие уровня высшего знания, приобретаемого прозрением; в последующих процессах обостряется осознание; и чем больше это осознание возникновения и исчезновения раскрывает истину, тем более развивается мудрость. Когда происходит ее развитие, возникает следующий уровень прозрения – прозрение в растворение всех явлений. Чем более внимание практикующего направлено к присутствующему объекту, тем сильнее он будет переживать исчезновение ума и материи. Это растворение всего видимого мира оказывается пугающим переживанием. Однако, поскольку он остается с присутствующим объектом, его внимание удерживается лишь на исчезновении ума и материи. Переживание такого знания называется знанием растворения; название означает, что все вещи переживаются, как опасные, устрашающие, несубстанциональные и неприятные; таким образом, практикующий чувствует усталость и постепенно всё более и более освобождается от какой бы то ни было привязанности к уму и материи. Чувство свободы от привязанностей, возникающее при этом, называется знанием отвращения; желание держаться за какие бы то ни было состояния ума и материи становится всё более слабым в результате практики прозрения.
   В конце концов практикующий достигает ступени наивысшей ясности и свободы от привязанности, знания равнодушия ко всем формам. Как раз с этой ступени, обладая умом, целиком и полностью свободным от привязанности, ясно видящим все переживания без наличия каких-либо факторов скверны, практикующий может пережить нирвану и навсегда искоренить ложные взгляды и прочие недостатки.

сам Будда признал и подтвердил тот факт, что существует лишь один путь, ведущий к нирване. Такой путь – это и есть четыре способа применения внимательности. 
   Мы почитаем Будду потому, что он показал нам метод психического развития для достижения нирваны, а именно: применение внимательности . Если мы не культивируем развитие прозрения согласно методу применения внимательности, мы не в состоянии по-настоящему понимать буддизм. Хотя эта система вполне разумна, в действительности получить правильное ее понимание сразу же или вообще быстро – очень нелегко. Мы должны глубоко изучать её, стараться понять при помощи разума; а затем нам необходимо проверить её правильность на практике. Мы должны в любое время проверять буддизм на практике и видеть его истину для себя.
   Разрешите мне закончить ещё несколькими указаниями относительно практики випассаны:
   1. Начиная практику випассаны, выработайте полное понимание того способа, согласно которому всё существование содержит только состояния психики и материю;
   2. Материя и состояния психики, относящиеся к вам, – это то, что происходит в вашем собственном теле. Поэтому вы должны осознавать их от мгновенья к мгновенью в настоящем, чтобы ясно видеть их природу;
   3. Постоянным объектом медитации должно быть или состояние ума, или состояние материи, – всегда то, что составляет настоящий момент. Если при этом вы утратили след, не беспокойтесь, а просто начните заново своё рассмотрение материи и состояний психики. Если при этом возникли какие-то чувства, проверьте их;
   4. Во время практики медитирующий должен тщательно следить за тем, чтобы у него не возникло желание увидеть некоторые явления или развить определённый вид прозрения. Вам нужно просто наблюдать свои состояния психики и материи;
   5. Не пытайтесь одновременно проверять материю и психические состояния; рассматривайте каждое из них в отдельности и всегда в настоящий момент;
   6. Придерживайтесь четырех главных положений тела: стоя, сидя, при ходьбе и лёжа; избегайте мелких движений;
   7. Если вам необходимо сменить положение тела, до того, как менять его, удостоверьтесь в том, что вы знаете причину или довод в пользу движения;
   8. Пользуйтесь своими обычными позами и положениями тела; рассматривайте материю и состояния ума в каждом из обычных положений тела;
   9. Старайтесь быть естественными и не преувеличивайте чрезмерно медленность ходьбы и движений в попытках ускорить прозрение.
   10. Во время практики не делайте ничего ненужного
   11. Перед тем, как что-то делать, вам необходимо понять нужную причину действия и увидеть, как страдание принуждает вас выполнить его;
   12. Освободитесь от чувства, будто медитация является каким-то особым действием. Время медитации посвящено не приобретению чего-то, а просто проверке причин наших действий и природы ума и тела;
   13. Не стремитесь при помощи медитации достичь каких-либо особых состояний ума, как блаженство или мир;
   14. Практикующий медитацию випассаны должен быть подобен зрителю представления: не пытайтесь управлять деятельностью, просто внимательно наблюдайте непрерывный поток материи и состояний психики по мере того, как они приходят в сознание; такое состояние равновесия приведёт к мудрости.

Его естественный подход в значительной мере состоит в том, чтобы поощрять людей к ясному пониманию того, как любое желание вообще ведет их к страданию. Медитация приносит избавление от ложных взглядов.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

132

Мудрость ведёт к самадхи АЧААН МАХА БУВА

ГЛАВА 9. АЧААН МАХА БУВА

  ...упор на развитие сильной и устойчивой сосредоточенности в практике, видя в ней предвестника возникновения мудрости.
...он   говорит нам, как можно использовать мудрость, полученную благодаря изучению или исследованию тела, для помощи в развитии сосредоточенности и спокойствия.

   Для начала практики ачаан Маха Бува одобряет использование повторения слова или мантры, чтобы выработать первоначальное спокойствие. Мантра повторяется или сама по себе, или в сочетании со зрительными образами. Затем, когда спокойствие установлено, мы получаем наставления о том, как применить эту сосредоточенность для исследования природы тела и его частей. Позднее нас направляют к исследованию природы ума, чтобы мы увидели, как неведенье и неправильное понимание привели нас к ложному представлению о личности и к великому страданию.

   АЧААН МАХА БУВА
   «Мудрость ведёт к самадхи». Моральное поведение

   Губительное действие «буйной жизнерадостности» на сердце, не обладающее руководством дхармы, состоит в том, что последнее никогда не находит истинного счастья. Если даже для него появляется счастье, поскольку оно искало его и нашло, это будет счастье такого типа, каким бывает счастье актера, играющего роль; оно усиливает «буйную жизнерадостность» и вынуждает сердце идти все более ошибочным путём; это счастье не того рода, который приносит полное удовлетворение.
   Сосредоточенность, которая означает спокойствие сердца и его устойчивость, – вот что противостоит «буйной жизнерадостности». С другой стороны, сердце не хочет принимать своё «лекарство»; а таким лекарством является медитация.

   1. Созерцание тридцати двух частей тела, в том числе волос на голове, волос на теле, ногтей, зубов, кожи;
   2. Созерцание «Будды», «дхармы» и «сангхи».
   3. Осознавание вдохов и выдохов.
   Какой бы метод ни применялся, он должен соответствовать характеру практикующего, ибо типы характера бывают различны; поэтому учение о том, что каждый должен пользоваться лишь одним видом медитации, вполне может оказаться для некоторых людей препятствием, которое помешает им получить от своего метода практики благоприятные результаты.
мы сумеем узнать его только при помощи метода проб и ошибок; можно в общем сказать, что подходящим окажется тот тип практики, который мы находим увлекательным, который удерживает наше внимание, как бы «проходит сквозь нашу кожу» тем или иным образом; мы должны также после некоторого периода правильной практики почувствовать прохладу, блеск, спокойствие, – так вот, найдя подходящий тип медитации, мы должны настроить ум на это начало практики при помощи подготовительного повторения какого-нибудь слова, как это, например, бывает в практике медитации о теле: «волосы на голове». Затем нужно повторять это слово или фразу в уме, не вслух, и в то же время удерживать внимание неподвижно на волосах головы. Если, однако, мы найдем, что такое размышление само по себе неспособно овладеть сердцем, можно повторять эту подготовительную фразу нараспев, чтобы звук захватил сердце, чтобы оно стало тихим и спокойным. Нужно продолжать повторение подготовительной формулы до тех пор, пока оно не успокоится; тогда можно прекратить повторение. Но какой бы повторительной формулой мы ни пользовались, следует придерживаться сознательного осознавания медитации. Так, в вышеуказанном примере фразы «волосы на голове» нужно удерживать сознание на волосах своей головы.

   Если мы употребляем в качестве подготовительных формул слова «буддхо», нам нужно начать пользоваться таким знанием, которое находится в одном лишь сердце. Здесь практика подобна другим типам медитации, потому что нам надо повторять «буддхо» так, чтобы постоянно соприкасаться с сердцем и пребывать в нем, пока практикующий повторяет слово «буддхо» предварительной формулы, а «знающий», который находится в сердце, оказывается единым с повторяющим.
   («Знающий» – это фактически особый вид читта, сердца.coвесть
Однако следует помнить, что и этот «знающий», исключая лишь редкие случаи, находится под влиянием неведенья, авиджа, так что хотя он «знает», существует много вещей, которые он знает неправильно).

   Развитие осознавания дыхания использует дыхание в качестве объективной опоры сердца; это осознавание состоит в познании и внимательности по отношению ко вдоху и выдоху. Осознавая дыхание, практикующий должен сперва удерживать внимание на ощущении дыхания в носу или у нёба, как будет удобнее, потому что именно в этих местах дыхание впервые соприкасается с телом, и их можно использовать в качестве опорных пунктов для внимания. Практикуя эту методику до приобретения мастерства, пока вдох и выдох не станут всё более и более тонкими, изучающий постепенно приходит к познанию и пониманию природы прикосновения вдоха и выдоха. В конце концов ему кажется, что дыхание локализуется либо в середине груди, либо в солнечном сплетении. (Тогда дыхание становится видным (или ощутимым) в середине грудной клетки с такой же отчётливостью, с какой оно на более ранних стадиях практики ощущалось у кончика носа. Отвечая на вопросы по этому поводу, автор статьи пояснял, что середина грудной клетки и солнечное сплетение – одно и то же место, расположенное у нижнего конца грудины. Но он говорит также, что если мы понимаем их, как два отдельных места, каждое из них можно использовать для осознания дыхания; и это не будет ошибкой.). Затем следует удерживать внимание на дыхании в этом месте; более не нужно заботиться об удержании внимания на дыхании у кончика носа или на нёбе, ни о том, чтобы следить с осознанием за вдохом и выдохом.

   Удерживая внимание на дыхании, можно также повторять одновременно слово «буддхо» в качестве подготовительного повторения для наблюдения за вдохами и выдохами – чтобы помочь «знающему» и придать ему ясное понимание по отношению к дыханию. Затем дыхание всё более и более отчётливо проявляется в сердце.
   Достигнув искусства в дыхании, мы всякий раз во время практики должны удерживать внимание на середине груди или на солнечном сплетении.

   В особенности важно установить внимательность. Необходимо утвердиться во внимательности для контролирования сердца, так чтобы чувствовать дыхание в любой момент – когда оно входит в тело или выходит из него, будет ли оно кратким или долгим, – пока мы не узнаем ясно, что дыхание с каждым вдохом и выдохом становится всё более и более тонким, пока наконец мы явственно не ощутим, что тончайшее, едва заметное дыхание и сердце должны сойтись воедино. Иными словами, нам кажется, что сердце – это дыхание, а дыхание – это сердце. На этой стадии нам следует удерживать внимание на дыхании исключительно внутри сердца; нет надобности обращать внимание на подготовительные повторения, так как в осознании дыхания, как входящего или выходящего, краткого или долгого, подготовительное упражнение служит лишь для того, чтобы сделать сердце более тонким.

   Когда практикующий достигнет более тонкого уровня дыхания, он станет блестящим, холодным, спокойным, счастливым; он познаёт лишь сердцем и более не соприкасается с каким-либо беспокойным влиянием. Даже если в такое время дыхание в конце концов исчезнет, его это не обеспокоит, потому что ему удастся освободиться от всякого груза; он будет обладать лишь познанием единственного предмета – сердца. Иными словами, процесс будет свободен от двойственности. Это и есть развитие поглощённости.
   Таковы результаты, приходящие благодаря развитию практики внимательности, направленной на дыхание. Но следует также понять, что всякий раз во время практики медитации, независимо от того, кто её практикует, необходимо достичь именно этого результата

   Обратив внимание на подготовительное развитие и повторение слов, используя одну из этих форм медитации для контролирования сердца со внимательностью, мы постепенно окажемся способны подчинить «буйную жизнерадостность» сердца. Тогда возникнут и разовьются спокойствие и счастье; тогда на сердце будет действовать лишь одно влияние – познание одного лишь сердца без каких бы то ни было помех или отвлечений. Ибо ничто не сможет встревожить или раздосадовать сердце, заставить его утратить свое состояние спокойствия. Такова природа счастья сердца, свободного от всех тщеславных образов воображения и созданий мысли.

  все типы подготовительной медитации предназначены для одной цели – для того, чтобы привести сердце в состояние спокойствия и счастья; поэтому не следует сомневаться относительно какого-нибудь из этих методов Все они приведут сердце в состояние покоя, а впоследствии позволят увидеть опасность глазами мудрости («Опасность» здесь означает опасность для тела, которое может умереть в любой момент от одной из многих причин; имеется в виду также опасность скверны, которая приводит человека к страданиям). Необходимо решительно практиковать свою медитацию, продолжать соответствующие своей природе подготовительные упражнения в повторении, не теряя мужества, не чувствуя желания оставить практику.

какой бы метод медитации мы ни практиковали, он ведёт к той же цели, что и все другие методы; надо также понять, что все эти методы дхармы приведут сердце к миру и счастью, иными словами, к нирване, которая являет собой цель всех способов развития при помощи медитации. Поэтому нам нужно заняться собственной практикой медитации и не беспокоиться по поводу других типов медитации
нам необходимо твёрдо решить стать в своей практике подлинно внимательными. Такой образ действий можно назвать «постепенным развитием сосредоточенности»; он всегда удерживает практикующего в прошлом и будущем; при нём практикующий никогда не будет в состоянии достичь покоя и счастья.

   Мудрость ведёт к сосредоточенности

   Истинная цель практики медитации состоит в том, чтобы установить спокойствие в сердце. Тогда сердце уже не сможет пребывать в состоянии рассеянности и беспокойства, тогда оно должно погрузиться в состояние покоя.
Когда пользуются только подготовительной медитацией, например, повторением слов «буддхо», «дхаммо» или «сангхо», сердце способно успокоиться и стать невозмутимым, погрузившись в состояние сосредоточенности. Это состояние становится основой для мудрости и даёт возможность идти вперёд без затруднений – в этом случае мы говорим, что «сосредоточенность ведёт к мудрости».
   Когда мудрость придирчиво следит за теми предметами, к которым так прочно привязано сердце, тогда знание о них сердца не в состоянии перевесить того, что раскрывает сердцу мудрость; таким образом сердце погрузится в состояние спокойствия и достигнет сосредоточенности. Поэтому люди такого типа должны воспитывать сердце для достижения сосредоточенности, применяя мудрость; в данном случае «мудрость приводит к сосредоточенности».
   Если благодаря применению мудрости достигнуто прочное развитие сосредоточенности, эта сосредоточенность впоследствии становится основой дальнейшей мудрости на более высоком уровне. Эта последняя стадия тогда совпадает с основным принципом: «сосредоточенность приводит к мудрости».

Мудрость может прийти и благодаря исследованию и рассмотрению наших привязанностей, тревог и страхов.
если сердце достигнет спокойствия при помощи успокаивающего объекта, такого как вырабатываемое нами подготовительное повторение, нам надлежит продолжать практику этого метода. Но если мы достигнем спокойствия, только развив мудрость и пользуясь различными подходящими методами, чтобы преодолеть трудности, тогда нам следует искусно применять мудрость, чтобы она способствовала достижению спокойствия. Результаты, полученные от подготовки при помощи обоих этих способов, «сосредоточенности, ведущей к мудрости», и «мудрости, ведущей к сосредоточенности», проявляются в развитии глубокого прозрения, покоя и мудрости; их следствием будет скрытое излучение, исходящее из сердца.

https://c.radikal.ru/c09/2005/bf/4b1584aa9d87.jpg

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

133

   Развитие сосредоточенности

   Сосредоточенность, или самадхи, по своей природе (и по названию) есть «спокойствие». Существует три рода самадхи. Один – это мгновенная сосредоточенность, при которой сердце на короткое время становится неподвижным, устойчивым и спокойным, после чего выходит из состояния сосредоточенности. Второй вид – это вступительная сосредоточенность, сходная с первой, но более длительная. Третий вид являет собой полную сосредоточенность, поглощённость, тонкую, прочную и неуклонную; в ней мы можем оставаться сосредоточенными длительное время и по желанию выйти из этого состояния.
нам будет полезно рассмотреть вступительную сосредоточенность, потому что она имеет решающее значение для развития дальнейшей сосредоточенности и мудрости. Во время вступительной сосредоточенности, когда сердце погружается в состояние покоя, оно не остаётся в этом состоянии, а частично выходит из него, чтобы следить за различными предметами, соприкасающимися с ним, и познавать их.

   Иногда во время вступительной сосредоточенности перед практикующим появляется его собственный образ, нимитта, в виде лежащего раздутого и разлагающегося мертвеца; или это может быть чьё-то чужое тело, или скелет, или разбросанные кости, или труп, который несут мимо. Вообще говоря, виденье нимитта может иметь место в форме зрительных, слуховых, обонятельных, вкусовых, осязательных или умственных впечатлений; оно возникает на основе сердца, а не соответствующих органов чувств.
Это отношение неуклонно приведёт к тому, что сосредоточенность станет прочной, а мудрость – устойчивой и проникновенной. Но практикующий должен обладать сильной способностью сохранять разумный подход, отражающий непривязанность, чтобы успешно извлечь пользу из подобного знака. Тогда он сумеет развить внимательность и мудрость, встретившись с ним лицом к лицу.

   Работа с признаком ученья является наиболее подходящей основой для развития более глубокой сосредоточенности и неподвижного знака. Признак учения – это глубинный признак, который как бы «поднимается на поверхность» или проявляется в уме. Когда он распадается на свои составные части, он становится неподвижным знаком. Например, виденье своего физического тела может быть признаком ученья, а когда тело в этом видении распадается, показывая все свои составные части и органы, знак становится неподвижным. Нужно переработать признак ученья в неподвижный знак, а затем впитать его впечатление в своё сердце. Это выводит на свет скрывающуюся в сердце благородную истину.

   Впитать впечатления неподвижного знака в сердце значит открыть по отношению к нему своё сердце. Если этот знак таков, как мёртвое тело или части тела, тогда он будет означать восприятие сердцем благородной истины о страдании.
   Когда практикующий приобрёл искусство в сосредоточенности, он может позволить сердцу выйти наружу, следовать за знаком и выяснить, что именно имеет место. Тогда знак окажется весьма ценным для понимания событий прошлого и будущего.
   Нужно сделать сердце смелым и бесстрашным; когда при вступительном сосредоточении появляются разнообразные знаки, нужно с самого начала их появления видеть их в свете трёх свойств – непостоянства, страдания и отсутствия «я». Видя во всех знаках непостоянство, страдание и отсутствие «я», практикующий остаётся в состоянии непривязанности и безопасности.
когда мы выходим из состояния сосредоточенности, в котором оставались некоторое время без отклонений, мы обнаруживаем, что наша способность к сосредоточенности возросла, стала более прочной и длительной. Это подобно тому, как если бы мы крепко спали без сновидений; проснувшись, мы чувствуем, что наши тело и ум окрепли.

   Однако следует понять, что тот вид сосредоточенности, при котором появляются знаки, возникает не у всех людей, не в каждом случае; а там, где он не появится, едва ли возникнут какие-либо видения, как бы долго сердце ни оставалось в состоянии сосредоточенности. Есть типы людей, о которых можно сказать, что «мудрость приводит их к сосредоточенности». У этих людей знаки не появляются даже и в том случае, когда сердце погрузилось в состояние покоя и сосредоточенности, хотя бы они находились в таком состоянии долгое время. Это происходит потому, что у них мудрость связана с сосредоточенностью и включена в неё. Мудрость означает, что практикующий постоянно проверяет и исследует состояния ума при наличии сосредоточения, и это является действенным препятствием для возникновения каких-либо знаков.

   При любом типе развития сосредоточенности мудрость всегда остается тем фактором, который действительно важен. Когда практикующий вышел из состояния сосредоточенности, ему необходимо созерцать элементы и их скопления глазами мудрости, потому что мудрость и сосредоточенность суть «пара дхармы»; они идут вместе, их нельзя разъединить. Поэтому если сосредоточенность не прогрессирует значительным образом, необходимо для помощи ей использовать мудрость.

хотя сосредоточенность всех видов помогает развитию мудрости и подкрепляет ее, степень этого развития зависит от силы сосредоточенности практикующего. Иными словами, грубая, умеренная или тонкая сосредоточенность помогает мудрости и поддерживает её; а последняя соответственно оказывается грубой, умеренной или тонкой; и от мудрого человека зависит то направление, в котором он повернёт свою сосредоточенность, чтобы пользоваться ею в дальнейшем развитии мудрости.
какого бы типа сосредоточенности ни добился практикующий, он привяжется к ней, потому что когда сердце погрузилось в состояние сосредоточенности и пребывает в нём, налицо состояние покоя и счастья. Можно утверждать, что оставаясь привязанным к спокойствию и сосредоточенности, сердце остается свободным от проблем; и оно способно сохранять этот покой по желанию практикующего в зависимости от уровня его способности к сосредоточению.

   Важно иметь в виду, что когда сердце вышло из состояния покоя, оно всё ещё стремится к этому состоянию глубокого отдыха.

   Мудрость: Для практикующего медитацию, когда его сердце в достаточной мере успокоилось, чтобы увидеть путь, открывается правильная и ровная дорога – начало воспитания сердца таким образом, чтобы оно, применяя мудрость, раскрывалось и всматривалось в свое собственное тело, исследуя отдельные его части поодиночке или группами.
Привязанность к существам и формам есть привязанность к этому телу; отдельность от существ и форм есть отдельность от этого тела. Нежелание умирать есть озабоченность о теле. Все горести и страдания человека со дня его рождения и до самого дня смерти вызваны этим телом. Дни и ночи люди и животные целыми роями мечутся туда и сюда в поисках пищи и места для жилья, поскольку такова природа этого тела. вся история этого мира есть история того, что относится к одному лишь телу.

   Когда сердце рассматривает тело описанным выше образом, глазами мудрости, оно переживает утомление от собственного тела и от тел других людей. Это переживание уменьшает приятное возбуждение человека по отношению к телу; так он отходит от укрепившейся привязанности к телу, оставляет её. В то же время он узнаёт тело и все его части такими, каковы они есть в действительности; тогда человек более не будет введён в заблуждение любовью или ненавистью к телу какого-нибудь другого человека.

   Сердце, пользуясь подзорной трубой мудрости, осматривает «город тела»; оно сможет с полной ясностью увидеть «город» собственного тела, все дороги, улицы и аллеи этих «городов» разделены на три аспекта, которые суть три свойства: непостоянство, страдание и отсутствие «я». Оно различит далее ещё четыре аспекта – четыре элемента: землю, воду, огонь и воздух. Такое положение имеет место во всякой части тела.
   Того, кто способен ясно видеть таким образом тело, можно считать человеком, знающим мир и понимающим все сферы существования. Способность видеть ясно внутри «города тела», «способность видеть правильно всё внутри тела» и прийти к концу всех сомнений относительно тела – называется «дхармой формы». Хотя «рупа» буквально означает «форма», на практике это слово почти всегда относится к физическому телу.

   Теперь мы перейдём к рассмотрению глубокого прозрения, которое возникает из сосредоточенности в связи с дхармой ума. «Дхарма ума» – «нама» – сходным образом означает «путь», «факты», «учение» в его применении к уму. «Нама» буквально означает «имя»; но в обычных случаях слово понимается как относящееся к психическим составным частям пяти агрегатов – к чувствам, восприятиям, формациям и сознанию. Это и есть ум; он тоньше агрегата формы. Нельзя взглянуть на эти агрегаты ума глазами; но мы подходим к их познанию при помощи сердца. Более точно эти агрегаты определяются следующим образом:
   ведана означает те предметы (или чувства), которые переживаются сердцем и бывают иногда приятными, иногда неприятными, а иногда нейтральными;
   саньня означает восприятие и включает в себя память и воспоминания;
   санкхара означает психические формы, волевые действия, отношение ума к объектам, кроме качества чувства и восприятия;
   виньняна означает сознание или познание форм, звуков, вкусов, вещей, прикасающихся к нам, а также психических объектов, например, именно того мгновенья, когда эти предметы приходят в соприкосновение соответственно с глазом, ухом, носом, языком, телом или сердцем.

   Эти четыре психические дхармы суть виды деятельности сердца; они приходят из сердца, и если сердце еще не обладает осторожностью, они также оказываются его обманщиками; таким образом они становятся предметами, способными скрыть или затемнить истину.
   Исследование этих четырех дхарм психической жизни должно быть произведено при помощи мудрости, , если мы будем исследовать только один из агрегатов или характерных признаков, это приведёт нас к пониманию и глубокому проникновению во все другие агрегаты и характерные свойства – к такому же, как если бы мы исследовали их вместе одновременно. Ибо всякий раз, когда мы углубляемся в три свойства и в агрегаты, мы обнаруживаем там четыре благородные истины.

   Практикующий должен установить внимательность и мудрость, так чтобы вступить в близкие и тесные взаимоотношения с дхармой ума – которая и есть эти четыре агрегата. Агрегаты все время меняются, ибо они появляются на свет, остаются некоторое время, а затем умирают и перестают существовать; будучи непостоянными, они также полны страдания и безличны, лишены «я». Такова манера их проявления и провозглашения своей истинной природы; но у них никогда нет времени остановиться и взглянуть на свою природу; нет времени успокоиться, нет даже одного мгновенья тишины. Внутри и вовне, повсюду, в каждой сфере, они в один голос провозглашают свои непостоянство, неудовлетворительность и отсутствие личности; они отвергают страстные желания живых существ – что означает, что у них нет обладателя. Они провозглашают свою постоянную независимость и свободу, утверждая, что всякий, кто в силу заблуждения привяжется к ним, встретит только страдание, подавленность и печаль, которые наполняют его мысли и сердце, пока горестные слезы не уподобятся разлившейся реке; так будет продолжаться до тех пор, пока живые существа остаются окутанными заблуждениями и пойманными в ловушку. Однако нелегко установить, что именно агрегаты суть источник слез для тех, кто погружен в заблуждение.

   Исследование всех агрегатов и аспектов нашей вселенной, или дхарм в природе, при помощи правильной мудрости, так чтобы ясно их познать, уменьшает наши слезы до самой малости, сокращает процесс становления и рождения; оно даже способно полностью отсечь их от сердца, так чтобы мы смогли пережить совершенное счастье.

   Дхармы природы, такие как агрегаты, тому, кто действительно знает все дхармы и агрегаты в природе, каковы они есть, эти дхармы не могут нанести вреда; такой человек даже способен соответствующим образом извлечь из них пользу. Они похожи на место, поросшее колючим кустарником: это место может оказаться опасным для каждого, кто не знает, где находятся кусты, и запутается в них; но знающий все об этих кустах сумеет воспользоваться ими. Поэтому практикующий должен действовать умело по отношению к агрегатам и дхармам природы.
   Все эти явления возникают и умирают, базируясь на сердце; мы должны следить за ними и всегда знать, что с ними происходит. Нам необходимо сделать это важной задачей, выполняемой во всех позах, не допуская при этом никакой беззаботности или забывчивости.
   По мере углубления практики человек, занятый ее выполнением, окажется полностью поглощен своими изысканиями в области истинной природы агрегатов и дхарм, которые сами провозглашают свою истину. У него почти не останется времени на отдых и на сон из-за появившейся в его природе силы прилежного, неустанного и непрекращающегося проникновения в сущность агрегатов и дхарм при помощи пути мудрости.

Тогда из рассмотрения агрегатов и дхарм природы он добудет истину; и в силу мудрости его сердце ясно постигнет тот факт, что все дхармы во всех сферах трех миров обладают такой природой, такой согласованностью с законом, что ни одна из них никоим образом не представляется оскверненной или страстной (клеша и танха); это открытие оказывается противоположным ошибочному пониманию большинства людей. агрегаты и дхармы в природе в сферах всех трех миров не допускают ошибок; они совершенно свободны от какой бы то ни было скверны, от путей зла, но оказываются связанными с ними потому, что сердце находится под полной властью неведенья – незнания истинной природы вещей – и само не знает ответа на вопрос: «Что такое неведенье?»
   Неведенье и сердце слиты вместе, как одно целое; именно сердце пребывает в полном заблуждении, которое проявляется в создании любви и ненависти; а сердце вводит эти чувства в элементы и агрегаты, т. е. в формы, звуки, запахи, вкусы, телесные прикосновения, в глаз, ухо, нос, язык, тело и сердце. Оно также вводит любовь и ненависть в форму, чувство, восприятие, в формы психической жизни и сознание; это происходит во всей вселенной. Именно дхармы в природе оказываются захвачены; именно любовь и ненависть проистекают из этого заблуждения сердца в целом, охватывая и захватывая дхармы.

   Бесчисленны разнообразные виды рождений, которые существа могут принять в этих сферах становления; однако сердце, охваченное неведеньем, способно стремиться к рождению в любой из них в соответствии с условиями, поддерживающими это сердце, в зависимости от того, какими являются данные условия – слабыми или сильными, хорошими или дурными. Тогда сердцу приходится идти дальше и рождаться в тех обстоятельствах, которые представляют собой полную связанность сердца окружением и подкрепляющими его условиями.

Таким образом сердце постепенно меняется и идет по путям, ложным по отношению к его истинной природе; это происходит только в силу неведенья. Оно начинает загрязнять и окрашивать все во вселенной; оно придает всему ложный вид, изменяя при этом естественное состояние вещей. Иными словами, первоначальные основные элементы меняются и становятся рождением, старостью, болезнью, смертью – в соответствии с обычным заблуждением, неведеньем, свойственным живым существам.

   Когда человек мудро и отчетливо понимает, что пять агрегатов и дхармы не являются главным повествованием природы, что не они начали это повествование, что они только вовлечены в повествование вследствие неведенья, власти и влияния того, кто ведет это повествование и вынуждает все явления быть явлениями этой природы, – тогда мудрость ищет источник всего этого факта, «знающее сердце», «колодец», из которого без конца возникают все «повествования»; и мудрость не теряет уверенности в этом «знании», пребывающем в сердце. Мудрость проникла в тот факт, что «познающий» все еще полон неведенья, что этот «познающий» часто познает неправильно.

   И вот когда внимательность и мудрость, развившиеся благодаря долгому обучению, стали вполне действенными, они смогут окружить «великий центр» и проникнуть прямо внутрь него; хотя «познающий», т. е. сердце, которое познает, полон неведенья и, не колеблясь, сражается против мудрости, это неведенье более не в состоянии противодействовать «алмазному мечу». С непоколебимой внимательностью и мудростью неведенье отпадает от сердца, которое в течение целых эонов было его высшим троном.

Как только неведенье оказалось разрушено и отпало от сердца, отсеченное высшей силой «знания пути», истина в своей целостности, подавлявшаяся и скрытая в течение бесчисленных веков господства неведенья, теперь оказывается раскрытой и обнаружившейся, как «товары, которые были украдены», как целая и завершенная истина. Тогда наконец дхарма, никогда ранее не известная, появляется как знание и подлинное прозрение во все дхармы; а последние обнаруживаются таким образом, что не остается ни малейшей скрытой или неясной вещи.   
   (Упоминание «товаров, которые были украдены», означает, что под влиянием неведенья сердце присвоило агрегаты и природные дхармы и думает о них как о своей собственности. Когда же неведенье разрушено, становится очевидно, что они суть «товары, которые были украдены», – т. е. совсем не собственность сердца, а нейтральные природные явления).

   Когда неведенье, этот владыка, управляющий циклом смерти, разрушено орудием мудрости, – тогда тому, кто действует столь правильно, познает правильно и видит правильно, – ему откроется нирвана. Иначе не может быть.

. Сферы ощущения, аятаны, включают в себя внутренние аятаны: глаз, ухо, нос, язык, тело и сердце, и внешние аятаны: сферы зрения, слуха, запаха, вкуса, прикосновения и ума; следовательно, нет ничего, что могло бы возникнуть в качестве нашего сердца в будущем, за исключением необъятных просторов пяти агрегатов, за которыми нужно следить, пока они не достигнут своего естественного конца. Больше ничего нет.
  И вот в силу такого простого прекращения неведенья мир, т. е. естественное состояние вещей везде и всюду, становится нормальным; тогда нечего порицать, нечего критиковать. 
   Тогда сердце знает и видит истину всех дхарм природы, тогда оно следует этой истине; и такое знание будет уравновешенным; оно более не создаст склонности к односторонним взглядам или мнениям.

   С того дня, как рассеяно неведенье сердца, последнее станет совершенно свободным в своем мышлении, в медитации, в познании, в прозрении в природные дхармы, которые связываются с сердцем. Тогда глаз, ухо, нос и т. д., форма, звук, запах и т. д. станут свободными каждый в своей соответственной сфере, они не будут подвергаться подавлению и принуждению, а также поощрению и подталкиванию со стороны сердца, как это обычно бывает. Поскольку отныне сердце пребывает в состоянии дхармы и беспристрастности, оно сохраняет беспристрастное отношение ко всему, так что у него более не будет никаких врагов или противников. Это значит, что сердце и все дхармы во вселенной находятся в состоянии взаимного спокойствия и мира, достигнутых силою добродетели совершенной истины.

   В этом пункте кончается работа сердца, работа прозрения в дхарму ума, которая ассоциируется с понятием читта.

   Тот, кто в своем сердце прочно обладает дхармой, ведущей внутрь, сможет освободиться, поскольку буддийская дхарма преподана для каждого из нас, чтобы мы воспользовались ею и пережили ее в своем сердце.
   Да будете все вы без исключения счастливы, да снизойдут на всех вас благословения, – на тех, кто читает или слышит это.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

134

http://s48.radikal.ru/i120/1306/71/bc0588f713e2.jpg

Медитация об уме и чувствах МОГОК САЯДО

ГЛАВА 12. МОГОК-САЯДО

Сначала йогины принимаются за упражнения внимательности к дыханию, чтобы научиться сосредоточивать ум. Далее практика меняется: следует или медитация о сознании, как познавательной способности ума, или о чувствах.
   В конце, по мере углубления медитации, все восприятие становится просто восприятием возникновения и исчезновения пяти агрегатов, процесса тела и ума. Это постоянное изменение, которое необходимо пережить непосредственно (а не просто отмечать словами: «изменение, изменение»), показывает, каким неудовлетворительным и пустым, лишенным «я», является все наше существование. Проникая в истинную природу агрегатов, по мере того, как они возникают и исчезают, йогин созревает для прекращения этого процесса и остановки колеса зависимого происхождения, что представляет собой высочайшее блаженство, нирвану.

   Медитация об уме и чувствах

Сосредоточенность, или вторая ступень, приносит еще более высокое счастье, ибо ум, очищенный сосредоточенностью, способен пережить много степеней небесных состояний, легкости и блаженства. Но одна лишь сосредоточенность все же не имеет силы навсегда вырвать с корнем скверну нашего ума, которая окутывает нас неведеньем и повторными рождениями. Только мудрость випассаны, следующая ступень на пути, способна навсегда освободить нас и привести к высочайшему счастью, к нирване.

   При подходе к освобождению нам следует выработать понимание випассаны, узнать, как она практикуется, какова ее цель. Будда сказал, что йогин должен использовать випассану для того, чтобы удалить ошибочные взгляды на самих себя и на мир. Випассана – это способ ясно видеть мир. Поистине возможность предпринять практику випассаны является драгоценной.

благотворные последствия первого достижения нирваны превышают даже достижение положения монарха всей вселенной, ибо вступивший в поток полностью освободился от опасности подпасть под необходимость повторного рождения в одной из низших сфер.
   Поэтому йогинов побуждают к тому, чтобы они взялись за достижение, по крайней мере, первой стадии просветления, пути и блага нирваны - этот упрощенный метод основан на созерцании ума и на созерцании чувства. Поскольку чувства и ум возникают одновременно, одновременно существуют и одновременно растворяются, созерцание одного из них представляет собой то же самое, что и созерцание других.

   В практическом применении мы обнаружим, что эта медитация более понятна, нежели медитация о телесном процессе. Нельзя отрицать, что ум также возникает в соединении со вдохом и выдохом и другими аспектами тела. Однако в наше время наиболее прямой и благоприятной представляется непосредственная медитация о процессе ума.

   Факторы психики. Существует пятьдесят два психических фактора. Для йогнна необходимо ознакомиться с прикосновением, чувством, восприятием, волевой деятельностью, вниманием, алчностью, ненавистью, неведеньем, тщеславием, ложными взглядами, ревностью, завистью и сомнениями. Сознание и факторы психики вместе составляют все, что мы называем умом.

   Материальные агрегаты. Существует двадцать восемь материальных агрегатов, из которых важнее всего следующие: элемент плотности и мягкости; элемент сцепления и текучести; элемент движения и вибрации; элемент жара и холода.
   Нирвана. Четвёртая категория высочайшей дхармы относится сюда потому, что её можно пережить лишь непосредственно.

   Пять агрегатов суть описание тех дхарм, которые охватывают всё тело и ум. Они включают в себя:
   Агрегат формы (тело и все материальные элементы). Четыре основных элемента и производные элементы.
   Агрегат чувства (аспект ума). Приятные чувства, неприятные чувства; безразличные чувства.
   Агрегат восприятия (аспект ума). Восприятие одушевлённых или неодушевлённых предметов, цветов или размеров.
   Агрегат психических факторов. Их пятьдесят два, включая гнев, внимательность, жадность, любовь и спокойствие.
   Агрегат сознания. Сознание глаза, сознание уха, сознание носа, сознание языка, сознание тела, сознание ума.
очень важно знать, как возникает сознание. во время зрения имеет место возникновение сознания глаза, зависящее от воздействия видимого объекта на орган зрения. Кроме этих трёх сосуществующих элементов, больше ничего нет – нет того, кто видит, нет «меня», нет «вас» или «его». Налицо только процесс возникновения сознания глаза. В случаях вкуса, слуха и т. п. имеет место тот же самый процесс. В каждом переживании восприятия совершаются лишь действия этого пустого процесса.
   Необходимо также отметить, что после своего возникновения сознание не остаётся тем же самым в течение даже двух следующих одно за другим мгновений. В первое мгновенье оно возникает, в следующее – уже исчезает, чтобы оказаться замещённым новым сознанием.
   Йогину советуют изучить психические реальности – агрегаты, элементы и сознание – и тщательно их уяснить.

   Закон зависимого происхождения
   Возьмём для начала глаз и видимые объекты. Когда имеет место соприкосновение обоих факторов, возникает сознание глаза. Следует отметить, что происходит только возникновение сознания глаза. Ни в глазу, ни в видимом объекте нет того, кто видит, нет «я», нет «его» или «её»; нет их и в сознании глаза. Сознание глаза – это только сознание глаза, не более и не менее; и это сознание глаза не следует смешивать с «личностью», не следует его персонифицировать.
   Сочетание глаза, видимого объекта и сознания глаза – вот условия, при которых возникает соприкосновение; в зависимости от этого соприкосновения затем возникает чувство. В чувствах также нельзя найти ни «меня», ни «его», ни «её», ни «личности». Процесс зависимого происхождения продолжается. Вследствие чувств возникает страсть, а вследствие страсти возникает привязанность; на основе этой привязанности возникает физическое действие, словесное действие и мысль, т. е. психическое действие. Эти действия создают карму, а кармическая энергия является условием возникновения нового повторного рождения.

   Как можно видеть из описания функций глаза, объекта зрения и сознания глаза, подобным же образом нам следует понимать аналогичные процессы, связанные со внешними чувствами уха, носа, языка, тела и ума и с соответствующими им видами сознания; так мы можем понять движения цикла зависимого происхождения.

   Вдумчивому читателю будет очевидно, что мы в течение дня много раз продолжаем этот бесконечный процесс – возникновение страсти и устремления, результатом чего оказываются действия или мысли. Мы видим, мы желаем, мы захвачены страстью и привязанностью. Для удовлетворения желания мы совершаем всевозможные действия – словесные, физические, мысленные. Точно таким же образом, если нам нравится нечто, если мы чем-то наслаждаемся при слушанье, возникает страсть; когда мы захвачены страстью, она порождает влечение, и для его удовлетворения мы оказываемся вовлечены в разнообразную деятельность, благодаря которой надеемся продлить своё удовольствие. Та же аналогия применима к запаху, вкусу, прикосновению и мышлению. Сознательно или бессознательно мы всё время захвачены этими процессами.
   Читателю следует обратить внимание на тот факт, что зависимое происхождение есть не что иное, как линия его собственных действий. Он может сосредоточить внимание на агрегатах, на теле и уме, и самостоятельно убедиться в том, что его действия безусловно находятся в пределах этого закона причинности и соответствуют принципу зависимого происхождения.

   Весь этот процесс в целом, от соприкосновения до сознания, влечения и повторного рождения, от мгновенья к мгновенью, следует наблюдать и созерцать в качестве объекта медитации випассаны. Иначе непрестанный процесс цикла сансары будет продолжаться до бесконечности, принося вместе со своим пробуждением целую массу печали и страдания. По мере того, как мы практикуем випассану, мы можем всё более ясно видеть, как любое преднамеренное действие ведёт к сознанию повторного рождения. Затем это обстоятельство становится причиной и условием возникновения сознания, ума и тела; и мы видим, как они неизбежно приводят нас к ощущениям и соприкосновению. Соприкосновение с шестью органами ощущений, включая и ум, является условием возникновения чувства, за которым следуют страсть и влечение. Зависимое происхождение – это не что иное, как непрестанный процесс наших собственных агрегатов, в котором гибнут старые агрегаты, уступая место новым. Здесь – причинный континуум возникновения и исчезновения всех физических и психических явлений.

   Утверждается, что начало сансары непостижимо. Она окутана неведеньем и связана страстью; и нет начала существам, подверженным кругам перерождений от одного существования до другого. Если бы собрать в кучу все кости бесконечных существований форм какого-нибудь единственного живого организма, они достигли бы высоты великой горы. Когда мы говорим, что сансара немыслимо долга, это равносильно утверждению, что цикл зависимого происхождения не имеет начала, что страдание точно так же продолжается бесконечно.

   1. Отсутствие знания о том, что наши собственные агрегаты, или составные части ума и тела, в конечном счёте болезненны и неудовлетворительны, называется незнанием страдания.
   2. Каждому из нас внутренне присуще стремление к обладанию как душевным счастьем, так и материальным богатством. Эта страсть является коренной причиной страдания. Отсутствие знания этого факта называется незнанием причины страдания.
   3. Отсутствие знания прекращения всякого страдания, нирваны, называется незнанием конца страдания.
   4. Отсутствие знания того факта, что благородный восьмеричный путь, ведущий к нирване, есть путь спасения, называется незнанием пути.

   Медитация прозрения (випассана)
   Медитация прозрения означает внимательное созерцание непостоянства, страдания и отсутствия «я». Таково объяснение, данное в проповеди Будды о внимательности. Есть четыре аспекта внимательности; они подобны четырём широким дорогам, ведущим к пагоде. По любой из этих четырёх дорог можно прийти к алтарю, который и есть мудрость. Широкие дороги являют собой четыре аспекта внимательности: 1) созерцание тела; 2) созерцание ощущений или чувств; 3) созерцание ума, или сознания; 4) созерцание идей, или объектов ума. Важно отметить, что избрав один из этих аспектов в качестве предмета медитации, мы не исключаем трёх оставшихся. Один из этих аспектов может просто преобладать в осознании.
практика медитации прозрения развивается тремя ступенями. Первая из них – это внимательность, или осознание в сосредоточенности. Вторая есть созерцание возникновения и исчезновения пяти агрегатов. Последняя представляет собой ясное знание пути, ведущего к прекращению всех форм, к прекращению возникновения и исчезновения тела и ума. По этому поводу можно дать следующие разъяснения:
   1. Удерживание или сосредоточение ума на каком-нибудь данном объекте, например, на вдохе или выдохе, отметки о движении тела или ума, называется внимательностью в сосредоточении;
   2. Созерцание формы, ума, чувства или объектов ума, их возникновения и мгновенного исчезновения, называется внимательностью к процессу медитации;
   3. Знание природы всех обусловленных явлений, виденье возникновения и гибели агрегатов называется путём, ведущим к окончанию или прекращению всякого возникновения и исчезновения.

Настоящая випассана начинается тогда, когда йогин способен наблюдать возникновение и исчезновение тела и ума без того, чтобы смотреть на них, как на «я», «меня» или «моё». Эта ясная внимательность, когда он не думает: «Я медитирую» или: «Мой ум сосредоточен», представляет собой подлинную медитацию. Тогда ясно видны все пять агрегатов – непостоянные, полные страдания, лишённые «я». Только випассана может принести плод нирваны, или освобождения. Тем не менее важно помнить, какое место занимает сосредоточение в первоначальном развитии медитации.

   До того, как по-настоящему развивать вторую и третью ступени медитации випассаны, от йогина требуется, чтобы он установил некоторую сосредоточенность. Лучше всего это сделать при помощи сиденья с удержанием ума на кончике ноздрей, полностью осознавая входящий или выходящий воздух. Йогин должен сесть со скрещенными ногами и выпрямленным туловищем в обстановке тишины и спокойствия. Это упражнение в сосредоточенности следует выполнять в течение, по крайней мере, двадцати или двадцати пяти минут до того, как начинать медитацию випассаны. Со спокойным и сосредоточенным умом йогин готов к развитию медитации випассаны о сознании и чувстве.

   Откуда следует её начинать? Мы начинаем с ума. Будда объяснил важность медитации об уме. Он говорил: «Я не знаю ни одной другой дхармы, столь способствующей великой пользе и благополучию, как дхарма ума, воспитанного и развитого».
   Ум – предшественник всех наших действий; он предваряет все явления. Без сотрудничества, без координации с умом нельзя ничего сделать ни в физической, ни в психической сфере. Никакое действие невозможно без того, чтобы мы сначала подумали о нём; мысль происходит только в уме. Когда ум находится под контролем, остаётся под контролем и тело. Когда ум беспокоен и неконтролируем, физическое действие не знает ограничений, и наши мысли и эмоции дают полное выражение всем недостаткам. Таким образом, ум является центральным фактором, контролирующим все наши действия.
   И как раз внутри ума пребывает заблуждение эгоизма, там находятся мысли о «я», о личности. Заблуждение относительно «я», или личности, является движущей силой, скрытой позади заблуждающегося ума. Важно отметить, что именно этот элемент отождествления с личностью, или эгоизм, окутывает ум. Поэтому для того, чтобы положить конец страданию, эгоизму и ложным взглядам, мы должны проникнуть в глубины ума.

очень простой метод медитации об уме, который считается наиболее подходящим для нынешних йогинов. Эта медитация есть випассана, основанная на внимательности к сознанию и внимательности к чувствам.
Четыре основания внимательности сосуществуют, совпадают и синхронизируются в своём возникновении и исчезновении.

сознание тоже и подвержено бесконечному процессу возникновения и гибели. Оно на мгновенье возникает в пространстве и времени и не может ни на дюйм отойти от того места, где возникло; не может оно остаться одним и тем же в течение двух мгновений, следующих одно за другим.
   Для того, чтобы рассеять наши глубоко обусловленные ложные взгляды, чтобы помочь нам правильно понимать ум, Будда учил медитации випассаны, основанной на внимательности к сознанию и внимательности к чувствам. Оба метода являются подходящими.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

135

аудиокнига
https://knigavuhe.org/book/sovremennye- … uchitelja/

https://a.radikal.ru/a12/2005/18/c04b54a4a578.jpg

Развитие медитации о сознании:

   (Под «сознанием» тут подразумевается тот аспект ума, который «знает объект», т. е. являет собой «познавательную способность»).
   Те, кто стремятся достичь конечного просветления, должны начать с искоренения ложного убеждения и веры в «я». очень простой метод созерцания сознания, легко применимый и подходящий для всех людей. Следует созерцать перечисленные ниже тринадцать видов сознания. Созерцают или наблюдают только одно сознание за раз; ибо следует помнить, что в любой данный момент может возникнуть только одно сознание. Едва лишь это сознание уходит, возникает другое.
   Обычно существует убеждение, что в нашем существе имеется много видов сознания, но хотя нам может казаться, что этих видов целые тысячи, все они подпадают под классификацию только тринадцати типов. Вот они:

   Сознание входящих посетителей:
   1. Сознание глаза;
   2. Сознание уха;
   3. Сознание носа;
   4. Сознание языка;
   5. Сознание тела;
   6. Желающее сознание;
   7. Отвергающее сознание;
   8. Заблуждающееся сознание;
   9. Сознание, свободное от алчности;
   10. Сознание, лишённое ненависти;
   11. Сознание ума.

   Сознание хозяина:
   12. Сознание вдоха;
   13. Сознание выдоха.

какое бы сознание ни возникло, оно является всего лишь результатом соприкосновения объекта с дверью органа чувств (зд. выражение «дверь органа чувств» относится к шести путям восприятия: это глаза, уши, нос, язык, тело и ум). Сознание способно возникнуть только при помощи шести дверей чувств; оно никогда не возникает за их пределами.
сознание и чувства сосуществуют, что они происходят одновременно. Также чувство и восприятие суть психические факторы, возникающие вместе с сознанием. Поскольку пять агрегатов представляют собой совместно возникающие, совместно исчезающие и сосуществующие явления, можно сказать, что созерцание одного агрегата развивает прозрение и во все остальные агрегаты. С точки зрения наших целей, поскольку эти тринадцать типов сознания являются преобладающими и наиболее выдающимися психическими элементами, они составляют фокус нашей медитации, основанной на осознании сознания.
   (Хотя мы раньше описывали зависимое происхождение, как цепь, или прогрессию, следует заметить, что в каждое мгновенье составляющие эту цепь пять агрегатов возникают и исчезают одновременно).
Желающее сознание возникает, например, при желании есть, обонять какой-то запах и т. п.

   Открывая глаза, мы видим всё перед собою в красках и формах. Это и есть возникновение сознания глаза; йогин должен понять это возникновение и узнать его, когда оно имеет место. Когда он слышит звук, возникает сознание уха, и это сознание необходимо узнать и понять. Опять-таки, если он чувствует какое-то раздражение или зуд, какое-то приятное или неприятное чувство, возникает сознание тела. Йогин должен понимать и узнавать каждое новое возникновение и исчезновение сознания – единственного в каждый данный момент.
   Ежесекундно происходит множество возникновений и исчезновений ума. Когда мы ясно их наблюдаем, можно видеть, что каждое рождение ума содержит один объект, сознание или познание этого объекта, а также разнообразные психические факторы, как чувства, воля и т. п., которые предопределяют отношение сознания к объекту. Объект, сознание и психические факторы составляют другое описание возникновения и исчезновения пяти агрегатов.

   В течение практики понимание, или прозрение йогина, становится более заметным, отвлечения исчезают; внимательность устремлена только на возникновение и исчезновение. Тогда осознание йогином возникновения и исчезновения сознания становится более быстрым. Обычно в этом пункте йогин, благодаря прозрению, ясно видит, что любое возникшее сознание в следующее же мгновенье приходит к концу; ему отчётливо видно, что никакое сознание не может оставаться неизменным в течение двух следующих друг за другом секунд. Протяжённость жизни сознания составляет одно мгновенье.

Когда в поле нашего наблюдения окажется одно мгновенье сознания, мы обнаруживаем, что это сознание уже исчезло, поскольку длительность жизни любого агрегата составляет лишь одно мгновенье; к тому времени, когда нам удалось его заметить, оно уже ушло. Одно сознание возникает после другого, уже исчезнувшего. Поэтому во время созерцания йогин обнаруживает, что созерцаемое им сознание уже погибло; фактически в подобном случае йогин увидит, что его наблюдение – это следующее мгновенье сознания, оглянувшегося назад и увидевшего, как сознание и объект предыдущего мгновенья полностью исчезли. Таким образом, сознание исчезает немедленно после своего возникновения. Отсюда видно, что когда йогин будет медитировать или наблюдать за сознанием, он обнаружит только изменение, гибель или исчезновение каждого сознания. Если при первоначальном наблюдении йогин обнаруживает, что сознание не скрывается, не исчезает, он не может переступить через понятие постоянства. Тогда ему необходимо стремиться с большей сосредоточенностью и внимательностью воспринимать природу возникновения и гибели агрегатов.

   Когда он осознаёт возникновение сознания, он лучше осознаёт и его уход. Это наблюдение и познание должно производиться без понятия о «я»; иными словами, йогин должен познать, что явление возникновения и ухода сознания представляет собой лишь сознание; вне сознания нет ничего неизменного, что можно было бы найти и персонифицировать, как «я», «меня», «моего».
   Настоятельно необходимо, чтобы йогин продолжал созерцание, пока он не станет воспринимать всё меньше и меньше «я» и больше и больше сознания. С этой ступени «больше и больше сознания» ему надо идти дальше и стараться воспринимать «больше и больше возникновения и исчезновения».

   Во время созерцания ему будут мешать всевозможные идеи или отвлекающие факторы; он должен созерцать также и их, воспринимая их, как «возникновение и уход», ибо на самом деле любое возникшее сознание должно прийти к концу. Поэтому йогин должен воспринять и познать тот факт, что в этом теле или в уме нет ничего неизменного, устойчивого, постоянного.

   Строго говоря, невозможно постичь непостоянство при помощи одного лишь знания о наличии изменения или при помощи повторения формулы: «перемена, перемена». Для йогина важно наблюдать непостоянство и глубоко его пережить; это непостоянство агрегаты раскрывают всё время. Важно не подпасть под власть заблуждения, вызванного создаваемым им понятием об изменении, когда йогин повторяет слова «аничча», или «перемена». Состояния возникновения и растворения мгновений мысли настолько быстрее и мимолетнее переживаний, что почти не поддаются описаниям. Для йогина нет необходимости знать в точности, насколько они быстры. То, что существенно на данной ступени, – это сосредоточить переживание на возникновении и гибели агрегатов, в особенности на каждом возникающем новом сознании. Обращаясь, например, к дыханию, или сознанию хозяина, йогин должен проявлять наблюдательность и внимательность к сознанию вдоха и выдоха. Он должен также оставаться наблюдательным и внимательным к процессу возникновения и ухода этих двух типов сознания, а равным образом и ко всем другим одиннадцати видам сознания, объяснённым выше.

её можно практиковать на том месте, где возникает сознание. Когда сознание возникает при ходьбе, медитация должна производиться при ходьбе. Когда сознание возникает во время еды или питья, тогда же соответственно нужно производить и медитацию. Если сознание возникает, когда вы сидите, медитация должна производиться тогда и там. Йогину во время медитации нужно наблюдать за собственным сознанием, наблюдать с бдительным осознаванием и пониманием. Чем пристальнее окажется бдительность и наблюдение за возникновением и исчезновением, тем более благотворным будет оно для йогина в целях раннего осуществления прозрения. Если же в его практике возникнут отвлечения, беспокойство и путаница, элементы скверны найдут для своего пребывания удобное место и обретут новое рождение в существе практикующего. Важно, чтобы йогин предотвращал появление скверны при помощи отчётливого наблюдения за возникновением и гибелью всего, что входит в сознание.

   Чтобы лучше пояснить сказанное, мы должны вновь отметить, что когда йогин наблюдает за сознанием, первое же мгновенье, которое он видит, исчезает и оказывается явно непостоянным. Немедленно за ним следует сознание, которое замечает предыдущее сознание. Это и есть випассана, или прозрение в путь сознания. Отсюда при наблюдении будет иметь место последовательный ряд событий: непостоянство – прозрение – непостоянство – прозрение и т. д.

   Для практикующих йогинов важно приобрести в своей практике випассаны первоначальное прозрение в тот факт, что предшествующее непостоянство и следующее за ним прозрение продолжаются попеременно одно за другим, не давая возможности скверне вползти в промежутках между ними. Иными словами, то сознание, которое погибло и исчезло, не должно быть пропущено. Необходимо надлежащим образом отметить его, наблюдать за ним и понять, что оно уже погибло; а следующее немедленно за ним сознание называется прозрением, потому что оно воспринимает с прямым проникновением тот факт, что предшествующее сознание уже погибло и исчезло.

   Во время периода практики йогин встречается со всевозможными состояниями ума, которые появляются как связанные с сознанием или не связанные с ним, желательные или нежелательные. Их также необходимо созерцать, как объекты медитации. Йогины никоим образом не должны разочаровываться или приходить в отчаянье при этих отвлечениях, ибо их следует считать просто объектами медитации.

   Из шести атрибутов дхармы один называется «эхипассико», что означает: «приди и посмотри». Отсюда ясно, что дхарма призывает каждого прийти и посмотреть, т. е. проверить свою истинную природу, увидеть, как она непрестанно претерпевает явления возникновения и исчезновения.
   Когда в наблюдении и бдительности йогина оказывается лишь немного пропусков, можно сказать, что он до некоторой степени развил своё прозрение. Когда он способен следить за процессом возникновения и гибели, не позволяя оскверняющим элементам проникать между ними, можно сказать, что он достиг степени, где может разрушить ложный взгляд на личность. В этом пункте он приближается к первой стадии просветления.
   Таким образом, нам можно увидеть, что развитие випассаны в действительности представляет собой утончение нашей способности наблюдать быстрые изменения умственно-телесного процесса. Когда эта скорость (или быстрота) отметок возрастает до многих раз в секунду, прозрение углубляется.

   Будда говорил: «Истинный ученик постоянно пребывает в беспрерывном созерцании ума, полностью зная и понимая с прозрением, что этот ум мимолётен, непостоянен, неустойчив, не может оставаться одинаковым в течение двух следующих одно за другим мгновений. Так ученик, пропитанный знанием непостоянства и свободный от скверны, может достичь и осуществить нирвану в этом самом существовании».

   Для йогина важно сохранять непрерывность в усилиях видеть со знанием и пониманием возникновение и гибель тех форм сознания, которые появляются каждое мгновенье. Достижение первоначального прозрения в возникновение и гибель приравнивается к такому достижению, при котором практикующий видит агрегаты, каковы они есть в действительности, на самом деле. Со всей ясностью видно, что они суть не что иное, как возникновение и исчезновение, а потому являются крайне неудовлетворительными; это – ненадёжное место.

нам должно быть ясно, что практика созерцания возникновения и гибели равноценна прекращению кругов повторного рождения. Это работа, при которой выбиваются спицы из колеса сансары; работа, при которой разбиваются звенья цепей и сами цепи зависимого происхождения. Это также работа по искоренению неведенья благодаря приобретению прозрения в структуру ума. Созерцание возникновения и гибели пяти агрегатов, когда мы видим, что в глубочайшей сути своей они являются ничем иным, как страданием, может быть развито и осуществлено только благодаря практике випассаны. Когда приобретено это глубинное прозрение, неведенье исчезает – и проявляется проникновение в истину существования.
  когда неведенье становится мудростью, кармическое, или преднамеренное, действие не имеет силы для связи с сознанием. Когда нет этой связи, преднамеренное действие не построит и не создаст никакого результата, способного породить новое рождение; иными словами, цикл разрушен с самого начала; тогда достигнуто освобождение.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

136

Медитация о чувстве

Медитация о чувстве приведёт йогина к такому же глубокому прозрению в природу умственно-телесного процесса, как и медитация о сознании. Она приведёт к разрыву цепи зависимого происхождения и цикла повторного рождения и страдания.
   Где мы наблюдаем чувства? Чувства всегда возникают там, где налицо соединение трёх явлений: органа чувств, объекта и сознания. Столкновение этих трёх есть соприкосновение; ближайшая причина чувства и есть соприкосновение. Потому нет надобности специально отыскивать чувство – оно возникает всегда там, где существует соприкосновение.
описываемые здесь чувства, не называются «ощущениями» (это другое значение часто употребляется в просторечии); мы говорим только о приятном, нейтральном или неприятном качестве чувственного объекта.

простой метод классификации чувств, подлежащих наблюдению при медитации:

   Шесть внешних посетителей:
   нейтральное чувство, возникающее на основе глаза;
   нейтральное чувство, возникающее на основе носа;
   нейтральное чувство, возникающее на основе уха;
   нейтральное чувство, возникающее на основе языка;
   приятное чувство, возникающее на основе тела;
   неприятное чувство, возникающее на основе тела.

   Три внешних посетителя:
   приятное чувство на основе ума; неприятное чувство на основе ума; нейтральное чувство на основе ума;

   Три посетителя-хозяина:
   вдох и выдох с приятным чувством, с радостью и удовольствием, или приподнятое состояние;
   вдох и выдох с неприятным чувством, раздражение, боль, отчаянье;
   вдох и выдох с нейтральным чувством, отсутствие приятного и неприятного чувства.

   Прежде всего для йогина важно различать индивидуальные чувства; надо стараться как бы выделять неприятное чувство, если таковое возникает; надо выделять приятное чувство, если оно возникнет, выделять нейтральное чувство в случае его возникновения. Необходимо также отделить чувство от идеи «я». В выражениях: «чувствую боль», «чувствую себя счастливым» налицо неправильная ассоциация, или отождествление чувства с «я». Чувство и «я» отделены друг от друга, когда чувство ясно познано, когда это только чувство и ничто другое. Не следует персонифицировать чувство, относить его к «я», говорить о «моём чувстве». Чувствует только чувство; это просто психический процесс; нет никакого «я», которое чувствует. Следует уяснить эту истину.

   Следующим важным пунктом для йогина является необходимость созерцать чувство там и тогда, когда оно возникает. чувство возникает во всём теле, там, где наличествует соприкосновение; поэтому нельзя сказать, чтобы такой вид практики был правильным; эта практика подобна тому, как если бы мы направляли стрелу в другую цель. Никто не в состоянии удержать чувство в каком-то отдельном месте. Оно возникнет повсюду, где ему предшествует чувственный объект. Если йогин уверен, что чувство, о котором он медитирует в течение одного мгновенья, есть то же самое, которое существует и в другое мгновенье, – ему ещё предстоит пройти долгий путь. Следует познать и увидеть благодаря прозрению, что каждое чувство преходяще, непостоянно и никогда не остаётся одним и тем же в течение двух возникших одно за другим мгновений. Если йогину не удаётся познать и воспринять при помощи мудрости прозрения тот факт, что чувство непостоянно, он все еще не вступил на путь. Обычно существует ошибочное убеждение, что чувство представляет собой длительное и непрерывное переживание; но при помощи внимательности и сосредоточенности йогин увидит всякое чувство ежемгновенно возникающим и прекращающимся.

Йогину необходимо упорно медитировать о возникновении чувства, о гибели чувства и о возникновении и гибели чувства. Важно, чтобы йогин помнил, что не следует преднамеренно искать чувство. Чувство всегда оказывается преобладающим; в любое мгновенье сознания одно из шести чувств возникает или в глазу, или в ухе, или в носу, в языке, в теле или в уме. Нет ни единого мгновенья, свободного от чувства; поэтому йогину надобно стараться понять и познать процесс возникновения чувств и их гибели.

   Возникновение и гибель непостоянны; постижение этого факта и есть истинное прозрение. Когда йогин сможет довести практику до того пункта, где между его наблюдением и прозрением нет вторжения никакой скверны, ему доступно достижение переживания нирваны.
   Чтобы приобрести эту высшую мудрость, йогину следует прежде всего пребывать в самом чувстве, а потом пойти дальше и сосредоточить ум на возникновении и исчезновении, пока он в конце концов не увидит ясно, что чувства растворяются и переживаются только как процесс возникновения и исчезновения некоторых явлений. Это важно, ибо тогда всякий раз при созерцании чувства вместо простой его отметки последнее оказывается растворённым; и йогин полностью понимает процесс возникновения и исчезновения. Это и означает следовать по пути прозрения.
   Созерцание возникновения и исчезновения не является новой техникой: здесь перед нами древний путь, по которому прошли бесчисленные будды, бодхисаттвы и просветлённые прошлых времён. Это – техника, где мы останавливаем причину, чтобы предотвратить следствие. Что это означает – можно понять в терминах зависимого происхождения.

   Доктрина зависимого происхождения показывает, как вследствие чувства возникает страсть. Таким образом, прекращение чувства приводит к прекращению страсти, а прекращение страсти есть путь к нирване, к свободе. Весь этот процесс в целом приходит в результате уверенности, усилия и мудрости йогина. Йогин может внутри собственного ума увидеть, что прекращение чувства ведёт к невозникновению страсти, ибо в силу прекращения чувства прекращается возникновение желания. Такой конец скверны открывает возможность достижения нирваны уже в этой самой жизни.
   

Дальнейшая практика
 
медитируя о дыхании для приобретения сосредоточенности, а затем – или о сознании, как познающей способности, или о чувствах. Развив внимательность к сознанию или к чувствам, он начнёт видеть, как они пребывают в состоянии непрестанных перемен, в состоянии возникновения и ухода.
   До этого пункта медитация была направлена на восприятие возникновения и гибели сознания и чувства. Теперь йогин должен вполне осознать тот факт, что все пять агрегатов совместно возникают, совместно существуют и совместно растворяются.

   В самом начале, когда имеет место возникновение сознания, агрегат формы внутри органа зрения уже принял участие в его возникновении; одновременно сыграло свою роль и чувство, регистрируя приятное, неприятное, терпимое или нетерпимое, нейтральное, желательное или нежелательное качество. Не остаётся в бездействии и восприятие, потому что оно отмечает или постигает форму, цвет, длину, тон, высоту, скорость и т. д. Для выполнения своей функции выступает вперёд и преднамеренная деятельность, направляя орган зрения к видимым объектам, орган слуха – к звуку, орган обоняния – к запаху, орган вкуса – ко вкусу, осязание тела – к прикосновению, орган ума – к мыслям, идеям и прошлым переживаниям. Можно ясно увидеть, что в любом и каждом явлении одновременно возникают или появляются все пять агрегатов, каждый из которых играет свою роль. Необходимо с особенной силой подчеркнуть тот факт, что все они затем одновременно кончаются. Всё наше тело и ум суть просто пять агрегатов, возникающих и гибнущих вместе в одно и то же время. Поэтому можно видеть, что кроме пяти агрегатов, которые возникают и гибнут в этом процессе, нет никакого постоянного «я», нет «вас», нет «мужчины», «женщины» или «личности».

   По мере углубления медитации йогин в конце концов достигнет ступени, на которой воспринимает лишь явления возникновения и исчезновения – и ничего более. Всё, что он познаёт вокруг себя, во всех направлениях и областях, оказывается только этим явлением. Он не видит ничего, относящегося к содержанию чувства или сознания. При возникновении сознания уха он воспринимает только его возникновение и гибель. Сходным образом, когда возникает сознание носа, он воспринимает не его содержание, а только возникновение и гибель. Когда возникают сознание языка, тела и ума, они воспринимаются только как возникновение и гибель.

   Во всех физических и психических явлениях то, что он воспринимает, оказывается преходящим, непостоянным и изменчивым. Его восприятие и познание формы, чувства или сознания, как непостоянного и неустойчивого, становятся столь прочными, что внутри него возникает чистое постижение трёх признаков: он видит истину непостоянства, страдания и отсутствия «я». Насыщенный этим постижением, он видит агрегаты такими, каковы они есть в действительности –их непрестанно терзают возникновение и гибель. Воспринимая непостоянство в большей степени, он испытывает большее отвращение к агрегатам. Желание или влечение к нынешним или будущим агрегатам ослабевает, когда он переживает душевные муки, вызванные истиной неудовлетворительности, непостоянства и отсутствия «я».

   Как раз в этом пункте у йогина преобладает стремление к освобождению от страдания, к тому, чтобы избавиться от кругов перерождения в сансаре. Теперь он созрел для переживания прекращения этого процесса и для высочайшего блаженства – нирваны. Переживание нирваны и мудрость, возникающая из виденья истинной природы агрегатов, устраняет ложные взгляды, в особенности привязанность к идее «я». Когда устранены ложные взгляды, уменьшаются также страсти и самообольщения; тогда цикл зависимого происхождения оказывается разрушен.
  возникновение и гибель всего тела и ума есть благородная истина о страдании; познание её есть нирвана. Искоренение привязанности приносит прекращение страдания и окончание процесса рождения, старости, смерти.

   Поэтому медитация, или созерцание возникновения и гибели агрегатов, покрывает все четыре благородные истины в целом. Это прозрение есть истинная цель випассаны. Следует как можно скорее начать практику медитации випассаны. Надобно помнить, что этому веку сильного давления неминуемо свойственна опасность болезни и смерти – и соответственно этому медитировать. Практика випассаны есть единственный способ предупредить любые скрытые опасности в следующем рождении и положить конец страданию в самой этой жизни.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

137

http://s48.radikal.ru/i120/1306/71/bc0588f713e2.jpg

Существенные элементы практики дхармы Будды У БА КХИН

ГЛАВА 13. У БА КХИН

   У Ба Кхин –выработал наиболее действенную технику для практики медитации випассаны. Эта техника включает проведение ума через всё тело; при этом особенное внимание обращено на постоянно меняющуюся игру ощущений, доступную восприятию.
  его метод практики является прямым и интенсивным.

   Эта специфическая практика состоит в том, что после развития некоторого объёма сосредоточенности внимание систематически проводится по всему телу, и практикующий осознаёт наличествующие в нём физические ощущения. Наблюдая эти ощущения, медитирующий развивает всё более чёткое осознание аниччи, свойства непостоянства.

по мере того, как практикующий всё глубже проникает в природу реальности, наблюдая аниччу и подходя к действительному состоянию непостоянства, возникает другой способ существования, другой «элемент» (буквальное значение слова «дхату»), который на самом глубоком уровне бытия приходит в соприкосновение со скверной и искореняет её. Такова концептуализация процесса; его нельзя объяснить, но он доступен переживанию.

   «С осознанием истины аниччи, непостоянства, а также связанных с ней истин страдания и отсутствия „я“, он (изучающий) развивает в себе то, что мы можем назвать искрящимся светом ниббана дхату; это особая сила, которая рассеивает всяческую нечистоту, все яды, продукты дурных действий, являющиеся источником его физических и духовных болезней. Точно так же, как сгорает зажженное топливо, отрицательные силы (нечистота или яды), находящиеся внутри практикующего, устраняются при помощи ниббана дхату, который он порождает истинным осознанием аниччи в ходе своей медитации…».

   «То, что существенно в буддизме, – это постижение проявления и растворения пяти агрегатов. Только с развитием ниббана дхату, следующим за подлинным пониманием аничча, воздействие ниббана дхату на внутреннюю нечистоту создаёт ощущение горения, которое, во всяком случае, не должно продолжаться долго». Следовательно, можно понимать ниббана дхату как силу, порожденную осознанием аниччи, действительным медитативным переживанием непостоянства. Здесь налицо процесс очищения, и этот процесс ведёт медитирующего к переживанию мира нирваны внутри самого себя. Тут – самая суть учения.

   У БА КХИН
   «Существенные элементы практики дхармы Будды»

в человечестве столь сильно влияние чувственности, что в нормальных условиях мы склонны забывать о том, чем нам приходится платить за эту чувственность.
Чем сильнее мы привязаны к личности, тем сильнее страдание.

человек предвидит все свои страдания и горести, которым ему предстоит подвергнуться; но он подавляет предвиденье ради мгновенных чувственных наслаждений, которые суть лишь случайные огоньки во тьме. Не будь этого заблуждения, которое удерживает его от истины, он, несомненно, пробился бы к пути освобождения от циклов жизни, страдания и смерти.

Существо калапа оказывается сформированным только тогда, когда все восемь природных элементов собраны вместе; иными словами, мгновенное сосуществование этих восьми элементов поведения создаёт массу – и создаёт её только на это мгновенье. По размерам калапа в десятки тысяч раз меньше частицы пыли; промежуток жизни калапа составляет мгновенье; а время миганья глаза составляет триллионы таких мгновений. Все эти калапы находятся в состоянии непрерывных изменений, текучести. Изучающий, достигший развития в медитации випассаны, может почувствовать калапы в виде потока энергии. Человеческое тело – это не неподвижное образование, а континуум сосуществования материального агрегата с жизненной силой.

атомы пребывают в состоянии возникновения и растворения, постоянных изменений. В соответствии с этим фактом мы должны принять концепцию Будды о том, что все сложные предметы подвержены изменениям, разрушению, распаду.

   Для случайного наблюдателя кусок железа представляет собой неподвижную массу. Но ученый знает, что он состоит из электронов, и все они находятся в состоянии непрерывного изменения, текучести. Если так обстоит дело с куском железа, то что же можно утверждать о жизни организма, скажем, о человеке? Изменения, имеющие место внутри человеческого тела, должны быть более бурными. Но ощущает ли человек внутри себя колебательные вибрации? Чувствует ли когда-нибудь он, что его тело – это всего лишь энергия и вибрации?

Каким будет отражённое воздействие на психику человека зрелища, в котором он интроспективно усматривает в своём собственном теле наличие лишь энергии и вибраций?
обладая господством над материей, человек всё ещё не имеет власти над своим умом.

   Наслаждение, рождённое чувственностью, ничтожно в сравнении с восторгом внутреннего мира ума, который приобретается в процессе буддийской медитации.; чувственные наслаждения подобны расчесыванию зудящего места. В то же время восторг медитации при всех обстоятельствах свободен от затруднений и страданий. для вас будет трудно понять, на что похожа подлинная радость. Но я знаю, что вы тоже можете почувствовать эту радость, можете ощутить её вкус для сравнительной оценки. Поэтому нет причины предполагать, что буддизм учит чему-то такому, что заставит вас чувствовать себя несчастными в этом кошмаре страдания. Пожалуйста, возьмите от меня эту практику, чтобы она дала вам возможность спасения от нормальных условий жизни; это как бы лотос в пруду кристальной воды, не затрагиваемый окружающим его пламенем. Медитация даст вам тот «внутренний мир», который принесёт удовлетворение: вы не только выходите за пределы сферы «ежедневных затруднений», свойственных этой жизни, но также медленно и надёжно выйдете за пределы ограничений самой жизни, за пределы страданий и смерти.

именно душевные силы действий, или санкхара, влияют с течением времени на каждого человека. Они становятся причиной продолжающегося потока ума и материи, причиной происхождения внутреннего страдания.

   Только законченный святой, только арахат способен полностью понять истину страдания. Когда же постигнута истина страдания, автоматически оказываются разрушенными причины страдания; таким образом, человек в конце концов приходит к прекращению страдания и боли. Что является самым важным в понимании дхармы, – так это постижение истины страдания, боли, благодаря процессу медитации в соответствии с путём, установленным Буддой.
   Что же тогда такое этот путь, ведущий к угасанию страдания? Этот путь –добродетель, медитация, мудрость.

   Медитация

   1. Правильное усилие;
   2. Правильная внимательность;
   3. Правильная сосредоточенность.
   Конечно, правильное усилие является необходимым предварительным условием для правильной внимательности. Если практикующий не сделает решительного усилия, чтобы сузить диапазон мыслей своего колеблющегося и неустойчивого ума, он не сможет ожидать упрочения этой внимательности, которая в свою очередь помогает благодаря правильной сосредоточенности привести ум к состоянию заостренности и уравновешенности. Именно здесь ум становится свободным от препятствий, чистым и спокойным, просветленным изнутри и снаружи. В этом состоянии ум приобретает мощь и яркость. Практикующий переживает особый свет, который представляет собой психический рефлекс с незначительными колебаниями в степени яркости – от света звезды до света солнца. Для ясности скажем, что этот свет, отражающийся в умственном глазу в полной темноте, есть проявление чистоты, спокойствия и безмятежности ума.

   Психический рефлекс света означает внутреннюю чистоту ума; а чистота ума составляет сущность религиозной жизни буддиста, индуиста, христианина или мусульманина. Поистине чистота ума оказывается величайшим общим знаменателем всех религий. Любовь, которая является единственным средством для объединения человечества, должна стать наивысшим элементом; а это не может произойти, если ум не будет обладать трансцендентной чистотой. «Трепетную, дрожащую мысль, легко уязвимую и с трудом сдерживаемую, мудрец направляет, как лучник стрелу». Упражнять ум так же необходимо, как и упражнять физическое тело. Тогда почему же не дать упражнение уму, не сделать его чистым и крепким, так, чтобы можно было наслаждаться миром сосредоточенности, «внутренним миром джханы»?

   Когда внутренний мир начинает проникать вглубь ума, вы, несомненно, начинаете прогрессировать в познании истины. Именно наше переживание этого внутреннего мира и чистоты ума вместе со светом может быть укреплено всеми – при условии, что они обладают искренностью в цели
Однако успех в развитии силы сосредоточенности до совершенства зависит целиком от правильного усилия и правильной внимательности Достижение сосредоточенности и поглощенности, или вступительного состояния, является наградой.

   Когда, благодаря продолжительной практике, он полностью подчинил себе ум, он может вступить в состояние поглощенности.

   В буддизме нам предлагаются сорок методов сосредоточения, из числа которых наиболее значительным является анапана, т. е. сосредоточенность на входящем и выходящем дыхании, метод, который использовали все будды.

Ученику Центра медитации помогают развить сосредоточенность, доведи ум до заостренности, советуя устремлять внимание на участок верхней губы или основание носа, синхронизируя движение дыхания внутрь и наружу с безмолвным осознаванием вдоха и выдоха. символ жизни оказывается одним и тем же: это ритм, пульсация, или вибрация, скрытая внутри человека. дыхание представляет собой отражение этого символа жизни. В Центре придерживаются техники медитации анапаны, или внимательности к дыханию. Ее огромное преимущество состоит в том, что дыхание не только естественно, но также и доступно в любое время для того, чтобы прикрепить к нему сознание и исключить все посторонние мысли. Благодаря сосредоточенному и решительному усилию можно сузить диапазон мысленных волн сперва до пространства вокруг носа, затем до участка на верхней губе, далее – только до прикосновения теплоты дыхания, тогда как само дыхание становится все более поверхностным.

Нет причины, почему старательный ученик медитации не был бы способен добиться прочной заостренности ума в течение нескольких дней обучения. Когда эта медитация направлена по верному пути, всегда существуют показатели прогресса: это видимые зрительные символы, принимающие форму чего-то «белого» в противоположность чему-то «черному». Сперва они видны в форме облаков или волокон ваты, а иногда в форме белых образований, подобных дыму, паутине, цветам или дискам; но когда внимание становится более сосредоточенным, они появляются в виде вспышек или светящихся точек, или небольшой звездочки, или луны, или солнца. Если эти показатели появляются во время медитации, – конечно, при закрытых глазах, – тогда установление сосредоточенности следует считать бесспорным фактом. Тогда существенно важно, чтобы изучающий после каждого кратковременного периода отдыха возвращался как можно скорее к сосредоточенности с помощью показателя «света».

   «Как человек, совершающий путешествие на дикой лошади, неспособный удерживать вожжи, не уедет далеко, так и ученик – или ученица, – со слабой сосредоточенностью не достигнет хорошего прогресса в своей практике. Поэтому напоминаю вам, чтобы вы не стали жертвой своего ума, а укротили его при помощи революционного духа – и воспользовались им». Когда вы сможете сделать это, вы готовы к тому, чтобы включиться в медитацию випассаны, чтобы приобрести прозрение в конечную истину и насладиться великим миром нирваны. Если изучающий способен сосредоточить внимание на одной точке у основания носа с небольшой точкой света, остающейся на некоторое время неподвижной, тем лучше; потому что в этот период он достигает уровня ума, называемого вступительной сосредоточенностью.

   «Ум в своей глубинной сущности чист, – говорил Будда, – однако он становится загрязненным, поглощая нечистоту». Так же, как соленую воду можно очистить путем перегонки, так и изучающий, медитируя о дыхании, в конце концов путем перегонки может освободить свой ум от нечистоты и привести его в состояние совершенной чистоты. Такова сила практики сосредоточенности.

https://a.radikal.ru/a09/2005/21/1adf96eb0439.jpg

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

138

   Мудрость

   1. Правильное устремление;
   2. Правильное понимание.
   Правильное понимание истины есть цель и задача буддизма; правильное устремление – это аналитическое исследование ума и материи, как внутреннее, так и внешнее, предпринятое для того, чтобы прийти к постижению истины. Ум называется так вследствие своей тенденции склоняться к объекту чувства. Форма называется так вследствие своего непостоянства, являющегося результатом беспрерывных перемен.
   Строго говоря, «ум» – это термин, прилагаемый к следующим явлениям:
   1. Сознание, виньняна;
   2. Ощущение, ведана;
   3. Восприятие, саньня;
   4. Энергия преднамеренных действий и психические качества, санкхара.
   Перечисленные элементы вместе с формой материальных состояний составляют то, что мы называем пятью агрегатами. Именно в этих пяти агрегатах Будда суммировал все психические и физические явления существования, которые в действительности являют собой континуум сосуществования ума и материи; но мирянин неправильно воспринимает их в виде личности, или «я».

   При наличии правильного устремления ученик, к тому времени развивший как бы мощную линзу сосредоточенности, направляет внимание на самого себя. При помощи интроспективной медитации он производит аналитическое исследование сначала природы материи, а затем ума и психических факторов. Он чувствует, а временами также и видит калапы в их истинном состоянии. Он начинает понимать, что как материя, так и ум пребывают в непрерывных изменениях; они непостоянны и лишены устойчивости. С нарастанием способности к сосредоточению природа внутренних сил практикующего все более и более оживляется. Он более не может отрицать, что пять агрегатов являют собой страдание; а он жаждет состояния превыше страдания. Благодаря постоянной практике он в конце концов сможет выйти из оков страдания, перейти из состояния бытия этого мира в надземное состояние, в поток нирваны. В этом пункте он становится свободным от «я», от сомнений и от привязанности

Затем благодаря постоянным усилиям в практике йогин перестает ощущать какую-либо страсть или гнев. Наконец он переживает полную свободу состояния арахата, как свою конечную цель. Каждый из тех, кто пережил нирвану, может повторить это переживание столько раз, сколько пожелает, перейдя к ступени плодов, которая приносит ему «внутренний мир нирваны».
   Этот «внутренний мир», тождественный нирване, не имеет параллелей, ибо являет собой состояние превыше нашего мира. В сравнении с ним состояние поглощенности, или внутреннего мира, о котором я упоминал ранее, говоря о сосредоточенности, оказывается совершенно ничтожным. «Внутренний мир джханы» все еще будет удерживать практикующего на здешних планах существования, тогда как «внутренний мир нирваны» уводит его за пределы всех планов существования.
   Развитие мудрости и конечного прозрения в то, что является истиной существования и нирваной, непосредственно основано на практике медитации.

В нашем центре, когда изучающий достиг некоторого уровня сосредоточенности, – предпочтительно уровня вступительного самадхи, – после выполнения в течение нескольких дней медитации на дыхании, курс подготовки изменяется в сторону випассаны, или прозрения. Этот курс требует применения уже развитого увеличительного стекла сосредоточения и включает в себя рассмотрение внутренних склонностей, всего, что существует внутри самой личности. Изучающего учат приобретению чувствительности ко внутренним процессам организма; благодаря этому он переживает реакции, происходящие внутри всех живых существ.

Когда изучающий погружен в такие ощущения, которые суть продукты природы, он приходит к физическому и душевному постижению той истины, что все его физическое существо – это в конечном счете изменяющаяся масса. Таково фундаментальное понятие непостоянства в буддизме – природа изменения, которая проявляется во всем, что существует во вселенной – в одушевленных или в неодушевленных предметах. Он также переживает естественное следствие этого факта – понятие страдания становится тождественным самой жизни. Это оказывается справедливым в силу того факта, что вся структура какого-либо существа составлена из атомов, калап; и все эти атомы пребывают в состоянии постоянного разрушения.

Последнее понятие, которое становится ясным, – это понятие об отсутствии «я». Мы называем «веществом» то, что нам кажется веществом; но в действительности неизменного вещества, как такового, нет. По мере того, как курс медитации идет все дальше, изучающий приходит к постижению того обстоятельства, что в его так называемой личности нет субстанциональности, что нет такой вещи, как ядро существа. В конце концов он отбрасывает от себя всякий эгоцентризм – как по отношению к уму, так и по отношению к телу. Тогда он выходит из состояния медитации с новым взглядом на жизнь, живо реагируя на тот факт, что все, происходящее во вселенной, подвержено фундаментальным законам причины и следствия. Он познает своим внутренним зрением иллюзорную природу отдельной личности.

Если вы знаете непостоянство, вы поистине знаете также истину страдания и истину отсутствия «я», ибо все три свойства проявляются вместе.
   Следовательно, непостоянство является существенным фактором, который во время практики необходимо пережить и понять в первую очередь.
Только при помощи личного переживания и понимания природы непостоянства, как процесса вечной перемены внутри вас самих, вы сможете понять эту истину.

Это невидимое нечто, которое мы называем «санкхара», или «силы действия», есть продукт ума, с которым связано каждое действие; этот продукт не обладает качеством протяженности. Вся вселенная насыщена силами действия всех живых существ.

теория жизни происходит из этих сил, и каждый индивид постоянно поглощает силы собственных действий, в то же время освобождая новые силы действий, проявляющиеся в поступках, словах и мыслях, создавая, так сказать, нескончаемый цикл жизни, символом которого являются пульсация, ритм, вибрация. Постоянно имеет место накапливание кармы, которое становится источником энергии, поддерживающей жизнь; а эту жизнь неизбежно сопровождают страдание и смерть. а поскольку карма исходит из вечно меняющегося ума, ее следствия с необходимостью также должны быть изменчивыми. Именно при помощи силы, присущей пониманию непостоянства, страдания и отсутствия «я», мы способны избавиться от кармы, накопившейся на нашем личном счете. Ежедневно мы своими действиями создаем новую карму; и лишь при помощи развития прозрения в непостоянство мы сможем проникнуть в этот процесс.

Избавление от всей массы собственной кармы может занять время целой жизни, а иногда и больший промежуток. Тот, кто избавился от всей кармы, приходит к концу страдания, потому что к этому времени нет никакого остатка, дающего необходимую жизненную энергию для удержания человека в какой-либо форме жизни. Здесь тот конец страдания, которого достигли Будда и арахаты ко времени окончания их жизни, когда они пришли в состояние конечной нирваны. Для нас, для тех, кто заняты медитацией випассаны, будет достаточно, если мы сможем очень хорошо понять непостоянство и достичь первой ступени просветления, если мы начнем ограничивать время жизни, в течение которого нам придется продолжать испытывать страдания.

   Для прогресса в медитации випассаны изучающий должен продолжать познавать непостоянство как можно более длительное время. Будда дал совет – сохранять осознание непостоянства (или страдания, или отсутствия «я») во всех положениях тела – сидя, стоя, лежа или при ходьбе. Постоянное осознание непостоянства, а также страдания и отсутствия «я» составляет тайну успеха. Последние слова Будды, произнесенные как раз перед последним вздохом и переходом в паринирвану, были: «Распад и непостоянство свойственны всему сложному. Прилежно добивайтесь собственного спасения». в этих словах выражена сущность всех его поучений за сорок пять лет жизни после просветления. Если вы будете поддерживать внутреннее осознание непостоянства, присущего всем составным вещам, вы, несомненно, с течением времени достигнете цели – освобождения.

   Тем временем, по мере того, как вы растете в понимании непостоянства, ваше прозрение в то, что «истинно по природе», будет все большим и большим. Дело дойдет до того, что в конце концов вы освободитесь от какого бы то ни было сомнения относительно трех свойств – непостоянства, страдания и отсутствия «я» – и лишь тогда достигнете положения, позволяющего двигаться вперед к своей цели.
   Теперь, когда вы знаете, что понимание непостоянства является первым существенным фактором, вам следует как можно более непрерывно сосредоточиваться с ясным умом на том, что означает непостоянство. Вы отчетливее увидите, что подлинное значение непостоянства – это разрушение. Такова глубинная природа всего, что существует во вселенной, как одушевленного, так и неодушевленного.

   Знать, что самое наше тело состоит из мельчайших калап, и все они пребывают в состоянии изменения, – это знать истину природы изменения или разрушения. Природа изменений, или распада, или непостоянства, вызванного непрерывным разрушением, есть неудовлетворительность, истина страдания. Калапы все время разрушаются и замещаются; но только тогда, когда вы переживете это изменение как страдание, вы придете к постижению четырех благородных истин, на которых сделан такой упор в учении Будды. Почему это так? Потому, что когда вы постигли тонкую природу страдания, от которого вы не в состоянии избавиться даже на мгновенье, вас по-настоящему испугает самое ваше существование с телесной материей и умом; оно вызовет у вас отвращение, неприязнь; вы станете искать способ выйти из него в состояние превыше его ограничений, превыше цикла ежемгновенных перерождений, в состояние, открывающееся после окончания страдания. Вы сможете как бы уловить на вкус, что напоминает это состояние, даже будучи еще человеком, если достигнете ступени вхождения в поток, когда благодаря достаточной практике вы вступите во внутреннее состояние безусловного мира нирваны.

Медитация випассаны заключает в себе также созерцание изменчивой природы элементов мысли, или внимание, направленное на процесс изменения материи. Иногда внимание окажется сосредоточенным только на непостоянстве материи, иногда – только на непостоянстве мысленных элементов. Когда мы созерцаем непостоянство материи, мы постигаем также, что элементы мысли, возникающие одновременно с осознанием непостоянства материи, тоже находятся в состоянии перехода, изменения. В этом случае мы можем понять непостоянство как материи, так и элементов мысли, ума.

   Все, сказанное мною до сих пор, относится к пониманию благодаря телесным ощущениям непостоянства – процесса изменчивости материи, а также и элементов мысли, зависящих от таких изменяющихся процессов. Вместе с тем вам следует знать, что непостоянство можно понять и через другие виды чувств. Осознание непостоянства может быть развито при помощи чувств (в данном случае имеются в виду телесные ощущения):
   благодаря соприкосновению видимой формы с чувственным органом глаза;
   благодаря соприкосновению звука с чувственным органом уха;
   благодаря соприкосновению запаха с чувственным органом носа;
   благодаря соприкосновению вкуса с чувственным органом языка;
   благодаря соприкосновению мысли с чувством ума.

Фактически мы можем развить понимание непостоянства при помощи любого из шести органов чувств. Однако на практике мы находим, что из всех видов внешних чувств осязательные ощущения, возникающие при соприкосновении с составными частями тела в процессе изменения, охватывают наилучшее пространство для интроспективной медитации. Дело не только в том, что осязательные ощущения, возникающие благодаря трению, радиации и внутренней вибрации калап во время прикосновения к составным частям тела, оказываются более ощутимыми, нежели другие виды чувств; поэтому начинающий практику медитации випассаны может легче всего прийти к пониманию непостоянства при помощи телесного чувства. мы избрали телесное чувство средством для быстрого понимания непостоянства.

Для любого отдельного человека открыта возможность испробовать другой способ; но я советую практикующему хорошо утвердиться в понимании непостоянства при помощи телесного ощущения до того, как он предпримет попытку испытать другие виды чувств. Как бы там ни было, медитация випассаны, как указано выше, занята внимательностью по отношению к процессу изменений от мгновенья к мгновенью; мы нашли, что прикосновение, телесные ощущения и шесть органов чувств являются наилучшим средством для развития этой внимательности.

   В нашем центре, когда направление медитации изменяется с дыхания на осознание непостоянства, учитель учит медитирующего специфической формуле начала практики – процессу прохождения внимания по всему телу, часть за частью, чтобы почувствовать непостоянство всякого прикосновения и ощущения. По мере того, как продолжается осознание непостоянства, медитирующий увидит, как сила его сосредоточенности и внимательности способна освободить течение энергии внутри тела. Тогда внимание пробегает по телу быстрее и с большей ясностью. Когда тело становится более чистым для потока энергии, когда более явственным становится непостоянство всех ощущений, равно как их болезненность и отсутствие в них «я», фокус внимания медитирующего перемещается в центр, в сердце. Тогда внимательность и сосредоточенность на изменяющихся ощущениях и чувствах настолько усиливаются, что все ощущения, даже движения ума, переживаются как изменчивые, как вибрации. Восприятие мира в целом, материи и ума, сводится к различным уровням вибраций в постоянном состоянии изменений. Медитирующий переживает утончение, благодаря випассане он проникает в глубь существования и видит истинную его природу. Именно эта ясная проникновенность приводит его к прекращению постоянного изменения от мгновенья к мгновенью, к миру нирваны.

Практикующий не должен заглядывать вперед на какое-либо достижение прозрения, потому что это отвлечет его от непрерывного осознания непостоянства, которое лишь одно способно привести его к наивысшей истине – и приведет к ней.
   Медитирующий, продолжая практику до конечного проникновения в дхарму Будды, может по-настоящему понять шесть атрибутов дхармы:
   1. Дхарма не есть результат предположения или выдумки; это следствие личных переживаний; она точна в любом отношении.
   2. Дхарма производит благотворное действие здесь и сейчас для тех людей, которые практикуют ее в соответствии с техникой, разработанной Буддой.
   3. Воздействие дхармы на практикующего ее человека оказывается немедленным; оно проявляется в ее способности устранить причину страдания по мере того, как возрастает понимание истины.
   4. Дхарма способна выдержать проверку со стороны тех, кто пожелает ее проверить. Они смогут на собственном опыте узнать ее благотворные последствия.
   5. Дхарма есть часть нашей собственной личности, а потому она выдерживает любое исследование.
   6. Плоды дхармы могут быть полностью пережиты любым медитирующим, который достигнет, по крайней мере, первого переживания просветления. Внутренний мир нирваны доступен для всех «благородных учеников»; они могут вкусить его во всякое время, когда только пожелают. Они добиваются доступа к тому состоянию мира, которое называется «плодом», достигают надземного сознания, связанного с миром нирваны, где ни одно чувство не может быть пробуждено через какой-либо из центров. В такое время тело выпрямляется; это состояние совершенного физического и душевного спокойствия. Мир нирваны есть высочайшее блаженство.

   Первоначальная цель випассаны состоит в том, чтобы «активизировать непостоянство» в самом себе или пережить свое внутреннее «я» в непостоянстве и прийти в конце концов к состоянию внутреннего и внешнего покоя и равновесия. Это достигается, когда практикующий поглощен чувством внутреннего непостоянства.
   (выражение «активизировать непостоянство»; имеет тот смысл, что в то мгновенье, когда осознание сможет полностью пережить действительное ощущение аниччи, внутри умственно-телесного континуума происходит быстрое растворение, описанное, как «падение дождя на поверхность озера». В это мгновенье ум порождает силу очищения, ниббана дхату).

Непостоянство заключено внутри каждого из нас, внутри каждого человека; оно существует вместе с ним; просто взгляните внутрь самих себя, и вы переживете его. Когда мы сможем почувствовать непостоянство, сможем пережить его, когда мы сможем оказаться поглощенными непостоянством, мы сможем по своему желанию отсечь себя от внешнего мира мысленной деятельности. непостоянство оказывается драгоценнейшим сокровищем жизни, которое следует беречь как зеницу ока, чтобы создать для себя собственный резервуар спокойной и уравновешенной энергии. Оно поражает в самый корень физические и душевные болезни практикующего и мало-помалу удаляет из него все дурное, устраняет самые источники таких физических и душевных расстройств.

Непостоянство не сохраняется для людей, отказавшихся от мира и ведущих бездомную жизнь. Медитирующий должен поставить перед собой цель: как только представится время или возможность для дальнейшего прогресса, ему надо достичь уровня познания природы быстрой изменчивости всех материальных и психических явлений. Если он достигнет этого уровня, у него будет мало проблем (или совсем их не будет), потому что тогда он сумеет переживать непостоянство без большого беспокойства, почти автоматически. В подобном случае непостоянство станет его основой, и он сможет возвращаться к нему в повседневной жизни, остается необходимым лишь стараться поддержать его. Однако у того, кто еще не достиг стадии прозрения, где видна быстрая перемена психических и материальных явлений, появятся известные трудности; в его жизни возникнут как бы боевые действия между внутренним непостоянством и внешней физической и психической деятельностью. Поэтому для него будет разумным придерживаться принципа: «Работать, пока работаете, играть, пока играете».

Нет необходимости все время активизировать непостоянство, достаточно ограничить практику регулярными периодами, отведенными для этой цели днем или ночью. В такое время следует предпринимать попытки удерживать ум и внимание внутри тела, а осознание – исключительно на непостоянстве. Осознание непостоянства должно быть ежемгновенным, настолько непрерывным, чтобы не допускать внедрения каких-либо дискурсивных или отвлекающих мыслей, которые определенно оказывают разрушительное влияние на прогресс.

   Если это невозможно, возвращайтесь ко внимательности к дыханию, поскольку сосредоточенность является ключом к способности активизировать непостоянство. Следовательно, для внимательности к непостоянству сосредоточенность должна быть хорошей; если сосредоточенность оказывается превосходной, осознание непостоянства тоже будет превосходным. Для культивирования непостоянства нет никакой особой техники – кроме культивирования внимания, направленного на предмет медитации. Это означает направить внимание назад, к телесному чувству, чтобы ощутить непостоянство на теле или внутри него. Сперва оно должно почувствоваться в тех областях, куда мы способны легко погрузить внимание. Это может означать перемену сферы внимания – от одного места к другому – от головы к ногам, от ног к голове; а по временам надо погружать внимание внутрь. Надо ясно понять, что при этом никоим образом не следует руководствоваться анатомией, а направлять его к месту прямого переживания в виде ощущения форм материи, калап, и природы их постоянных изменений.

   При соблюдении этих указаний прогресс несомненен. Степень его зависит от способностей и от преданности работе медитации. Если практикующий достигнет высоких уровней сосредоточенности и мудрости, его способность понять три свойства – непостоянство, страдание и отсутствие «я» – возрастет; соответственно он будет приближаться к цели, к просветлению, которое должен иметь в виду каждый человек.
   люди сегодняшнего дня не верят в утопии; они ничего не примут на веру, если при этом не получат хорошие, конкретные, прямые, личные результаты – здесь и сейчас.

Будда говорил: «Мир создан умом». Поэтому ум преобладает над всем. Возьмемся же за изучение ума и его свойств – и мы разрешим проблему, которая ныне стоит перед миром.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

139

http://s48.radikal.ru/i120/1306/71/bc0588f713e2.jpg

о природе практики прозрения АЧААН ДХАММАДАРО

ГЛАВА 14. АЧААН ДХАММАДАРО

   В своей практике медитации ачаан Дхаммадаро подчеркивает внимательность к ощущению (он употребляет это слово редко, заменяя его словом «чувство»). Благодаря постоянной внимательности к изменяющимся ощущениям мы можем видеть все наши переживания как возникновение и исчезновение, происходящие от одного мгновенья к другому. Это ясно видно, объясняет он, потому что форма, а следовательно, и ощущение, является основой всех пяти агрегатов. Восприятие пяти агрегатов в их возникновении и исчезновении и есть то, что имел в виду Будда, предписывая нам внимательность к телу в теле, к чувству в чувстве, к уму в уме, ко дхарме в дхарме. Ачаан Дхаммадаро пользуется мгновенным осознанием ощущения, как воспринимаемого в теле, в чувствах, даже в тонких движениях ума, как прямым средством переживания внутренней истины. Объясняя развитие медитации, он описывает, как внимательность к ощущению приводит нас к переживанию всех чувств непосредственно в основании сердца; согласно традиции, сердце считается седалищем ума. Когда все переживания, даже ум, воспринимаются в виде отчетливых ощущений, возникающих и исчезающих в основании сердца, мы видим истину непостоянства, страдания и отсутствия «я». Это приводит нас к самой глубокой истине, к окончанию страдания, к переживанию нирваны.

   Вопросы и ответы о природе практики прозрения
   (на основе беседы ачаана Дхаммадаро)

   -  Вопрос. Не объясните ли вы нам для начала основной принцип буддизма?
   Ответ. Будда учил пути к высочайшему счастью и миру. Этому пути, ведущему от понимания страдания к его прекращению, он учил самым простым и прямым образом: это медитация внимательности. Внимательность является основой всей подлинной практики.
Книги отличны от практики; они только указывают на возможность прекращения страдания.; практика – это нечто иное. Она подобна действительной постановке опытов в лаборатории вашего собственного тела и ума. Когда практикующий медитирует под руководством учителя и вырабатывает совершенную внимательность и совершенную сосредоточенность, он полностью постигает этот путь внутри самого себя. Этого можно достичь благодаря постоянной бдительности, иными словами, если практикующий будет внимательным в каждое мгновенье по отношению к процессам тела, к чувствам, уму и объектам ума, т. е. к основаниям внимательности.

- Каков результат пути развития внимательности, медитации прозрения?  
   Ответ. Внимательность практикуется для того, чтобы постичь дхарму внутри себя. Неведенье и рассеянный ум – вот основа этого страдания. Все наши чувства – глаз, ухо, нос, язык, прикосновение и ум, – появляются в соединении с шестью объектами чувств. Когда возникает сознание, а внимательность отсутствует, познание объектов при помощи внешних ощущений ведет к приятному и неприятному чувству.
Будда говорил о необходимости развивать внимательность и сосредоточенность. Не можете ли вы сказать еще что-нибудь о сосредоточенности?

то, что в восьмеричном пути называется правильной или совершенной сосредоточенностью, – представляет собой сосредоточенность, развиваемую на основе мгновенной медитации прозрения. Только сосредоточенность от мгновенья к мгновенью, следующая по пути внимательности, разрушает скверну. Такая сосредоточенность развивается не при помощи неподвижного удерживания ума на одном объекте, а благодаря внимательности к изменяющимся телесным ощущениям, чувствам, сознанию и объектам ума. При надлежащей установке во внутреннем теле и в уме ежемгновенная сосредоточенность ведет к разрушению кругов повторного рождения. Благодаря этой сосредоточенности мы развиваем способность ясно видеть пять агрегатов – форму, чувство, восприятие, преднамеренное действие и сознание, т. е. то, что составляет общепринятое понимание «мужчины» и «женщины».

- как развивается ежемгновенная сосредоточенность?
   Ответ. Необходимо отметить два важных пункта. Во-первых, мы должны развивать прозрение через чувство, возникающее от соприкосновения с каждой дверью ощущения. Агрегат формы представляет собой основу для сосредоточенности в каждое мгновенье, результатом чего оказывается мудрость. Поэтому мы должны быть внимательны к ощущениям, или чувствам, возникающим при соприкосновении с чувственными основами глаза, уха, носа, языка, тела и психических формаций.

   Второй важный пункт состоит в том, что секретом успеха в медитации будет непрерывность. Медитирующий должен бороться за то, чтобы оставаться внимательным днем и ночью, в любой момент; таким образом он быстро развивает надлежащую сосредоточенность и мудрость. Сам Будда утверждал, что если медитирующий будет по-настоящему внимательным от мгновенья к мгновенью в течение семи дней и ночей, он достигнет полного просветления. Поэтому сущностью медитации прозрения остается непрерывная, ежемгновенная внимательность к ощущению, возникающему от соприкосновения со всеми шестью чувственными основами.

В чем отличие внимательности, о которой вы говорите, от нашего обычного состояния ума?
   Ответ. Каждый человек обладает некоторой степенью внимательности. Обыкновенная деловая жизнь –требует от нас, чтобы мы до некоторой степени были внимательными, или бдительными. Но эта внимательность ежеминутно сменяется длинными промежутками забывчивости. Человек, совершенно лишенный внимательности, безумен, полностью рассеян, недоступен для контакта. Но все это относится к той обыденной внимательности, которую называют земной или мирской. Для достижения нирваны внимательность должна быть надмирной. Благодаря этой точной внимательности, обращенной на тело, на ум и объекты ума, мы внутри самих себя можем понять всю вселенную. Для такого постижения нам нужно сделать только одно: установить непрерывную внимательность в теле во всех положениях, при движениях и при неподвижности.

  - Как эта практика относится к восьмеричному пути Будды?
   Ответ. Всякий раз, когда налицо правильная внимательность, она автоматически сопровождается правильной сосредоточенностью и правильным пониманием, двумя другими существенными элементами восьмеричного пути. Практически это означает именно то, что восьмеричный путь развивается, когда мы установили правильную внимательность к телу, чувству, уму и психическим явлениям до пункта, где отчетливо переживаем чувство соприкосновения в этих четырех пунктах наблюдения. Это означает в особенности внимание, направленное на мгновенное возникновение и прекращение нашего переживания. Внимательность к любому из этих четырех аспектов тела и ума одинаково хороша, поскольку все они основаны на агрегате формы.

   Вместо того, чтобы отвечать еще на другие вопросы, разрешите мне более детально объяснить практику. Внимательность может наличествовать в данное время лишь на одном из четырех оснований. С установлением внимательности и сопровождающих ее сосредоточенности и понимания медитирующий будет способен увидеть четыре элемента, которые составляют форму на основе каждого данного момента. Он также начнет различать между внутренним и внешним телом.

   Таковы два важных пункта. Помните, я сказал, что все четыре основания внимательности имеют в качестве своей первопричины агрегат формы. Поскольку дело обстоит так, мы подчеркиваем роль медитации, которая начинается со внимания к телу, как к своему фокусу. Мы должны развивать внимательность к шести внешним чувствам, переживая их, как тонкие ощущения, проявляющиеся в теле.

Будда в своей «Проповеди о внимательности» предписывал нам осознавать тело в теле, чувства в чувствах, ум в уме и дхарму в дхарме.
   Как можем мы быть внимательными к телу в теле? Что такое внутреннее тело, что такое внешнее тело? Внешнее тело состоит из четырех элементов – плотности, текучести, тепла и вибрации, или, по старой классификации, из земли, воды, огня и воздуха, взятых в соотношении 20: 12: 5:4. Это тело порождено и поддерживается кармой, которую мы создали своим неведеньем. Внешнее тело рождается, растет и разрушается; седеют волосы, выпадают зубы – и все это происходит против нашей воли. Наконец, после смерти тело, которое мы столь тщательно одевали и умащали благовониями, оказывается сожженным.

   Но Будда нашел способ преодолеть смерть. Его техника состояла в том, чтобы понять внутреннее тело с помощью внешнего. Во внутреннем теле он видел только пять агрегатов в состоянии постоянной текучести. Однако в нормальном состоянии желаний и привязанности внутреннее тело увидеть нельзя. Желания и привязанности создают иллюзию постоянства, а потому увидеть возникновение и исчезновение агрегатов становится невозможно. Отсюда оказывается необходимой практика внимательности. Целью практикующего должна быть способность увидеть возникновение и исчезновение агрегатов; он должен видеть этот процесс по возможности непрерывно. Обычному человеку это очень трудно. Поэтому он не видит истины и в самом себе. Только обладая достаточной сосредоточенностью и внимательностью, медитирующий может раскрыть истинные свойства внутреннего тела. Тогда медитирующий сам для себя почувствует истину Будды.

   Чтобы увидеть внутреннее тело, медитирующий должен наблюдать внешнее, или общепринятое, тело при помощи ума. Необходимо устанавливать внимательность всякий раз, когда существует ощущение, – например, при вытягивании и сгибании. Благодаря непрерывному и четкому осознанию этого ощущения мы затем уясним истинное свойство непостоянства во всех положениях тела и при всех движениях. Тогда мы увидим, как тело ежемгновенно возникает и исчезает; и как только мы постигнем этот факт, мы увидим истинное внутреннее тело, увидим пять агрегатов. Постижение внутреннего тела и есть правильное усилие. Поэтому надо проследить четыре основания внимательности в своих ощущениях внутри тела, а не вне его. Их необходимо переживать, видя тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме и дхарму в дхарме.

   Внимательность к телу есть первый аспект медитации прозрения; следующим будет внимательность к чувству. Существует пять видов чувств: 1) приятное телесное чувство; 2) неприятное телесное чувство; 3) приятное душевное чувство; 4) неприятное душевное чувство; 5) чувство безразличия. Иметь переживание чувства этого типа на обычном уровне – внешнее чувство. Под «обычным уровнем» мы понимаем обыкновенную привязанность к удовольствию и отвращение к боли. Привязанность может существовать, причем мы даже и не осознаем ее, а если и осознаем, то не признаемся в ней открыто. В таком случае привязанность существует как бы в более дремлющем состоянии. Однако каждое переживание всегда представляется переживанием некоего «я»; а это означает, что существует привязанность. Она приходит вследствие отождествления с чувствами, вследствие убежденности в том, что они суть «я», «мое», «я сам».

   Медитация прозрения приводит нас к познанию внутреннего чувства. Благодаря разрушению страстей и отождествления практикующий может пережить внутреннее чувство. Чувство «я страдал» показывает наличие отождествления с внешним чувством. Для того, чтобы проявить понимание, медитирующий должен под внешним чувством увидеть внутреннее, или пять агрегатов. Везде, где существует соприкосновение, возникает чувство; а там, где налицо чувство, возникает страсть; там, где существует страсть, возникает и привязанность; она возникает у всех шести дверей внешних чувств. Если практикующий видит чувство в чувстве, он способен покончить с привязанностью. Медитирующий должен видеть внутреннее чувство, установив осознание во всех четырех основаниях внимательности к ощущениям, как переживаемым в теле, в чувствах, в уме и в объектах ума. Таким образом он постигнет, как возникает чувство, основанное на агрегате формы.

   Хотя Будда учил медитации у всех дверей чувственных ощущений, легче всего наблюдать чувства через телесные ощущения. Это можно увидеть в любой позе. К примеру, когда медитирующий находится в сидячем положении, ему следует сосредоточиваться на той части туловища, которая касается почвы, и переживать ощущение соприкосновения. По мере того, как медитация все более сосредоточивается на соприкосновении, он увидит, как будут возникать чувства пяти видов там, где имеет место соприкосновение, основанное на агрегате формы.

   Когда мы видим форму, как основу чувства, а также видим форму и тело непостоянными, чувство будет видно также как непостоянное. Расширяя это прозрение, медитирующий постигнет, что все агрегаты, включая агрегаты восприятия, факторы ума и само сознание, также непостоянны. Они непостоянны, неудовлетворительны и не содержат неизменного «я». В силу наличия привязанности до практики медитации эти три свойства не ощущаются. Но как только привязанность оказывается разрушенной, мы можем в своем собственном теле постичь переживание четырех благородных истин.

   Теперь нам необходимо понять, как во время медитации быть внимательными к уму – ко внешнему и ко внутреннему. Внешний ум означает поверхностный ум, который имеет дело со внешними объектами, тот ум, который думает о своем доме, о жене, о детях, о будущем и так далее. Иными словами, это ум, который думает обо всем и не переживает пяти агрегатов непосредственно. Внешний ум сопровождается страданием, вызванным страстными желаниями, жадностью, различением и тому подобными качествами.

   Для того, чтобы познать внутренний ум, мы должны искать его, пользуясь в качестве основы агрегатом формы, как мы делаем это в случае чувства. Лучше всего это производится при помощи созерцания чувства, возникающего от касания ума, т. е. при помощи созерцания тонкого телесного ощущения, возникающего от ума. Там, где существует соприкосновение с каким-либо объектом через посредство любой из шести дверей внешних чувств, мы переживаем ощущение чувства, возникающее вследствие касания ума. Таким образом, благодаря этой процедуре, мы видим ум в уме; он известен, как внутренний ум. Созерцая чувство, возникающее из касания ума, мы поймем непосредственно пять агрегатов, а именно: агрегаты формы, чувства, восприятия, факторов ума и сознания; и мы увидим, как они всегда возникают и исчезают.

В этих случаях ум практикующего иногда становится пассивным, переживает блаженство, испытывает сладостные ощущения или даже впечатления свободы от скверны и уверенность в просветлении. Не позволяйте внимательности отклоняться от ощущения, возникающего из касания ума.

   Отмечая природу ощущения, возникающего при касании ума, медитирующий должен далее видеть, как возникает это ощущение и как сознание воспринимает вещи; медитирующий увидит, что сознание, возникающее в соединении с умом, познает вещи с большей ясностью, нежели сознание глаза, уха, носа, языка и тела. Далее медитирующий должен видеть, как функционируют различные внешние чувства; например, ему следует наблюдать за тем, как мы воспринимаем различные формы при помощи глаза, как вместе с сознанием появляется форма. Переживая этот процесс, как и все, что включено в зрение, он будет способен понять, что наш мир пуст и не содержит «я», или души. Это будет естественным результатом надлежащей медитации.

   Иногда в случае сильной внимательности и сосредоточенности, ум переживает состояние подъема и пустоты, как будто бы не существует нашего «я» ни внутри, ни снаружи. Такая пустота есть исход медитации, направленной на нирвану, как на объект; переживание ее означает культивирование непрерывной внимательности. Когда станет виден внутренний ум, мы увидим его, как группу или скопление множества элементов. При дальнейшем развитии прозрения можно воспринять перемену в каждое мгновенье мысли. Тогда наше чувство прочности, или чувство «я», оказывается разбито, тогда устанавливается чувство пустоты «я»; а это как раз служит разрушению мифа о душе. Такими же ясными становятся и другие формы существования. Когда позы тела находятся под постоянным внимательным наблюдением, мы видим тело, как основу боли. Тогда разрушается миф о счастье; тогда мы переживаем истинное страдание, внутренне присущее телу. Постижение непостоянства, которое видно ежемгновенно, возникающим и исчезающим в уме и в теле, автоматически разрушает миф о постоянстве. Медитирующий может в любом переживаемом явлении увидеть три свойства – непостоянство, страдание и отсутствие «я».

Будет ли человек хорошим или плохим, счастливым или несчастным, постигнет он нирвану или нет, – все зависит от ума. Нужно проявить правильные усилия в основании дхармы и увидеть истинную внутреннюю дхарму. Правильно сравнить внешнюю дхарму с географической картой, на которой указана внутренняя дхарма. Будда говорит, что внешняя дхарма являет собой сорок восемь тысяч аспектов учения, описанных в соответствии с особенностями психики разных индивидов. «Дхарма, которой я научил, сравнима с листьями в лесу. Но мудрый человек знает, как применить дхарму на практике, так что горсти дхармы, подобной горсти листьев, оказывается достаточно». Эта горсть листьев соответствует четырем основаниям внимательности. проповеди, или внешняя дхарма, важны и полезны, – но только для того, кто обладает мудростью и разумом. ему необходимо проникнуть во внутреннюю дхарму, пробиться сквозь внешнюю. Практикующие проникают во внутреннюю дхарму при помощи непрестанной внимательности к ощущению, возникающему из касания ума, которое оказывается главным ее объектом. Благодаря такой практике медитирующий увидит все истинные дхармы и агрегаты внутри самого себя. Именно по поводу этой техники Будда сказал: «Тот, кто видит меня, видит дхарму» и наоборот. Поэтому тот, кто видит тело в теле, ум в уме, чувство в чувстве и объекты ума в объектах ума, или дхарму в дхарме, понимает глубокий смысл этих слов.

   Все дхармы лишены какого бы то ни было «я», какой-либо души. Внешние дхармы, понятия и слова, даже внутренние дхармы, пять агрегатов, составляющих часть нашей истинной природы, не имеют никакого постоянного «я». Когда дхармы оказываются видны и поняты, когда медитирующий проник сквозь них таким образом, он разрушает потребность в захвате. Тогда он чувствует благородный путь, который в дальнейшем уничтожает скверну и иллюзию «я».

   Для развития этой практики требуется только одно – вера и серьезность. Даже дети, пьяницы, безумцы, старики и совсем неграмотные люди могут развивать внимательность. Если существует вера в возможность просветления Будды и в четыре благородные истины, практикующий может двигаться далее по пути.
На это постижение способен любой человек, потому что истина внутренне присуща каждому живому существу. Тот, кто искренне занят практикой, по-настоящему поддерживает буддизм; и в этом заключена высочайшая заслуга.

   Мы должны обладать надлежащей решимостью, решимостью созерцать тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме и дхарму в дхарме – всегда пребывать в настоящем моменте. Мы должны практиковать все четыре основания внимательности. Желание возникает у всех шести дверей чувственных впечатлений. Таким образом внимательность во время созерцания, пользующаяся ощущением для того, чтобы покинуть желание у всех дверей чувств, есть ключ к практике. Она приведет к концу привязанности и к освобождению.

   Возьмемся серьезно за практику и освобождение. Мы не можем позволить себе собирать цветы, отойдя в сторону от пути, потому что наш путь еще потребует долгой ходьбы. Нас научили этому пути, чтобы мы освободились от страдания – и в результате от рождения, старости и смерти. Этот путь – тот самый, что ведет к нирване, к освобождению и прекращению страданий, к концу иллюзии «я», к миру.

  Детали метода практики

   Согласно четверичному пути внимательности, практика випассаны начинается с наблюдения за телом внутри нашего тела. Лучше всего сделать это, направляя внимание на центр кисти, между лучезапястным суставом и пальцами, поднимая кисть и предплечье. Движения должны быть небольшими, от трех до шести дюймов, из горизонтального в вертикальное положение; затем мы переводим кисть в начальное положение. Удерживайте внимательность (психический фактор) на тонком ощущении, которое возникает и прекращается в руке всякий раз, когда та движется. Сначала все выглядит так, как будто мы поднимаем руку обычным образом, потом, когда фактор внимательности в наблюдении за движением руки усилится, возникнет гораздо более отчетливое ощущение, нежели сначала; зачастую оно напоминает слабый электрический ток. Когда движение руки прекращается, ощущение исчезает. С нарастанием практики и внимательности возникает прозрение, так что медитирующий все отчетливее будет видеть, как при каждом движении руки в ней появляются ощущения и как они прекращаются. Далее сосредоточенность на этом ощущении и внимательность к нему приведут нас к тому, что мы увидим возникновение и исчезновение ощущения во всем теле. Это явление перенесет ощущение в основание сердца; данный факт означает, что медитирующий чувствует, как одновременно с возникновением и исчезновением ощущений в руке они возникают и исчезают также и в области сердца. Далее, после некоторой практики, способность сосредоточенности и внимательности сделается достаточно сильной для того, чтобы отмечать возникновение и исчезновение тонкого ощущения в сердце (у его основания) одновременно с любым другим ощущением, отмечаемым в теле. Ежемгновенное осознание ощущения движения руки будет приходить прямо к основанию сердца.

   Данный метод следует развивать и далее, применяя его во всех позах. Практикуя его непрерывно в течение целого дня, медитирующий может менять позы. Стоя, он должен быть внимательным к ощущению, возникающему при соприкосновении ступней с поч*громкий глас*. Если он практикует медитацию при ходьбе, ему нужно сделать усилие, чтобы отмечать мгновенные изменения ощущения в подошве двигающейся ноги. Медитируя в лежачем положении, следует направлять внимательность к ощущениям в тех местах, где тело соприкасается с матрасом.
   Во всех этих позах внимательность будет развиваться от грубого, непрерывного ощущения к более отчетливому восприятию возникновения и исчезновения всех ощущений в каждое мгновенье. С углублением внимательности медитирующий также будет более ясно отмечать одновременное возникновение и исчезновение ощущения в сердце. Тогда медитирующему уже не нужно двигать рукой, чтобы пережить ощущение у основания сердца.

   Следует продолжать практику как можно более непрерывно во всех позах. Тогда ощущения у основания сердца усилятся. Все двери чувственных впечатлений станут частью медитации. Сначала звуки будут слышны как нормальные. Затем они станут восприниматься в виде ощущений внутри барабанной перепонки. Наконец при сильной сосредоточенности и внимательности звуки будут отмечаться в форме телесных ощущений, возникающих и исчезающих у основания сердца.
   В медитацию будут вовлечены и другие органы чувств, еще более тонкие. В конце концов вкус, запах и зрение будут восприниматься как изменяющиеся ощущения – сначала внутри органа восприятия, затем у основания сердца. Использование внимательности к ощущению, когда оно приходит и уходит, является прямым орудием для отсечения привязанности к какой-либо форме или удовольствию при возникновении ощущения.

Ум, шестое ощущение, самое тонкое из всех, также приобретет большую отчетливость при возникновении и исчезновении. Затем медитирующий будет переживать ощущение, возникающее вследствие касания ума. Когда возникнет мысль, будет воспринято и особое ощущение у основания сердца; это чувство, возникающее вследствие касания ума. Теперь медитирующий будет обладать достаточной силой сосредоточенности, чтобы уловить движение ума от начала мыслей до их конца. Они также сумеют почувствовать путь ощущения по мере того, как ум движется от сердца, вверх, к задней стороне шеи и выше головы.

нужно оставаться сосредоточенным непосредственно на самом ощущении, когда оно переживается в центре сердца. В каждое мгновенье ясного внимания вы увидите процесс возникновения и ухода переживания. Может возникнуть мысль; но она быстро уйдет. Воспоминания, планы также уйдут. Все быстро уйдет, когда сила внимательности в настоящий момент ясно проникнет в ощущение бытия. При углублении практики мы становимся способны видеть даже более отчетливо различные оттенки внутреннего переживания и внешних форм, – пока не проникнем в истину нашего глубокого внутреннего переживания.

   То, что существенно для практики, – это чтобы медитирующий сохранял непрерывную внимательность к ощущениям во всех позах. Таким образом он будет переживать непосредственно тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме, объекты ума в объектах ума. Ощущение, касание и развитие ежемгновенного осознания при помощи основания сердца – вот ключ к практике.
   В конце концов медитирующий будет воспринимать ежемгновенное возникновение и исчезновение всех пяти агрегатов. Такое прямое переживание текучести агрегатов есть истина Будды. Когда ум в достаточной степени очищен, сосредоточен и уравновешен, медитирующий воспримет целый мир, все шесть внешних чувств, как одно ощущение у основания сердца. Тогда весь мир являет собой просто ощущение, или вибрацию, которая в каждое мгновенье возникает и полностью исчезает; и этот мир более не будет удерживать его.

Мы состоим исключительно из пяти агрегатов; каждое мгновенье они молниеносно возникают и исчезают. Весь мир, ныне воспринимаемый в виде изменчивых вибраций, непостоянен. Оно болезненно, это мгновенное рождение и умирание. Ощущение в любой из шести чувственных основ представляет собой боль. Рождение и смерть, возникновение и исчезновение… Наконец медитирующий переживет мир превыше рождения и смерти, нирвану. Это истинный путь Будды.
   Очень важно, чтобы мы использовали для практики свою возможность в этой жизни. Есть только один способ положить конец страданию. И да будет это учение благодеянием для всех! Да будут счастливы все создания!

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

140

ДАЛЬНЕЙШИЕ ВОПРОСЫ

Прогрессировать в дхарме можно и без интенсивной практики, просто благодаря развитию естественной внимательности

Когда наша интенсивная практика нераздельно слита с ежедневной внимательностью, ни один из аспектов нашей жизни не останется вне практики. Мудрость возрастет как при интенсивной, так и при повседневной практике.

. Одна из величайших шуток, применяемых учителем, состоит в том, что он скажет: «Мой путь – самый лучший, самый прямой, самый быстрый». Это придает изучающему достаточно веры для приложения энергии и усилия, чтобы поддержать практику, преодолевая неизбежные трудные места; благодаря этому он получает от нее результаты.

  Вопрос. И к чему все это приведет?
   Ответ. Это приведет к свободе; мы будем больше жить в данном моменте, полностью переживая то, что в нем заключено, не цепляясь за него, не приветствуя вещи своими предвзятыми мнениями, а видя их отчетливо такими, каковы они есть. Это приведет к освобождению от привязанностей, а потому и к меньшему страданию, к меньшему эгоизму, что означает большую любовь и радость, большее сострадание к другим существам, более мягкое течение в том, что есть. Отсюда придет признание того факта, что наше собственное существо – этот самый умственно-телесный процесс; за всем этим ничего нет; не надо ничего делать, не надо ничего приобретать.

Арахат всегда внимателен от мгновенья к мгновенью; ни одно мгновенье не проходит для него без полного осознания. Жизнь арахата – это жизнь тотальной уравновешенности и тотального сострадания. Мы способны пережить некоторое подобие этой нирваны арахата в каждый момент, когда оказываемся полностью внимательными. В любое мгновенье, когда мы свободны от привязанности и жадности, состояние мира и пробужденности ума являет собой своего рода нирвану внутри сансары. И когда ум становится все более безмолвным в своей глубине, мы можем прийти к пониманию того, что пребывает вне времени и вне движения, в самом центре мира формы и изменений.

   Нирваной также называют некоторое состояние, которое может быть пережито медитирующими. Первый привкус этого состояния называется «вступлением в поток» и представляет собой мгновенное переживание состояния полного прекращения, пребывание целиком и полностью вне пределов этого умственно-телесного процесса. Это абсолютное спокойствие и мир, превыше какого-либо движения, какого-либо познания, прекращение превыше этого мира. В некоторых видах практики медитации, даже в некоторых местах текстов, в этом особом состоянии видят конечную цель; даже сами мудрость и прозрение видятся как всего лишь ступени к нему. Однако Будда вновь и вновь говорил о том, что практика – это признание существования страдания и конец страдания. А переживание описанного состояния превыше умственно-телесного процесса, превыше сансары, представляет собой лишь временный конец страдания. Оно необыкновенно глубоко, оно позволяет нам видеть иллюзорную природу так называемого «я», оно оказывает сильнейшее воздействие на привязанности, оно способно искоренить оковы и скверну.

Однако удержать его вы не в состоянии; если оно уходит, вы не можете ничего сделать. Пока мы не достигли состояния полностью освобожденного арахата, в котором более нет ни привязанности, ни желаний, нам необходимо просто продолжать практику. Переживание сферы превыше движения, сферы тотального мира углубит вашу практику; оно оказывается знаком того, что практика идет надлежащим образом; но само по себе оно не является целью практики, и нам нельзя к нему привязываться. Цель практики превыше какого бы то ни было достижения, превыше любой формы эгоизма; это тотальная свобода и сострадание ко всем существам.

Это не усилие приобрести, достичь или сделать что-то необычное; это просто усилие осознавать. Следовательно, хотя нет ничего, что нужно приобретать, ничего, чем надо становиться, мы тем не менее должны совершать усилие для практики, для того, чтобы преодолеть свое заблуждение и неведенье.

- Какая степень усилия необходима в практике?
   Может потребоваться огромное усилие. Будда часто требовал, чтобы йогины предпринимали большие усилия в разных направлениях – сосредоточивались, направляли внимание или даже мыслительный процесс в практику. Усилие должно быть уравновешено эквивалентной внутренней толщиной и сосредоточенностью. йогины могут практиковать внимательность, полностью погрузившись в настоящий момент; и после сеанса «неделанья» они встают, залитые потом, что вызвано усилиями, идущими по направлению к простому вниманию к каждому мгновенью. Однако дело не всегда обстоит именно так; в другое время возможно оставаться весьма уравновешенными и отключенными, просто наблюдать происходящий процесс. Само усилие не является по преимуществу физическим и должно быть просто усилием сохранять полное осознание, полное присутствие, не пытаясь что-то приобрести или что-то изменить. Это и есть правильное усилие.

   Временами в практике требуется продолжительное усилие иного рода. Будут периоды, длящиеся дни, недели или даже месяцы, когда все наше восприятие этого мира оказывается только восприятием неудовлетворительности, страха, страдания, несчастья. Не оставлять практику, все пристальнее вглядываться в истинную природу того, что нас окружает, выйти за пределы даже страдания – к истинной природе пустоты всех явлений – все это требует настойчивости и смелости. Усилие долготерпенья есть ключ к пробуждению мудрости.

   Можно просто наблюдать и освобождаться. Можно просто смотреть, спокойно сидеть и ясно наблюдать безличную, изменчивую природу всех явлений тела и ума – и таким образом освобождаться от своих привязанностей в мире, стать более легким, непосредственным и мудрым. Нет какого-то одного пути развертывания практики.

- Не будет ли этот упор на страдание в буддизме тхеравады рассматриваться, как отрицательная философия подавленности?
Видеть дело таким образом – значит неправильно понимать учения. Все мы ищем счастья для себя и для других. Для того, чтобы прийти к истинному счастью, необходимо непосредственно понять природу нашего ума, нашей обусловленности, нашего мира. Когда мы честно вглядываемся во все это, становится ясным, что средства, употреблявшиеся нами для того, чтобы найти счастье и безопасность, в большинстве своем неудовлетворительны и фактически приводят нас к страданию. В постоянно меняющемся мире видимых предметов, звуков, вкусов, запахов, прикосновений и объектов ума, жадность, привязанность, желание, как попытки сохранить счастье и безопасность, оказываются недействительными. Они только опустошают и возбуждают ум и неизбежно приносят разочарование.

   Буддизм – не просто философия, не описание мира. Это практическое средство работы со своей жизнью, работы с проблемой страдания и счастья. Буддизм очерчивает путь к тому, чтобы на всех ступенях и во всех ситуациях стать радостным и довольным. Этот практический процесс настойчиво требует, чтобы мы были открытыми во всей тотальности своего переживания. Мы должны сперва увидеть, как создаем страдания, перед тем, как освободиться от них. Однако необходимо делать упор не только на то, чтобы видеть страдание в мире; это виденье страдания должно привести нас к переживанию истинной пустоты всего бытия. Тогда мы сможем освободиться и прийти к завершению, ко внутренней тишине, к высочайшему счастью, которое являет собой мир. Для тех, кто понимает и практикует дхарму, она означает освобождение от страдания. Жизнь таких людей наполняется радостью, освобождается от беспокойства и желания. Они чувствуют радость Будды. Медитация существует не для того, чтобы узнать что-то о Будде; это способ стать подобным Будде.

   Делать слишком большие различия между сосредоточением и практикой прозрения было бы несколько искусственным. При надлежащем развитии прозрения должна получить развитие и сосредоточенность. Невозможно обладать подлинным прозрением без некоторой степени спокойствия, уравновешенности и заостренности ума. Если сосредоточенность развита параллельно вниманию к изменениям переживания, как ее основе, тогда развитие прозрения будет очень простым делом.

  теоретическое знание не является необходимым. Фактически можно ничего не знать ни о писании, ни о Будде, ни о комментариях, а просто сидеть, наблюдать за умом – и прийти к тождественному пониманию.

Мы также будем переживать три истины, выражающие свойства существования: истину перемен, неустойчивую, а потому неудовлетворительную природу этого непостоянства, безличную природу всех явлений, включая и те явления, которые мы считаем «личностью», «я».
Пожалуй, идеальным вариантом было бы наличие некоторого общего структурного понимания широких аспектов дхармы. Затем просто сидите, делайте свое дело, и вы сами увидите природу истины.

На самом же деле, когда мы наблюдаем за умом, мы видим, что следование желаниям, влечениям, отвращению – это совсем не свобода, а особый род рабства. Ум, наполненный желаниями и стремлениями к захвату, неизбежно навлекает на себя страдание. Нельзя приобрести свободу благодаря способности совершать некоторые внешние действия. Истинная свобода – это внутреннее состояние бытия. И если оно достигнуто, никакая ситуация в мире не может связать свободного человека или ограничить его свободу.

   В нормальных условиях наше время проходит в простых реакциях на стимулы; эти реакции совершаются такими способами, которые являются следствиями нашей обусловленности. Мы перестаем сильно отождествлять себя с ними и говорим: «Подождите, я задержусь на минутку и просто понаблюдаю за природой этого процесса», – а не следуем немедленно всем приходящим желаниям и импульсам. И как раз эта остановка, это наблюдение, когда мы не захвачены паутиной реакции, приведет нас к свободе.

  Воровство есть следствие иллюзии существования личности, которую нужно охранять, которой нужно доставлять удовольствие, как если бы в получении мгновенного удовольствия в самом деле заключались свобода и счастье. Вместо того, чтобы действовать в силу алчности, мы приучаемся наблюдать ее процесс и приходить к тому душевному миру, который находится вне пределов стараний получить мгновенные удовольствия и удерживать их.

Не могу не прибавить здесь напоминания в стиле дзэн: не привязывайтесь слепо к правилам, не пользуйтесь ими для осуждения других людей; знайте, где их придерживаться, а где нарушать.

Использование понятия времени, использование слова «путь» является только относительным способом выражения. С этим абсолютным пониманием мы полностью приходим к данному мгновенью, и путь оказывается завершенным; нет никакого улучшения, есть только пребывание здесь и сейчас.

- Всегда ли прозрение наступает в определенном порядке?
По мере развития практики часто наблюдается общий порядок – все более глубокое проникновение в природу существования. Быть свидетелем собственного прохождения классических ступеней прозрения на пути или прохождения этих ступеней другим йогином – поразительное переживание. Вместо переживания ступеней можно просто чувствовать отпадение желаний и все более ясное осознание настоящего момента, простое пребывание с тем, что есть, без какой бы то ни было привязанности. Это может произойти без очень глубокого сосредоточенного восприятия ежемгновенных ступеней прозрения. Даже когда мы проходим классические ступени, можно не воспринять отчетливо каждый из уровней прозрения; переживание может представиться прыжком с одного уровня восприятия на другой. По временам практика кажется идущей по спирали или даже являет собой многомерный голографический процесс; а иногда она вообще полностью выходит за рамки понятия развития.

для прямого восприятия того, что есть, для раскрытия мудрости на основе каждого мгновенья. полезно подумать о нашей практике, как о части великого странствия, и развивать долготерпеливый ум, просто продолжать свою практику, не обращая внимания на то, как долго вы ею занимались. практика просто означает, что мы повернулись в правильном направлении, что мы идем по пути и не считаем, сколько дней, часов или событий уже прошло. Сама ходьба и есть цель, потому что каждый момент вашей внимательности, полного пребывания в настоящем, в состоянии освобожденности от алчности, ненависти и заблуждения, есть мгновение свободы, равно как и шаг в сторону конечного освобождения.

Духовная практика становится, как минимум, задачей всей жизни; если мы не обладаем тотальной освобожденностью и полным просветлением, всегда надо сделать что-то еще! Эта относительная точка зрения очень полезна. Пока налицо привязанность, страдание и заблуждение, все еще имеется необходимость усилия осознавать, быть внимательным, находиться в настоящем моменте – независимо от того, какое отдельное учение или какую технику мы принимаем.

   Практика духовного развития будет иметь подъемы и падения. Иногда это происходит на основе каждого мгновенья: мгновенье пустоты, мгновенье депрессии, мгновенье подъема, мгновенье прозрения, мгновенье заблуждения. Иногда основой будет переживание в течение целого часа – в течение одного дня наша медитация или повседневная жизнь может оказаться весьма ясной и точной; мы можем проявить большое равновесие ума; а на другой день наша психика может быть тусклой, вялой и неясной. Также и от месяца к месяцу, от года к году практика может углубляться; или мы проводим несколько месяцев в значительной депрессии, видя страдание, видя отчаянье, т. е. только этот аспект мира. Нужно иметь веру в процесс и доверие к нему, чтобы обладать некоторой степенью долгого и устойчивого душевного равновесия, чтобы позволить волнам непостоянства проходить мимо нас на основе каждого мгновенья и даже на основе целых долгих лет. Именно это качество ума, которое дает вещам возможность протекать как им заблагорассудится, позволяет дхарме раскрываться без наших предвзятостей.

   Следует также отметить, что развитие мудрости, приносящее конец страданиям, совершается не только ради нас самих, но фактически ради прекращения страданий всех живых существ. Когда полностью исчезнет эгоизм, в уме более не будет алчности, ненависти или заблуждения. Тогда более не будет и отдельности, не будет ни «я», ни «меня», ни «их». А когда не будет отдельности, мудрость станет автоматически проявляться в этом мире в виде любящей доброты, сострадания, радостной симпатии. Наши действия станут бескорыстными; они будут целиком и полностью гармонировать с благом всех живых существ. В этом состоянии мудрости мы проявляем себя в мире подобно Будде.
И нет надобности сокрушаться по поводу того, что мы вступаем в состояние просветления не для того, чтобы прежде спасти другие существа, ибо развитие мудрости уничтожает разделение между нами и всеми другими существами. Обет бодхисаттвы, желающего спасти все живые существа, означает не то, что эта отдельная личность спасет все другие существа, но, скорее, что благодаря развитию практики отпадет иллюзия нашей отдельности от всех существ, и станут явственными всеобъемлющая любовь и сострадание, которые существуют, как часть мудрости.

- действительно ли «все есть Одно»?
   Ответ. Будда не учил буддизму; он учил дхарме, истине. Те виды техники, которым он учил, были средствами увидеть эту истину. Если мы вглядываемся в ум с безмолвным осознанием, ум становится спокойным поскольку отпадают все стремления, мысли, идеи и понятия; тогда то, что остается, есть в точности то, что есть в данное мгновенье, – и ничто иное. Это переживание должно быть одним и тем же для каждого человека – в любой стране, в любой традиции практики. Это безмолвие ума можно называть «шуньята», или «нирвана», или «махамудра», или многими другими названиями; но все это – то, что есть, и оно не может быть ничем иным.

   Сосредоточенность и поглощенность

   Учителя пользуются многими объектами медитации, чтобы приводить медитирующих к разным уровням поглощенности; но в каждом таком случае принцип медитации состоит в тотальном фокусировании ума, так что ум оказывается поглощен объектом, полностью успокоен и неподвижен. Сила, заставляющая ум целиком сосредоточиться на одном объекте, как внутренний свет, визуализация, звуки, чувства и т. п., приобретает огромные размеры. Когда ум настолько обучен благодаря повторным возвращениям к объекту, что не колеблется и сохраняет устойчивость, медитирующий получает доступ к целому ряду более высоких состояний поглощенности, особых состояний сознания. Они включают в себя поглощенность светом, четырьмя основными элементами, бесконечным чувством любящей доброты, сострадания или душевного равновесия. Эта поглощенность бывает причиной возникновения великого восторга, блаженства и многих необыкновенных переживаний на уровне «сосредоточенности на форме».

На еще более высоком уровне медитирующий может воспользоваться силой сосредоточения для того, чтобы приучиться ко вступлению в поглощенность (или в единение) с бесконечным пространством, бесконечным сознанием и тонкими состояниями, не являющимися ни восприятием, ни отсутствием восприятия. Хотя достижение поглощенности трудно и требует хорошего контроля над умом и его неподвижности, поглощенность является источником великого мира и вдохновения на пути очищения Будды. Ею можно воспользоваться в качестве основы для развития глубокого прозрения и душевного равновесия.

   Визуализация

   Визуализация представляет собой упражнение в медитации, которое содержит в качестве объекта применение цвета или формы, внешних или внутренних образов. Использование визуализации обычно среди учителей тхеравады. Наиболее популярные формы визуализации – это медитация сосредоточения на цвете или на цветных дисках (касина). Это упражнение по традиции применяется для создания в уме последовательного образа цвета, за которым следует дальнейшая сосредоточенность, ведущая к поглощенности. Некоторые учителя и центры пользуются визуализацией цветных огоньков, образов Будды, тела или отдельных его частей, трупов. В различных случаях применяются более сложные визуализации: некоторые из них напоминают создание внутренней зрительной мандалы. Например, один крупный центр медитации в Бангкоке пользуется системой медитации, которая начинает с развития белого цвета при помощи сосредоточения; затем в этот цвет проецируются видимые образы разнообразных небесных существ. Другие формы и мандалы созданы из четырех элементов, или разных сфер существования.

   В некоторых случаях визуализация во время медитации служит просто в качестве приспособления для развития сосредоточения. В других способах отдельные визуализации, такие, как визуализация частей тела, не только углубляют сосредоточенность, но также и помогают развитию непривязанности и ведут к возникновению мудрости, понимания истинной природы ума и тела.

   Мантры и пение

   Использование мантр – чрезвычайно распространенная форма медитации в традиции тхеравады.
некоторые мантры направляют внимание к процессу перемены «все изменяется»; другие используются для развития душевного равновесия: «освободиться!». Очень часто практика мантр сочетается с медитацией о дыхании, так что практикующий повторяет мантру одновременно со вдохом и выдохом, чтобы помочь развитию спокойствия и сосредоточенности. Мантрическая медитация особенно популярна среди мирян. Как и прочие основные упражнения в сосредоточении, она может применяться просто для успокоения ума или служить основой для практики прозрения, где мантра становится фокусом наблюдения за развертыванием жизни или вспомогательным средством для приобретения покорности и освобожденности. Пение широко используется для развития веры и сосредоточенности; оно представляет собой часть распорядка медитации в буддизме тхеравады а также выступает в качестве основы для успокоения ума, из которого могут вырасти ясность и мудрость.

   Медитация на дыхании

   В дополнение к основным способам медитации о дыхании пользуются многими другими видами практики, связанной с дыханием. Одни учат контролю над дыханием, сходному с упражнениями пранаямы йоги, другие пользуются медитацией о дыхании, как основой для культивирования целого ряда высоких состояний сосредоточенности и поглощенности. Часто использование дыхания сочетается с другими видами практики, например, с повторением мантры, связанным с отметками вдоха и выдоха; или применяется медитация, синхронизирующая дыхание с осознанием движений тела. Некоторая форма сосредоточения на дыхании во время медитации представляет собой наиболее общую формальную практику, находимую в традиции тхеравады.

   Позы и движения

значительное внимание обращено на движение – сперва на психическую причину движения, а затем на действительное физическое движение, когда оно имеет место. Эта перемена позы и течение движения становятся фокусом в некоторых системах. Особые способы ходьбы приняты в качестве упражнений в медитации, а также осознание тела по отношению к одеяниям и окружению. учителя сознательно пользуются ограниченным или открытым пространством для разнообразных способов медитации. В других местах в качестве части ежедневной практики применяются повторные простирания – как способ медитации о телесных движениях и как способ уменьшения гордости. Во всех случаях использование особых поз, движений и простираний должно сопровождаться тщательным культивированием внимательности, чтобы надлежащим образом извлечь пользу из этой медитации.

   Медитация на эмоциональные состояния

   В области состояний чувств наиболее популярными для медитации являются высочайшие сферы – обители божественных существ. Почти каждый учитель в традиции тхеравады включает в практику, в качестве ее неотъемлемой части, медитацию на любящую доброту и сострадание. практику начинают с культивирования такой любви и сострадания к самим себе, а затем развивают эти качества по отношению ко всем живым существам. Иногда они развиваются при помощи повторения какой-то мантры, например: «Да будут счастливы все создания!», тогда как другие учителя применяют визуализации, способствующие культивированию ума, наполненного любовью. В добавление к состраданию существуют специфические медитации, которые для развития чувств учат радостной симпатии к счастью других; есть также медитации на укрепление душевного равновесия. По мере того, как углубляется медитация, ум становится спокойным, свободным от эгоизма; возрастает мудрость. Мудрость видит наиболее глубокое единство всех вещей и естественно становится источником большой любви и сострадания.

Высшие формы учения, прочие виды практики

учителя учат практике, которая содержит не только поглощенность и отрешенность, но также и работу с раскрывающимися чакрами, или центрами энергии внутри тела, как и использование энергий, света и светящихся сплетений, и тому подобными явлениями.
По мере очищения ума раскрывается блистающая и самосущая природа всех переживаний. Естественно обнаруживается дхарма, следуя основным принципам, кратко изложенным в самой первой беседе Будды о четырех благородных истинах. Когда поняты основные учения, все, что остается делать, – это проявлять настойчивость в осуществлении их на практике.

Возвращение к мудрости

   Когда мы рассматриваем все эти разнообразные подходы к медитации в свете семи факторов просветления (сосредоточенность, исследование, энергия, восторг, спокойствие, внимательность и душевное равновесие), медитация более не рассматривается изолированно; она становится неотъемлемым компонентом образа жизни; тогда сама жизнь становится медитацией. Это простое, непосредственное, бескорыстное, ежемгновенное бытие.
   В последней проповеди Будды:
   «Пока братья будут проявлять старание в семиричной высшей мудрости, т. е. в развитии семи факторов просветления, до тех пор можно ожидать их процветания».
   «Слушайте же, братья, напоминаю вам: распад свойствен всем составным вещам. Трудитесь прилежно ради собственного спасения!»
Да будут все существа счастливы, да будут все существа свободны от иллюзии! Пусть они трудятся с прилежанием ради своего спасения!

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

141

Чогьям Трунгпа Ринпоче - Путь есть цель. Базовое пособие по буддийской медитации

"Эта книга включает в себя два семинара, которые дал великий тибетский гуру, Видьядхара, Чогьям Трунгпа, Ринпоче. Эти семинары содержат не публиковавшиеся до сих пор учения Трунгпы на тему воззрения и практики буддийской медитации.
  Только практика сидячей медитации, как учил сам Будда, может заложить фундамент для истинного понимания учений Будды. Если бы люди смогли сесть и продолжать сидеть без ожидания результатов, могла бы быть создана дыра в защитной системе эго и могла бы начать просвечивать безусловная осознанность.
Но эго ожесточенно сопротивляется безусловной осознанности.
Учения на тему базовой медитации шаматха и випашьяна (внимательности и осознанности), изложенные в этой книге, предоставляют фундамент, который нужен каждому практикующему."

Полностью - тут:
http://naturalworld.ru/kniga_put-est-ce … itacii.htm

http://images.vfl.ru/ii/1514248498/1c072f84/19920186_m.png

Чогьям Трунгпа Ринпоче - Путь есть цель. Базовое пособие по буддийской медитации

Оглавление

Часть 1
1. Единственный путь 4
2. Замешательство продолжается 9
3. Вифлеемская звезда 18

Часть 2
1. Я-качество и эмоции 26
2. Памятуя настоящее 31
3. Переносные декорации 41
4. Скука – полная или пустая? 49
5. От сырого яйца до первой ступеньки 54
6. Одиночество 58
7. Создавая небольшой промежуток 66

Предисловие редактора

Эта книга включает в себя два семинара, которые дал великий тибетский гуру, Видьядхара, Чогьям Трунгпа, Ринпоче. Эти семинары содержат не публиковавшиеся до сих пор учения Трунгпы на тему воззрения и практики буддийской медитации.
  Только практика сидячей медитации, как учил сам Будда, может заложить фундамент для истинного понимания учений Будды. Если бы люди смогли сесть и продолжать сидеть без ожидания результатов, могла бы быть создана дыра в защитной системе эго и могла бы начать просвечивать безусловная осознанность.
Но эго ожесточенно сопротивляется безусловной осознанности.
Учения на тему базовой медитации шаматха и випашьяна (внимательности и осознанности), изложенные в этой книге, предоставляют фундамент, который нужен каждому практикующему.   

Часть 1
Единственный путь

Тема, о которой пойдет речь в этом семинаре  – внимательность и осознание, которые  являются  основой, сердцем буддистского подхода.  Согласно  Будде, никто не может достичь основной здравости ума и базового просветления, не практикуя медитацию.– каким бы вы ни были, есть только один путь, безоговорочно, и этот путь  - начать с практики медитации. Практика медитации является единственным путем. Без этого нет выхода и нет входа.
Практика медитации  -  это способ снимания с себя масок, наших заблуждений всех видов;  также практика медитации является способом вызвать на поверхность  тонкие аспекты интеллекта, которые существуют в нас. в своей основе, нет сомнений, совершенно нет сомнений, что медитация является единственным путем для нас начать духовный путь. Это единственный путь.  Тот самый путь.

Медитация является путем осознания основной правды, простой правды, что мы в состоянии обнаружить себя, мы можем работать  с собой. Цель есть путь, а путь есть цель. Нет другого способа достижения основной здравости ума, чем практика медитации.  Совсем нет. Свидетельством тому является то, что на протяжении двух с половиной тысяч лет со времен Будды люди достигали  освобождения с помощью практики медитации. Это не миф. Это реальность. Это в действительности существует. Это работало, это случалось, это работает, это случается. Без практики медитации нет пути.
Давайте в этом месте обсудим термин «медитация». Когда мы говорим о практике медитации, мы говорим о способе существования. К сожалению, слово медитация – это  не очень соответствующий перевод санскритского термина дхьяна или самадхи. Но согласно философии Будды нет глагола «медитировать». Есть только существительное «медитация». Нет «медитирования». Вы не можете медитировать, но вы находитесь в состоянии медитации. Медитирование не является частью буддистского словаря, но медитация является.

«Медитация» - имя существительное, которое указывает на то, что вы уже находитесь в состоянии медитации. В то время как медитирование дает вам понятие о деятельности, которая все время происходит: вы медитируете на том или этом, сосредотачиваетесь на мерцающей свече, созерцаете как горит благовонная палочка, слушаете свой пульс, сердцебиение, слушаете внутренние тона произносимой в вашей голове мантры – делаете что угодно. Но в соответствии с буддадхармой медитация является простым сопутствующим слагаемым. Вы не медитируете, вы просто пребываете в медитации. Дхьяна – имя существительное, а не глагол. Он означает нахождение в состоянии дхьяны, а не занятие «дхьянингом». Медитация в этом случае не имеет ни объекта, ни цели, ни точки отсчета. Есть просто индивиды, желающие взять на себя дисциплину, не для того, чтобы доставить приятное Богу или Будде или их учителю или себе. Они просто сидят в собранном состоянии. Сидят на протяжении определенного интервала времени. Сидят просто, без цели, объекта, назначения, без чего бы то ни было. Без ничего вообще. Просто сидят.

Вы можете спросить: «А что же делают, когда сидят? Не нужно ли что-то делать? Или сидят просто зависая где-то?».  сидение – это просто пребывание, как кусок камня или использованная кофейная чашка, стоящая на столе. Итак, медитация  не рассматривается как зависание, но только лишь как сидение и пребывание, просто так.
Часто возникают вопросы вроде: «Какого черта я этим занимаюсь, веду себя как идиот, просто сижу?»  Также, люди испытывают сильное возмущение. Они думают: «Мне сказали сидеть таким образом. Кто-то надо мной издевается, пользуется моей доверчивостью. Кто-то заставил меня сидеть вот так, просто сидеть. Если мы научимся сидеть должным образом, тщательно и полностью, это самое лучшее, что мы можем сделать на этом этапе.
Сама   заслуга, –  здравость ума и пробужденность, которые вы получите просто потому, что вы пожелали сидеть как камень, –  обладает фантастической силой. Это мощнее атомной бомбы.  Чрезвычайно мощно то, что мы  решили просто сидеть, не зависать и не высиживать что-то, но просто сидеть на подушке для медитации. Это очень  здраво,  чрезвычайно здраво.
мы никогда не умели сидеть на земле надлежащим образом, тщательно и полностью, как камень, как сидящий будда. Мы никогда этого не делали. Это необыкновенный опыт. Это важно. Это то, чего нам обычно не хватает в этом мире. никто не испытывал на личном опыте, что можно на самом деле сидеть на подушке без какой-либо цели, совершенно бесцельно. Это возмутительно.  Никто в действительности не захотел бы этого делать. Нам это даже в голову не приходит. Это немыслимо. Это ужасно – мы попросту бы тратили бы время зря.
Вот в чем суть – тратили бы наше время зря. А может быть это и хорошо, тратить наше время зря. Пусть время пропадает зря. Создайте девственное время, незараженное время, время. Давайте создадим чистое время. Сидите и создавайте чистое время.
Это очень важно. Это может звучать для вас безумно, непрактично, но очень важно думать  таким образом. Будда делал это. И он передал нам знание, что это наилучшее, что мы можем для себя сделать – тратить наше время на сидение. Сидеть  просто как камень очень важно.
Я хочу, чтобы вы подумали о важности тратить время сидя, замедляясь, становясь похожим на камень. Это первое послание Будды.

Мы известны тем, что делаем упор на практику.
Сидячая медитация  - это основная вещь, прежде чем мы вообще возьмемся за любую духовную дисциплину, особенно в буддизме. учения Будды представлены троичным путем. На уровне только лишь хинаяны  у нас есть шила, самадхи и праджня – дисциплина, медитация и интеллект. И прежде чем мы начнем с шилы – дисциплины любого вида, нам нужно научиться замедляться.  Это основная дисциплина того как быть. Таким образом, основной способ научиться вести себя подобно Будде  - это практика сидения.  После этого мы развиваем медитацию (самадхи) и знание (праджню). Прежде чем научиться разбивать слова на буквы, нам нужно выучить алфавит. Мы должны быть готовы принять скуку сидения, быть готовы вступить в отношение именно с этой здравостью ума, которая является безусловной здравостью. Это попросту, в своей основе, попытка быть просто такими как мы есть.
Это отправная точка, согласно Будде.
Просто сидение и ничего не делание – наилучший из всех способов произвести заслугу.
Сложность тоже очень проста. Она так сложна, что становится простой. Я не вижу особых проблем с этим. Вы смотрите на небо и видите звезды, тысячи, миллионы звезд. Исследуйте, что они из себя представляют, и так далее. Но, тем не менее, это всё то же простое небо.  Сложность и простота сводятся к одному и тому же. Запутанность и сложность есть выражения простоты.

Глава два
Замешательство продолжается

практика медитации приносит с собой чувство общей непрерывности. Практика медитации не подразумевает разрыва отношений с собой в поисках лучшей личности или  в поисках возможностей преобразования себя с тем, чтобы стать лучшей личностью. Практика медитации – это способ продолжать наше замешательство, хаос, агрессию и страсть – но работая с ними, глядя на них с просветленной точки зрения. Это основная цель практики медитации в данном подходе.
Санскритское название начальной практики медитации: шаматха, что означает «развитие умиротворенности».  В этом случае «умиротворенность» говорит о гармонии, связанной с точностью, но это не умиротворенность в смысле удовольствия противопоставляемого боли. Мы испытывали боль и дискомфорт потому, что у нас не получилось установить связь с гармонией вещей, как они есть. Мы не увидели вещи, как они есть:  точно, прямо, как следует, и из-за этого мы ощущали боль, беспорядочную боль. Но, в данном случае, говоря об умиротворенности, мы имеем ввиду что мы впервые способны видеть себя полностью, совершенно, во всей нашей красоте, такими, какие мы есть,  совершенно такими, какие мы есть.

Практика медитации, шаматха, является передовой практикой развития внимательности.  Я хотел бы обратить ваше внимание на это слово: внимательность.
она рассматривается, скорее, как приглашающий жест: вы можете быть в более полном внимании, более внимательными. Внимательность означает, что вы можете быть целостной личностью, полностью целостной личностью. 
Внимательность здесь не означает, что вы вылечить ваши постыдные проблемы, ваши проблемы невнимательности. 
Это совершенно новый угол зрения, новый подход, развитие умиротворенности, гармонии, открытости.

Практика медитации в форме шаматхи на  начальном уровне - это просто пребывание. Это обнаженное  внимание, которое не имеет ничего общего с предостережением. Это просто пребывание  и удержание бдящего ока – полностью и основательно. Для этого существуют традиционные дисциплины и техники, техники внимательности. Но все же, очень сложно объяснить природу внимательности. Когда вы пытаетесь развить внимательность в обычном смысле, как это понимает новичок, вам в голову молниеносно приходит мысль, что вы неспособны выполнить такое. Вы чувствуете что, может быть, не сможете выполнить то, что намереваетесь.  Вы чувствуете угрозу. В то же время, вы очень романтичны: «Я приступаю к этой новой дисциплине, которая является  уникальной и очень полезной для меня. Я радостен, созерцателен, чувствую себя как монах (или монашка). Я ощущаю отречение, а это очень романтично».

Затем начинается реальная практика. Инструкторы говорят вам, как работать с умом, телом, осознанностью и так далее. Практикуя шаматху в этих условиях, вы чувствуете себя, как тяжело нагруженный вьючный осёл, пытающийся перейти застывший ручей по отполированному льду.  Вам не удается зацепиться копытами, а на спине у вас тяжелый груз. В то же время, люди бьют вас сзади и вы чувствуете большую неполноценность и смущение. Каждый начинающий медитирующий чувствует себя как осёл-подросток, нагруженный тяжелой ношей и не понимающий как справиться со скользким льдом. Даже когда вам дали различные техники внимательности, которые должны были бы вам помогать, вы все еще чувствуете то же: вы имеете дело с чуждой материей, с которой вы не неспособны совладать.  Но вам кажется что вы, по крайней мере, должны продемонстрировать веру и храбрость, показать, что вы хотите пройти через испытания обучения, через вызов дисциплины.

Проблема здесь не столько в том, что вы неуверенны в том, как практиковать медитацию, а в том, что вы не приняли учений как личный опыт. Учения все еще рассматриваются как чуждый элемент,  который вторгается в вашу систему. Вам кажется, что вы должны сделать лучшее, что в ваших силах с этим ощущением чужеродности, которое делает из вас неуклюжего молодого осла.  Молодому ослу сильно докучает его хозяин, и осёл уже приучен носить тяжелую ношу, приучен к тому, что его бьют каждый раз, когда он в растерянности. В этой картине хозяин становится внешней фигурой, а не собственным убеждением осла. Много проблем, возникающих в практике медитации, относятся к страху чужеродности, ощущению неспособности установить связь с учениями, как с частью вашей глубинной сущности. Это становится огромной проблемой.

Практика медитации, шаматха, является одной из самых основных практик, благодаря которой можно стать хорошо подготовленным человеком. Без этого вы не можете продвинуться даже на шаг к личному пониманию настоящей буддадхармы.  А буддадхарма на этом этапе уже не миф. Мы знаем, что эта практика и эта техника были разработаны самим Буддой. Мы знаем, что он прошел через тот  же процесс приобретения личного опыта. Таким образом, мы можем следовать его примеру.

Основная техника здесь  - отождествление со своим дыханием или, а в случае медитации при ходьбе - отождествление с ходьбой. Есть традиционная история о том, как Будда давал указания профессиональному музыканту, что он должен подходить к контролю над своим умом так, чтобы удерживать его не слишком жестко и не слишком свободно. Он должен удерживать свой ум на  правильном уровне внимания. Так, когда мы практикуем эту технику, мы должны накладывать 25 процентов нашего внимания на дыхание или ходьбу. Наша остальная умственная деятельность пусть будет свободной, открытой.
Это всего лишь практический совет. Когда вы просите кого-то удерживать высокий уровень сосредоточения, сосредоточиться на 100 процентов и не делать ошибок, то этот человек тупеет и становится склонным делать больше ошибок из-за того, что он так сильно сосредоточен на том, что он делает. В этом нет паузы. В этом нет места, чтобы открыться, нет места, чтобы установить связь с игрой движения  туда-обратно, происходящей  между точкой отсчета объекта и точкой отсчета субъекта. Поэтому Будда очень мудро советовал накладывать только касательное внимание на вашу технику, чтобы не создавать важного занятия из сосредоточения на технике. Слишком тяжеловесная концентрация на технике вызывает разнообразную умственную деятельность, различные фрустрации  и фантазии. Поэтому находитесь на окраине вашей техники, удерживая только 25 процентов вашего внимания. Следующие 25 процентов – это расслабление, следующие 25 процентов – дружественное отношение к себе, а последние 25 процентов связаны с вашими ожиданиями:  ваш ум открыт к возможности того, что что-то может произойти во время сеанса практики. И все это происходит одновременно.

Эти четыре аспекта внимательности описываются в Самадхираджа сутре как четыре колеса колесницы. Если у вас есть только три колеса, будет напряжение, как для колесницы, так и для лошади.  Если у вас два колеса - колесница окажется слишком тяжелой вплоть до невозможности ее использовать – лошадь должна будет удерживать все это и тянуть в то же время.  Если, с другой стороны, у вас будет шесть колес в колеснице, это создаст тряску при езде, и пассажиры не будут чувствовать себя удобно. Так что идеальное количество колес для колесницы – четыре, четыре приема медитации: сосредоточение, открытость, осознанность, ожидание. Так остается много места для игры.  Таков подход буддадхармы, и мы знаем, что много людей в линии практиковали таким способом и действительно достигли совершенного состояния просветления в течение одной жизни.

Причина, по которой техника очень проста, состоит в том, что так мы не можем развивать нашу заморочку духовного материализма.1 Каждый дышит, если только он не мертв. Каждый ходит, если только он не в инвалидной коляске. Эта техника – самое простое и самое действенное, самое непосредственное и практичное, а также нечто, что имеет отношение к нашей жизни. В случае с дыханием, есть одна традиция. В нем мы находим связанное с дыханием понятие смешивания ума и пространства, которое также используется в тантрических медитационных практиках. Иногда этот подход также называют «объединение медитационных практик шаматхи и випашьяны».

Объединение шаматхи и випашьяны играет важную роль в развитии медитирующего. Внимательность становится осознанностью. Внимательность интересуется  точностью любого рода, точностью простоты дыхания, ходьбы, телесных ощущений, переживаний ума: процесса мышления и памяти разного рода. Осознанность - это признание тотальности всего. В буддийской традиции, осознанность описывается как первое переживание не-эговости. Также есть выражение «знание, реализующее не-эговость посредством осознанности». 
Это первое введение в понимание не-эговости. Осознанность в этом случае есть тотальность, а не однобокость. Человек, который достиг осознанности или  который работает над дисциплиной осознанности, не имеет направления, заинтересованности в том или другом направлении. Он просто осознан, целиком и полностью. Эта осознанность также включает точность, которая является главным качеством осознанности на ранней стадии практики медитации.

Осознанность приносит не-эговость потому, что нет объекта осознанности. Вы осознаете всё полностью, осознаете себя и другое и деятельность себя и другого одновременно. Таким образом, все открыто. Нет конкретного объекта осознанности.
Если вы достаточно сообразительны, вы можете задать вопрос: «А кто  осознает все это?». Это очень интересный вопрос, вопрос на шестьдесят четыре доллара. А ответ такой: никто не осознает ничего, кроме как само себя. Лезвие бритвы режет само себя. Солнце светит само по себе. Огонь горит сам по себе. Вода течет сама по себе. Никто не наблюдает – это и есть очень примитивная логика не-эговости.
Это чрезвычайно фантастическая логика. Лезвие бритвы режет себя, огонь горит сам по себе, вода утоляет жажду сама по себе.3  Это не-эговость практики випашьяны.

По традиции, мы используем термин смрити-упастхана, что означает: покоиться в своей разумности. Это - то же самое, что и осознанность. Осознанность здесь не означает, что  тот, кто практикует медитацию випассаны, отказывавется от техник шаматхи, или, скажем, от анапанасати (внимательности вхождения и выхода с дыханием), или от ходьбы в практике медитации при ходьбе. Медитирующий просто устанавливает отношения  с этой дисциплиной более обширным образом. Он начинает работать со всем окружением. Эта практика выполняется согласно  так называемым четырем основаниям внимательности: внимательности к телу, к уму, к жизни и усилию.

Если вы устанавливаете отношения с каждым движением, которое вы делаете во время практики, вы замечаете каждую деталь, каждый аспект движения вашего ума, отношений во всем что  вы делаете, то нет места для чего-либо еще. Каждая область занята медитацией, практикой випашьяны.  Таким образом, нет никого кто практикует и нет ничего, что практикуется. Вас не существует на самом деле. Даже если вы думаете: «Я практикую вот эту технику», вам на самом деле не к кому обратиться, нет никого кому можно это сказать. Даже в мгновение, когда вы говорите: «Я практикую», это тоже есть выражение осознанности, происходящее в это же время, так что ничего не остается, совершенно ничего, не остается даже «я практикую». Вы все еще можете произносить пустые слова, но они похожи на труп льва. Когда лев мертв, его труп продолжает лежать в джунглях и другие животные все еще пугаются его вида. Единственный кто может разрушить труп льва, это черви, которые заползают снизу и не видят труп снаружи. Они проедают его, так что в конце концов труп льва разлагается на земле. Черви похожи на осознание, знание того, что вы реализуете не-эговость посредством осознанности – випашьяны.

-----

Ученик:   Вы описали шаматху как внимательность и випашьяну как осознанность. Затем вы говорили об объединении шаматхи и випашьяны. Можете ли описать это?
Трунгпа Ринпоче: Это их объединение, объединение, когда вы точны и в то же время открыты. Точность  это шаматха, а открытость это випашьяна, и существует возможность чтобы они обе происходили вместе.

У.:  Но они уже происходят вместе в випашьяне? Ведь развитие випашьяны основано на точности шаматхи, которую випашьяна затем включает в свою открытость или осознанность?
Т.Р.: Именно поэтому мы говорим о шаматхе-випашьяне. Интересно отметить, что даже на уровне переживаний маха ати или махамудры (на тантрическом уровне осознанности) шаматха и випашьяна все еще функционируют. Они все еще действуют, потому что вы развили в основе этот способ укрощения вашего ума и он все еще развивается.

У.: Но если випашьяна включает или основана на шаматхе, зачем тогда вообще говорить о шаматхе-випашьяне?
Т.Р.: Развивается бóльшая ясность и бóльшая точность. Шаматха возвращается на уровне шестого бхуми пути бодхисатвы, когда бодхисатва достигает праджня парамиты. Он опять возвращается к шаматхе и випашьяна также возвращается. Происходит второй круг.

У.:  Может быть это потому, что випашьяна это позиция открытости и ввиду этого, возможно все становиться уж слишком свободно.
Т.Р.:  Правильно. Теряется перспектива, так что происходит постоянное обновление. То же происходит снова на тантрическом уровне крийя йоги, которая является первой из шести ян тантры, касающаяся чистоты. Вы принимаетесь за вашу точность еще раз. Затем это происходит снова на уровне ян высшей тантры, махайога яна, первая из ати ян. Здесь снова, вы возвращаете вашу точность в отношениях с определенными мандалами и переживанием феноменов. Так что происходит постоянное возвращение снова и снова на протяжении всех девяти ян. Точность практики шаматхи всегда возвращается, снова и снова.

Ученик:  Ринпоче, не могли бы вы немного объяснить Сатипатхану?
Трунгпа Ринпоче: Сатипатхана или смрити-упастхана,  так она называется на Санските, является базовой практикой внимательности, которая имеет дело как с шаматхой так и випассаной. Она состоит из четырех оснований внимательности: установка вашего познающего ума, внимательность.  Это очень важный пункт. Без этого невозможно вообще начать буддийский путь. Это фундамент вашего здания. Без прохождения через этот процесс, у вас будет непонимание ваджраяны, непонимание махаяны, и, конечно, непонимание хинаяны. Так что сатипаттхана является единственным, путем, которому учат. Это очень важное фундаментальное начало. Человек не может начать какую-либо духовную дисциплину без этого, потому что его ум еще не приручен. Основное здравомыслие не будет развито. Не будет развито смирение или принятие на уровне начинающего.

У.:  Это нелегко.
Т.Р: Это очень тяжело, сложно. Вот почему мы называем начальный уровень хинаяной, узким путем, который очень суровый, чрезвычайно суровый. Речь, в частности, не идет о том, чтобы быть счастливым, получать удовольствие.  Это очень сложно.
У.:  Это должно быть завоевано.
Т.Р.: Должно быть усмирено, или, скорее, вы должны примириться с этим. Вот почему будет все меньше буддистов, которые на самом деле станут заниматься таким процессом. Они будут тем, что называется золотыми буддистами, которых обожгли и выковали и, наконец, превратили в чистое золото, больше чем двадцать четыре карата, очень чистое золото. Это очень сложно, но лучше иметь золотых буддистов, чем медных.

Ученик:  Ринпоче, в практике медитации, когда начинаешь развивать випашьяну, осознаешь пространство вокруг дыхания, наблюдатель больше не задействован?
Трунгпа Ринпоче: Наблюдатель все еще задействован, но наблюдатель больше не рассматривается как проблема. Наблюдатель рассматривается как средство.
У.:  Таким образом, следует поощрять наблюдателя во время медитации?
Т.Р.: С наблюдателем ничего не делают. С наблюдателем просто живут.

У.:  Каким образом наблюдатель является средством?
Т.Р.: Ну, у нас нет ничего, кроме наблюдателя в качестве средства. На этом этапе, единственный разумный голос, который у вас есть, это наблюдатель. Из-за того, что у нас нет лучшего выбора, это так.  Иногда наблюдателя называют осознанием себя. В христианской традиции его можно было бы назвать конфликтом вины – как-то так.

Ученик:  Если применить 25 процентов концентрации к дыханию, а 25 процентов к расслаблению и так далее, так, как вы описали, создаст ли это проблему с тем чтобы отождествиться с дыханием так, как вы учили?
Трунгпа Ринпоче: Совсем нет. Это предоставит бóльшую возможность отождествления. Рассмотрим очень простой пример. Люди находят очень приятным есть попкорн, когда они смотрят кино.  Двадцать пять, может быть, пятьдесят процентов их внимания находится на экране, еще 25 процентов – на попкорне, и еще 25 процентов – на их спутнике или на Кока-Коле, или еще на чем-то. Это делает опыт посещения кино очень приятным. В этом заключена вся идея. Вы развиваете огромную концентрацию. Вы следите за диалогом в фильме, вы следите за каждой деталью сюжета и вы хорошо проводите время в кино.

Ученик:  Мне кажется, что однажды вы давали инструкцию, прежде чем мы приступили к медитации, вроде: «Не будь наблюдателем».
Трунгпа Ринпоче: Вы не можете быть наблюдателем все равно, но если вы стараетесь быть наблюдателем, это просто создает дополнительные проблемы. Это как проказа: как только у вас есть одна язва, она распространяется и появляется еще одна, и она постоянно развивается. Так что чем меньше наблюдателя, тем чище. Но вместо того, чтобы пытаться избавиться от наблюдателя, вы не принимаете участия в заморочке наблюдателя.

У.:  Наблюдатель является точкой отсчета?
Т.Р.: Точка отсчета и есть наблюдатель. Точка отсчета, которая обращена на себя, есть наблюдатель. Нет никакого другого наблюдателя кроме точки отсчета. В этом весь смысл – что все виды точек отсчета становятся наблюдателями.

Т.Р.: Зачем утруждаться?
Бессмысленно сортировать чье замешательство кому принадлежит. Это было бы похоже на попытку установить, какой доллар кому принадлежит, а также каждые 10 центов и каждый цент. Все становится очень сложным. Возможно, какие-то аналитические дисциплины могли бы поощрять вас сортировать проблемы вселенной часть за частью, но мы буддисты, боюсь, очень неряшливы. Нам нет дела до подсчета наших копеек. Мы просто работаем с долларами, или двадцати-долларовыми чеками, или семьсот-долларовыми чеками. Это просто деньги. Не имеет значения от кого пришел каждый цент. Это, похоже, не представляет проблемы.
Ученик:  Подружиться с собой?
Трунгпа Ринпоче: Хорошо сказано.

Ученик:  Что такое совершенное просветление, о котором вы упоминали в лекции?
Трунгпа Ринпоче: Санскритский термин для этого: самьяк-самбудда,  просветление без какой-либо точки отсчета. Так, что нет уверенности, на самом ли деле вы достигли просветления или нет. Вы есть.
Но как только вы там, вы находите это совершенно обширным.

Ученик:  в практике медитации, так же как и в остальном в жизни, стараешься делать все наилучшим образом и в то же время создавать пространство. Но это только создает больше запутанности.
Трунгпа Ринпоче: Я думаю, единственное, что можно сделать – это попытаться не разделять, что является лучшим, а что нет.  Разделение производит проблемы. Здравость.
У.:  Вопрос, который, я задал, мне кажется, касался самой практики: является ли отпускание чего-то активным или чем-то, что просто случается посредством практики наблюдения дыхания.
Т.Р.: Это одно и то же. Отпускание есть наблюдение дыхания, наблюдение дыхания есть отпускание. Одно и то же.

Ученик:   Может ли медитация и все эти техники, которые вы описываете рассматриваться как форма психотерапии?
Трунгпа Ринпоче: Психотерапия – это анализ себя и предоставление лечения – терапевтичность. Но медитация не рассматривается как лекарство или, даже, как терапевтическое средство. Это просто безусловный способ существования в жизни.
У.:  Ну,  есть ли здесь вообще параллели с экзистенциальной терапией в воззрении и практике?
Т.Р.: До некоторой степени, но буддийский подход более скучный. В нем не предполагается эффектов.

Ученик:  Интересно, с какими опасностями можно столкнуться в медитации, если таковые существуют?
Трунгпа Ринпоче: Если вы занимаетесь созерцательными практиками, которые влекут  созерцание разного сорта визуальных объектов, не развив прежде этого основную шаматху и випашьяну, это может быть очень опасно. Писания говорят, что если вы вовлекаетесь в визуализацию без базовой тренировки ума, вы можете стать Рудрой, эгоманьяком. Кроме этого случая, если человек следует очень простой технике практики медитации и заложил основу в начальной тренировке, то нет совсем никаких проблем.
Вот почему шаматха, например, называется «развитием умиротворенности». Она безвредная, очень мягкая. Вот почему випашьяна называется развитием прозрения или осознанности – потому, что она заостряет вашу базовую сущность. Она разработана для тех, кто следует первым этапом пути.
В соответствии с буддийской традицией, есть пять путей, которые составляют путь: путь накопления, путь объединения, путь видения, путь медитации, и путь прекращения обучения. Так что, в этом случае, как начинающие, вы начинаете с пути накопления. Традиционно, человек на пути накопления должен начать с практики шаматха, которая является безвредной техникой, но, в то же время, очень результативной. Будда разработал путь таким образом. И, похоже, это работало на протяжении двух тысяч пятисот лет.

Ученик:  Как вы согласуете то, что вы говорили на первой лекции о готовности тратить свое время и то,  что вы говорили сегодня о 25 процентах ожидания? Я имею ввиду, что камень не ожидает ничего. Он просто сидит на месте. Это то, что вы говорили в вашей первой лекции. Потом, сегодня, мы чего-то ожидаем.
Трунгпа Ринпоче: Это тоже трата времени. Ожидание чего-то – это также трата времени, потому что вы ничего не получите.
Это на самом деле не имеет значения, вы все равно тратите время. Вам не нужно делать мученика из себя, говоря: «Я чувствую себя отлично, потому что я трачу свое время зря. Я совершенный буддист и хороший медитатор, потому что я трачу время зря».
Трата времени зря – это не отношение. Это просто факт.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

142

Глава три
Вифлеемская звезда

Чтобы понять отношение между осознанностью и бытием, нам нужно рассмотреть сейчас понятие бытия. когда мы говорим о бытии в связи с осознанностью, мы говорим о необусловленном бытии. Вы просто есть. Без каких-либо вопросов о том, чем вы есть. Это необусловленный способ бытия.
Необусловленное бытие – это состояние ума, связанное с определенным отношением. Вы могли бы сказать: «Разве это необусловленный ум, если он связан с определенным отношением? Если здесь присутствует отношение, мы не можем определить его как необусловленное бытие». Это правда. Но каким-то странным образом, даже необусловленное бытие требует отношения, чтобы развиться до необусловленного уровня. Нам нужно поставить определенные условия, чтобы развить необусловленность. Мы не можем начать с совершенства. Иначе это перестанет быть началом и станет концом, достижением.
Причина, по которой мы обращаемся ко всему этому процессу на начальном уровне, состоит в том, что это уровень неуклюжести, уровень беспорядочности. Он неструктурирован, запутан и так далее. Здесь присутствует запутанность, беспорядок и неопрятность – и постоянная двойственность, постоянная точка отсчета. Но, по крайней мере, мы движемся в направлении необусловленного бытия.
Мы пристально смотрим на Вифлеемскую звезду на горизонте. Она далеко, очень далеко, но все еще есть надежда. Там есть светящаяся искра. Земля может быть в темноте, небо может быть черно-серым. Может быть прохладно, и нам может быть холодно, неуютно, мы можем быть уставшими и неспокойными. Но, тем не менее, вон там есть Вифлеемская звезда. Человеческие существа надеются. Последняя надежда, на которую человеческие существа когда либо могли надеятся, это просветление - Вифлеемская звезда на горизонте.
Будды, татхагаты  и великие учителя на протяжении веков разработали искусные средства. Их подход заключается в том, чтобы держать просветление как морковку перед ослом. На тысячу  миль вдали есть сияющая морковка и вам нужно идти и идти, чтобы получить ее. В настоящий момент у осла, на уровне начинающего, нет морковки, но его нужно воодушевить. Так что предоставляется очень удаленное воодушевление. Что-то происходит вон там, далеко, на горизонте. Есть обширное пространство, огромный пустынный ландшафт.
Смысл этого (кроме всех этих поэтических образов) состоит в том, что нам нужна надежда, сильная надежда достижения просветления в этой жизни. Нам нужна эта надежда потому, что нам нужно иметь дело с постоянной болтовней, которая происходит в нашем уме, разнообразными эмоциональными подъемами и падениями, которые происходят, расстройствами, которые мы испытываем, постоянным процессом, происходящим в нашем состоянии бытия. Нам нужна точка отсчета,  связанная с этим.
Надежду можно подразделить на два вида. Духовное устремление это один, и  надежда на получение силы – это другой.
Вам нужна информация. Вам нужно собирать информацию об этом ремесле – как передается знание.

Каждый цветок на этой земле имеет свои личные отношения с солнцем, хотя солнце не направляет свое внимание особо личным, заинтересованным образом, и не светит больше на куст роз, чем на мак или что-то в этом роде. Весь процесс зависит от того, сколько чувствительности присутствует, сколько есть открытости.
Таким образом, личная открытость очень важно, в отличие от одной лишь чистой веры. Вера может быть слепой или умной. Открытая вера умна, когда вы готовы включить в нее одновременно свое замешательство и свое понимание. 
Могут быть случайные тучи на краю горизонта, но Вифлеемская звезда светит, мерцая из-за холодной погоды.
 
Так что давайте не будем занимать обвинительную позицию по отношению к кому бы то ни было: «Моя мама испортила мне жизнь; мой отец испортил мне жизнь».
Происходит кармическая ситуация, все время, на протяжении всего времени. Мы запутаны, полностью, насколько мы  знаем. Мы запутаны до такой степени, что иногда мы этого даже не знаем. Но мы запутаны в любом случае. Попытка найти виновного в нашей запутанности, это еще одно запутанное действие. Это уводит нас от практики действительной дисциплины медитационной практики, просто уводит нас от нее.
Все сводится вот к чему: никто не испоганил вашу жизнь, говоря  по правде. Единственное, что поганит вашу жизнь, это то, что вы чувствуете, что кто-то обманул вас или вы сами обманули себя. Но, фактически, вас нет. Вы даже не существуете, вы вообще не существуете. Вы просто миф, мифическая правда.
С таким пониманием мифической правды, мы практикуем медитацию. Мы сидим на уровне мифа свободы. Это может оказаться мифом – Вифлеемская звезда может быть мифом, но мы видели ее, у нас был этот опыт.
Итак, вам нужна огромная дисциплина.  А практика сидения предоставляет огромную помощь. Вы даже не можете начать называть себя последователем буддадхармы если не занимаетесь базовой  тренировкой ума. нужна преданность. Для того, чтобы иметь преданность, нужно тренироваться в развитии преданности. Вначале это может быть очень неуклюже, но это необходимо. Начиная на уровне дисциплины хинаяны, практики сатипаттханы и випашьяны чрезвычайно важны и эффективны.  Они абсолютно необходимы. Просветление очень полно, целостноЭто реальный опыт. Это реальная жизнь.
  Преданность это знание того, что вы не существуете. Это информация, которую кто-то сообщает вам, что вы не существуете. И вы переживаете на личном опыте, что это так: «Я не существую». Это есть акт преданности. Преданность – это язык, средство передачи этого сообщения. Преданность действует как  почтальон, который приносит вам почту.

Просветление больше не рассматривается как опыт. Опыт похож на промокашку, которая впитывает чернило. Промокашка переживает хороший опыт, впитывая чернило. Это требует, чтобы две сущности работали вместе. Но в этом случае это не опыт с прежней точки зрения. Это тотально. К примеру, как лезвие бритвы, которое режет само себя.

У.: Если это было тотальным в то мгновение, то почему оно должно прекращаться?
Т.Р.: Оно не прекращается, в этом вся идея. Просветление вечно. Оно не прекращается. Я хочу сказать, что весь смыл освобождения – как только  вы освободились, то это навсегда.

Ученик:  Просветление тоже не начинается, так ведь?
Оно не заканчивается, потому что оно не начинается.
Трунгпа Ринпоче: Ну, оно само  по себе есть начало. Потому что оно не заканчивается, оно не начинается, но оно есть.
Это очень просто. Эта жизнь очень ценна. Человеческое рождение очень важно. У вас есть возможность практиковать, возможность узнать правду, однако вопрос «Зачем что-то делать?» возникает снова и снова. Видите ли, путь вообще-то состоит из вопросов: «Кто есть я? Что есть я? Что это такое и что этим не является?», задаваемых все время, пока не достигнуто просветление. Вопрос: «Зачем что-то делать?» никогда не получал ответа. Он становится одной из мантр на пути. «Зачем что-то делать?» звучит снова и снова все время.

Ученик: Вы сказали, что просветление было реальным опытом и также сказали, что просветление не существует. Это как зеркало. Вы думаете, что зеркало реально.
Трунгпа Ринпоче: Вы реальны в зеркале, это правда. Но это остается интерпретацией вас с точки зрения зеркала. И поэтому вы не существуете. Но несуществование есть наиболее действительной вещью.  Наивысшее существование есть несуществование.
Ученик: Таким образом, просветление, как реальный опыт, является просто зеркалом?
Трунгпа Ринпоче: Больше чем зеркалом. Супер-зеркалом. Вот почему на языке тантры мы говорим о зеркалоподобной мудрости – реальном переживании несуществования. Прорывающимся сквозь всевозможные концептуализации и все прочее. Переживание ваджраподобного самадхи.

Ученик: Что значит подружиться с собой?
Трунгпа Ринпоче: Это значит, что вы очень богаты, полны ресурсов и что в вас есть основа для работы, разнообразная  рабочая основа. Что вам не нужно преобразовывать себя или отказываться от себя, но нужно работать с собой. Что с вашей страстью, агрессией, неведением и всем прочим можно работать, это часть пути.
Ученик: Вы сейчас говорите о себе самом, нас?
Трунгпа Ринпоче: Себя нет.
У.: Тогда мы работаем с мыслью?
Т.Р.: Не существует мысли. Существует есть. Мысли являются интерпретацией того, что есть, представителем несуществования. Облака существуют потому что небо существует. Небо существует, потому что есть свет, который показывает нам синее небо. Но как только вы выходите в открытый космос, вы не видите даже синего неба. Вы больше не видите даже облаков.
Ученик:  Если нет себя, как мы тогда может подружиться с ним?
Трунгпа Ринпоче: Именно поэтому. Потому что нет себя, нет угрозы. Вам ничто не угрожает, потому что вы не существуете. Поэтому мир является резервуаром сострадания.
У.: Тогда все в порядке?
Т.Р.: Условно говоря.

Ученик: Существует ли энергия или  любовь? Или они всего лишь мифы?
Трунгпа Ринпоче: Я надеюсь, они существуют. Было бы лучше, если бы они существовали. Но возможно, они не существуют. Возможно, любовь не существует, но она есть. Любовь есть. Энергия есть. А не «существует». Это такое же различие как: если вы не существуете - вы есть. Если энергия не существует - энергия есть. Если любовь не существует - любовь есть.
Ученик: Как работают с собой?
Трунгпа Ринпоче: Начинают в начале. Это очень просто. Не существует «как». Нет необходимости думать о том «как».  Просто берут и  делают.
Ученик: Ринпоче, если нет себя, нет просветления, нет мысли, нет  воспоминаний, то как вы можете говорить нам о том, что вы переживали и о том, что вы знаете?
Трунгпа Ринпоче: Потому что они не существуют. Я серьезно. Потому что вещи не существуют, вещи есть. Фактически, возможно, с точки зрения дхармы было бы более корректно говорить, что вещи есть. вещи есть. В несуществовании есть огромная ясность.
У.: Что воспринимает несуществование?
Т.Р. Само себя.

Трунгпа Ринпоче: Я думаю, было бы безопаснее, намного безопаснее начать на уровне хинаяны, потому что нам необходимо много практиковать. Многие ученики должны начать с пути накопления, который является уровнем обычного человека. На этом уровне играет важную роль просто обучение тому, как быть обычным человеком. Это начальная точка и каждому нужно где-то начинать. Это как потребность тщательно пережевать прежде чем проглотить. Конечно, если вы жуете эффективно, возможно вы в состоянии жевать и глотать одновременно, но это зависит от вашей опытности.
У.: Возможно, хотя мы начинаем с хинаяны и мы сосредоточены на ней, остальное может происходить все равно, хотя мы об этом  не заботимся.
Т.Р.: Все равно, да. Вифлеемская звезда есть все равно. Есть просветление. Оно на самом деле существует, и люди достигли его. Вы можете почувствовать это на собственном опыте.
Ученик: Какая разница между безнадежностью, о которую вы описали ранее и надеждой, о которой вы говорите сейчас?
Трунгпа Ринпоче: Это одно и то же.

Хорошо, друзья, нам нужно завершать наш семинар. Мне нужно ехать в Нью-Джерси и провести свадьбу в еврейском Кантри-клубе. Но прежде чем я уеду, я хотел бы подчеркнуть, что  стоит очень серьезно подумать о том, что если вы заинтересованы следовать пути практики медитации, вам нужно собрать себя. Отречение, безнадежность и одинокость или одиночество проникают повсюду. Но, в то же время, у вас не может быть чувства отречения, чувства духовного пути без той открытости свежего, ясного воздуха зимнего утра. С точки зрения открытости, медитация не рассматривается как особенно приятная или особенно болезненная. И никоим образом она не рассматривается как магический фокус, который даст вам мгновенное просветление или мгновенное блаженство. Это в большой степени опыт ручной работы, очень личный опыт. Это подлежит исследованию.  Необходимо сидеть и постоянно дисциплинировать себя, все время. Что занимает двадцать четыре часа в сутки.
Я хотел бы упомянуть, что  я написал книгу, которая называется «Преодоление духовного материализма»,  и что стоит раздобыть эту книгу, которая является чем-то вроде удлиненного семинара, такого как был у нас здесь.  В ней много написано о том, о чем мы говорили, и она особенно подходит для западной публики.  Другая очень сильная книга – это «Сто тысяч песен Миларепы», переведенная Гармой С.С. Чангом. Также недавно Сузуки Роши из Центра Дзен в Сан-Франциско написал книгу «Ум дзен, ум начинающего», и это очень сильная книга, очень прямая, написанная на очень бытовом уровне, содержит очень личный опыт. Его отеческий, в некотором роде, голос очень мощный и важный. Моя другая книга «Медитация в действии», как и «Ум дзен, ум начинающего», пытается сообщить очень простые понятия о духовном пути. Также, если у вас будет дальнейший интерес к техникам шаматхи, випашьяны и сатипаттханы, есть книга, которая называется «Сердце буддийской медитации», автор которой Ньянапоника Тера.
Очень нужно читать такие книги, чтобы приобрести знание об основаниях буддадхармы. Люди в прошлом упорно работали и приложили реальные и конкретные усилия в своей практике и своей дисциплине. Они работали очень упорно для вас, для нас. Мы должны ценить по достоинству тех людей, которые настойчиво работали над своей дисциплиной, чтобы быть в состоянии передать энергию и мудрость нам. Они достойны восхищения. Спасибо.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

143

http://images.vfl.ru/ii/1514248498/1c072f84/19920186_m.png

Часть 2
Я-качество и эмоции

Сейчас мы обсудим смысл «пробужденного», которое связано с практикой випашьяны, или же медитацией прозрения. Для того чтобы начать работать с процессом медитации, нам нужно понимать наше основное психологическое устройство. Наш ум обладает определенным «я-качеством».  Здесь это я-качество является отправной точкой.
Есть общее чувство дискомфорта, когда вы обращаетесь к себе как «я», и это очень тонкий дискомфорт. Обычно мы не обращаем на него внимания или не замечаем его. Из-за того, что он так тонок, и потому что он присутствует все время, мы становимся нечувствительными к нему. Это как у собак, которые с определенного момента начинают относиться к своим поводкам как источнику безопасности, а не лишения свободы. Животные в зоопарке чувствуют то же. Вначале они испытывали чувство лишения свободы, но в какой-то момент оно стало ощущением безопасности. У нас присутствует такое же отношение. Мы лишили себя свободы определенным образом, но в то же время, мы чувствуем, что это лишение свободы является самым безопасным, что у нас есть. Такое я качество или моё-качество имеет болезненное качество заключения, но в то же время, оно также предоставляет безопасность, а не доставляет одну лишь только боль. Такова ситуация, в которой мы находимся в данный момент. Каждый из нас находится в этой ситуации.
Это я-качество не болезненно. Но за всем этим стоит что-то, что причиняет нам неуловимую тошноту, совсем немного. Эта тошнота затем становится сладковатой, и мы цепляемся за эту сладость. Далее, если мы теряем нашу тошноту, мы также теряем нашу сладость. Это и есть основное состояние ума, которое ощущает каждый.
Когда первая благородная истина говорит нам о страдании, это как раз то, о чем она говорит. Есть эта  очень тонкая, но в то же время, очень реальная  и очень личная вещь, которая все время происходит, которая как-то угнетает вас. Просто есть базовое, фундаментальное похмелье, всепроникающее похмелье, которое происходит всегда.  Даже тогда, когда мы чувствуем, что все идет хорошо, у нас есть чувство, что мы в каком-то тупике.
Часто люди интерпретируют это ощущение тупика так, что они могут начать находить его причину в том, что им приходилось терпеть эмоциональные проблемы их родителей или в расстройствах, связанных с другой частью их проблемной личной истории.
У вас был плохой опыт, говорите вы, поэтому существует это эмоциональное расстройство. Люди выдвигают такие очень удобные интерпретации в духе истории болезни, возможно, даже указывая на физические симптомы. Это всё - наши очень удобные способы убежать от действительности.
Но  реально  в этом замешано что-то большее, что-то превосходящее чью-либо историю болезни.  Мы ощущаем что-то, что выходит за пределы родителей, за пределы плохого детства, плохих родов, осложнений кесарева сечения…чего угодно. Есть что-то, что стоит за всем этим - фундаментальная горемычность, которая проникает повсюду.   То, что Будда называет эго или невроз.

Второй аспект ума, который вытекает из первого - это то, что общепринято называется эмоциями. Он включает эмоции всех видов, такие как страстное желание, ненависть, зависть, гордость, страх – всевозможные эмоции. Однако,  использование слова «эмоция» является сомнительным. Называя их эмоциями, мы склонны рассматривать их как что-то особенное: «мои эмоции», а это приводит к не очень здоровому взгляду на себя. Мы думаем: «Если бы я только мог избавиться от своих эмоций, своей скандальности, тогда бы я мог существовать мирно и прекрасно». Но,  каким-то образом, это никогда не происходит. Никто еще не достиг состояния без эмоций, сохранив при этом нормальную работоспособность ума.
С буддийской точки зрения, второй аспект ума -  это не эмоции сами по себе, а скорее некие извержения, которые время от времени происходят в наших умах, и которые также рассматриваются как мысли. Они являются частью процесса мышления,  и они являются, скорее, более тяжелым случаем мыслительного процесса, нежели феноменом отдельного типа - как если бы существовала особая болезнь, вроде оспы, называемая эмоциями. Они – просто тяжелая форма гриппа.
Первый упомянутый аспект ума, по большей части, занят двойственностью, начальным расщеплением, чувством фундаментально одинокого бытия. Второй аспект идет дальше.  Он очень занят, чрезвычайно активен. Он производит сны наяву, обычные сны и воспоминания и хранит их в «записях акаши». Он хранит их там повсюду, и заново извлекает их, и заново исследует их, когда у нас заканчивается материал. Мы постоянно стараемся выработать наше отношение  к другому. Это похоже на то, как ваша собака встречает другую собаку. Они рычат, обнюхивают, приближаются, возможно, отвергают или, может быть, принимают друг друга. Это происходит постоянно. Собаки делают это очень великодушно. Что касается нас, человеческих существ, очевидно, что мы более утончены, но мы менее великодушны, потому что у нас есть больше «я». Однако этот процесс постоянно происходит – мы делаем это, когда встречаемся с нашим миром.
Это нельзя назвать просто эмоцией. Это что-то большее, более всеохватывающее. Мысленный процесс обостряется до уровня высокой интенсивности – так называемой эмоции. Но эта вторичная умственная способность является, в действительности, процессом конфронтации, процессом коммуникации, который происходит все время. И эта конфронтация и коммуникация состоит всего лишь из  шаблонов мышления – ни из чего больше. Иногда ваша мысль смотрит, иногда ваша мысль говорит, иногда ваша мысль слушает, иногда ваша мысль обоняет, иногда ваша мысль осязает. Происходит мысленный процесс.
Это также связано с процессом чувственного восприятия. есть шестое чувство, которое является ментальным чувством. Это шестое  чувство, является качеством хаотической нестабильности ума, которая действует как коммутаторная панель. Эти органы передают свои послания в центральный штаб-квартиру, в коммутаторную панель и эта коммутаторная панель, в качестве ответной реакции, санкционирует определенную деятельность.
Все перечисленные аспекты являются частью того же самого текущего процесса.

Мы будем говорить о способе работы с мыслями, с вторичным аспектом ума. В данный момент у нас очень мало средств для работы с первичным аспектом ума, основной горемычностью. И похоже, что с ментальностью двойственности, расщепления нельзя работать непосредственно. Но будем надеяться, что ее можно поднять, работая с ее плодами.
Мы могли бы сказать, что процесс мышления, включая так называемые эмоции, похож на ветви дерева. Прорезая шаг за шагом  наш  путь сквозь сложное устройство ветвей, мы приходим к корню и, в этот момент, с корнем не сложно разобраться. Так что, похоже, нашей отправной точкой будут мысли.
Вы можете сказать: «А разве хороший стратег не перерезал бы сначала корень?» Очевидно, он так бы и сделал. Но мы не в состоянии этого сделать.  Если бы мы на самом деле стали пытаться бороться с корнем, ветки продолжали бы расти, и мы оказались  бы полностью и беспомощно поглощены буйным ростом веток и плодами, падающими на наши головы.
Поэтому, психологический подход Будды другой. Мы начинаем работать с листьями и ветками. Затем, как только мы управились с этим, у нас есть некоторое понимание неприкрытой истины, действительности, начального расщепления. Тогда мы начинаем осознавать первую благородную истину, которая говорит о том, что истина есть страдание, истина есть вот такое эмоциональное расстройство, такая проблема.

Для того, чтобы натереть пол, нам сначала нужно выскоблить его. Как только мы его выскоблили, вы знаете, что мы делаем. Это разумный путь работы со всем этим. Вы начинаете с того, что  вам непосредственно доступно, и это дает огромный контакт с действительностью. В то время как если бы вы пытались иметь дело с  начальной двойственностью, вы бы обнаружили, что это невозможно. Вместо того  чтобы пытаться работать кирпич за кирпичом, это было бы похоже на попытку обрушить всю стену целиком. В итоге, вы испытаете поражение. Так что лучше начинать с чего-то небольшого, что  достаточно выражено, чем начинать с  основополагающих тонких явлений и пытаться решить всю проблему целиком.
Ученик: Эмоции сопровождаются физическими ощущениями. Это тоже мысли?
Трунгпа Ринпоче: Да. Это не означает, что у вас нет физических ощущений, но ваше тело также является вашей мыслью. Например, если вы порежете палец, когда режете лук, у вас будет кровоточащая мысль. Но она реальна. Мысли нельзя сбросить со счетов как «всего лишь мысли». Такая мысль настолько реальна, что она осязаема.
Ученик: Не могли бы вы классифицировать эти два аспекта ума еще раз? Трунгпа Ринпоче. Это достаточно просто. Первый – это начальная двойственность, и другой – какая-либо активность первого.
У.: Можно ли их разделить на первую форму мысли и вторую?
Т.Р.: Они не являются первой и второй формой мысли, они являются корнем и ветками.
У.: Первая – это корень?
Т.Р.: Да.

Памятуя настоящее

Основным подходом  к пониманию ума является процесс постепенного установления дружеских отношений с самим собой. Это первый шаг.
Сначала мы пытаемся нащупать: что же мы такое. То, что мы ощущаем, несколько сумбурно, и мы чувствуем отчужденность от самого себя.  Один из бесплодных подходов традиционной духовности состоит в том, чтобы грубо играть на чувстве вашей неполноценности, на вашей слабости. Вас поощряют замечать  их все больше и больше, пока вы не достигаете точки, в которой вы просто не можете больше выносить себя.  Вы занимаетесь разнообразными видами самобичевания и самообвинения. Вы чувствуете себя нищими.  Вы переполнены ощущением собственной никчемности и того, как неправильно  вы поступаете – одним словом, как глубоко вы находитесь в дерьме.  Это уловка, которую к вам применяют некоторые формы традиционной духовности.
Это уловка, которую часто используют, и которая ни в коей мере не является медитативной и  не имеет никакого отношения к духовной практике. Это один из  духовно-материалистических способов воодушевить людей начать духовный путь  -  унизить их полностью.
Подход медитации противоположен такому подходу. В подходе медитации мы, по крайней мере, даем людям шанс. По крайней мере, мы даем за что держаться, предлагаем ступеньку. Существует рабочая основа, существуют возможности, есть воодушевление. Что-то происходит внутри нашего способа бытия, а именно  - практика медитации.
Тем не менее, подход медитации совсем не так прост. Вам нужно работать самому. Учителя и учения могут только показать  вам  как работать - это самое большее, что можно дать.  Но затем вы должны работать самостоятельно.  Вы не можете рассчитывать на полное гостеприимство.  Ваша машина может доехать только до гаража, она не может завезти вас в спальню. Требуется некоторое усилие.
Итак, ученики получили максимально возможную поддержку, которая состоит в том, что им показали путь. Указание пути приземленным практическим способом называется,  согласно традиции, «указательным пальцем бабушки». Ваша бабушка старая и мудрая, она знает, как обходиться с мелочами  жизни и она указывает своим пальцем и просит вас сделать то или это.  «Указательный палец бабушки» является особым термином тибетской  линии традиции Кагью.  Указать вам, как нужно делать – это максимальная помощь, которую мы можем оказать вам на пути.
Но также есть необходимость в согласии и некоторая готовность со стороны ученика. Вы должны  быть готовы  следовать  по направлению указательного пальца бабушки. В этом случае, очевиден следующий вопрос
У.:  что мы будем делать? Ответ – практиковать медитацию.

Есть два типа практики медитации. Один называется шаматха, что означает «развитие умиротворенности». Другой называется випашьяна, что означает «развитие прозрения». Мы уже говорили об этом в общих чертах на предыдущей лекции. Мы не можем развить полную випашьяну, если у нас нет некоторого понимания относительно того, что  такое шаматха.

В шаматхе есть медитационная техника, которая относится к работе  с  естественным сырьем – дыханием, вашим дыханием. Мы начинаем с вашего дыхания. Оно всегда доступно пока вы живы. У вас всегда имеется дыхание, пока бьется сердце, не важно возбуждены ли вы или спите или находитесь в нормальном состоянии. Вам всегда нужно дышать.
Дыхание позволяет получить наиболее близкую картину ума. Оно, в некотором смысле, является портретом ума. Оно входит и выходит – как будто само оплодотворяет себя, чтобы мог произойти следующий вдох. Это не застывший объект. Оно движется и останавливается и опять движется. Оно поддерживает тело и является источником  жизни. Также оно источник вашей речи и вашей мысли. Если сердце остановится, дыхание остановится, вы не сможете думать, вы упадете замертво.  Таким образом, дыхание - это декларация жизни и, одновременно, декларация ума. Для того  чтобы есть, ощущать запах пищи, жевать, вы должны дышать. Если вы устали - вы дышите тяжело. Если вы расслаблены - вы дышите легко. Когда вы голодны, вы дышите особым образом, когда вы сыты, вы дышите особым образом.  Когда вы счастливы, вы дышите особым образом, когда вы грустите, вы дышите особым образом. Дыхание постоянно изменяется, но в то же время, постоянно поддерживается ритм. Дыхание, которое жаждет пространства, останавливается после выдоха, и пространства становится больше. Поэтому вы можете жить дальше – вы можете вдохнуть еще раз. У вас есть два типа пространства. Есть внешнее пространство во время выдоха. Перед вдохом  есть пауза. Вы вдыхаете внешнее пространство и по мере того, как вы вдыхаете, у вас есть другой тип пространства – внутреннее пространство внутри вашего тела. Потом следует пауза и вы выдыхаете снова. Это происходит постоянно: действие, неподвижность, действие, неподвижность.  Это и есть портрет вашего ума.
Поэтому дыхание было выбрано как рабочая основа для практики медитации. Работа с дыханием предпочтительна. Дыхание не есть что-то отдельное от вас, но с другой стороны оно не в полной мере является вами. Есть что-то загадочное в дыхании. То же самое справедливо для вашего ума. Является ли ваш ум вашим умом? Возможно. Но тогда не совсем понятно,  чем  являетесь вы сами. Так что мы никогда в действительности не можем установить, кто есть кто или что есть кто. Мы попросту постоянно надеемся на лучшее. Возможно, нам удастся выжить, мы сможем продлить это неопределенное существование.

Возможно, вы мыслите чрезвычайно четко, ясно и точно, но у вас все еще нет даже понятия откуда все взялось  и к чему идет.  Но то, что важно сейчас -это то, что состояние ума должно соответствовать  дыханию, вам нужно установить связь с дыханием. На начальной стадии шаматхи вы работаете с дыханием, вы не концентрируетесь на уме. Это невозможно. В действительности, концентрация на дыхании тоже невозможна, потому что дыхание движется  и изменяется, так же как и ум.  Так что, говоря о шаматхе, мы предпочитаем использовать слово внимательность, а не концентрация.
Слово «концентрация» имеет определенные  ассоциации. Оно  наводит на мысль, что вы фокусируетесь на каком-то объекте или субъекте пока отношения с ним не приобретают полностью фотографический характер, а затем вы можете отпустить усилие, и сосредоточенное состоянии ума остается. Это очень утомительно, это требует специальных навыков и очень трудозатратно в определенном смысле. Поэтому концентрация – опасное слово, применительно к практике медитации.  Вместо этого мы говорим о практике как о внимательности.

Если вы полностью пребываете с вашим умом, вы можете быть здесь, на этом самом месте.  Но в то же время, вам не нужно фокусировать всю вашу систему на одной точке отсчета. В действительности, здесь наблюдается интересное раздвоение, которое проистекает из того факта, что у вас нет понимания, кем вы являетесь. Вы не знаете, кто вы есть. У вас даже нет догадки, или же есть эта догадка. Вы могли бы использовать эту догадку, чтобы обозначить себя. Но это, пожалуй,  все что мы можем сделать, чтобы подобраться к реальности того, что же вы такое.  Поэтому невозможно сосредоточить ваш ум. Самое большее, что можно сделать – это быть осознанным, быть в полном уме / mindful (внимательный) – mind full (полный ум)/. Некое неуловимое состояние, которое существует, известное нам  как сознание, которое никогда не видело себя, но существует. Оно никогда не ощущало себя, но оно движется, оно происходит. И вот, состояние того, что называют умом, может быть полным. Мы можем быть в полном уме. покоиться или пребывать в памятовании. Наилучшим английским эквивалентом этого будет внимательность. «Памятование» в этом случае не означает пребывание в прошлом, а означает существование в настоящем.  То течение, которое происходит – вы можете быть с ним.

все же,  для того, чтобы быть в настоящем, вам нужна память, которая функционирует автоматически.
Так обычно работает наш ум – в понятиях точки отсчета, которая равнозначна памяти. Для того, чтобы работало тело, точки отсчета нужны все время: протянуть руку, поднять  чашку и поднести ее ко рту, наклонить немного, отпить, затем ощутить вкус и проглотить. В то время как вы поднимаете и протягиваете руку, вы не забываете удерживать чашку. Есть координация, которая целиком основана на памяти.  Без этого мы не можем функционировать. На основе этого мы развили определенные поведенческие шаблоны, которые дают нам  возможность управляться с нашей жизнью. Такая координация позволяет телу и уму быть синхронизированными. И эта синхронизация основана на памятовании настоящего. Памятовать настоящее, таким образом, означает быть внимательным. В этом случае, ум равен памятованию.  Быть внимательным – это быть здесь,  обладать полным умом. Если ваш ум полный, у вас есть полная точка отсчета. Поэтому вы есть здесь. Вы  прямо общаетесь  с настоящей ситуацией, а это и  есть в точности то, в чем состоит медитация (практика шаматхи). Просто быть здесь, очень просто, прямо, вести себя очень точно, соотноситься основательно и полностью.
Точка отсчета в шаматхе – это дыхание. Традиционная рекомендация линии мастеров медитации основана на принципе смешивании ума и дыхания. Это значит, что вам следует пребывать с дыханием, вы есть дыхание. Дыхание выходит, и вы выходите. Дыхание растворяется в воздухе и вы растворяетесь в воздухе. Затем вы полностью отпускаете. В этом месте вы даже забываете о практике медитации. Вы просто отпускаете. Есть промежуток. Затем естественно, автоматически, психологически, вы вдыхаете. Пусть это будет тем же самым промежутком. Затем вы опять выдыхаете. Выходим, растворяемся, промежуток. Выходите снова, растворяйтесь, промежуток. Выходите, растворяйтесь, промежуток. Вы продолжаете действовать таким образом.
Есть мгновение пространства, промежутка. Если хотите, мы могли бы сказать, что есть момент слабости. Это не должно быть слишком героичным. Потом, когда вы имеете дело с выдохом, присутствует момент силы. Затем – момент слабости: вы растворяетесь, вам не за что держаться. Потом вы начинаете снова – выходите наружу с выдохом.
Это  - основная техника шаматхи.  Она должна быть очень точной, очень прямой.

Еще существует медитация при ходьбе, которая также рекомендована. Вы идете осознанно. Вы уделяете внимание, скажем, вашей правой ноге. Как смещается центр тяжести, ослабляется давление и вес переносится на левую ногу. Теперь, ваша правая нога свободна, и вы поднимаете ее над землей, переносите ее. Затем она касается земли, давит на землю по мере того, как вес тела переносится на нее, а  затем, левая нога освобождается.  Это также обладает точностью.  Не нужно ходить, как зомби, чтобы выполнять практику. Вы идете с разумным, естественным темпом - пусть он будет естественным, точно так же как в случае с дыханием. Когда вы идете таким образом, нужно принимать простые решения:  вот момент чтобы перенести вес на эту ногу, затем – на другую ногу и так далее. Так  что весь процесс становится  очень точным, очень прямым и очень ясным. В этот момент нет никакого вашего намерения делать это. Вы не думаете: «Если я сделаю это, я завтра достигну просветления». У вас нет других забот, кроме как выполнять вашу практику сидячей медитации или медитации при ходьбе.
Это то, что в буддийской традиции называется дисциплиной и терпением. Участвовать в происходящем процессе без цели, стоящей за этим. Ученикам рекомендуется выполнять практику очень ортодоксально, уделять полное внимание. Но это не означает, что вы должны быть особенно торжественны или серьезны. Если вы серьезны, это уведет вашу внимательность.  Вы становитесь очень заняты тем, что вы серьезны и вы теряете вашу внимательность. Ваш ум должен быть полным, не заполнен на одну восьмую или одну сотую часть. Он должен быть прямо здесь, на этом месте. У нас есть выражение «Это не ваше дело» /mind your business перекликается с термином mindfulness /, которое означает «Оставьте меня, дайте мне быть собой». В данном случае, вы занимаетесь своим делом. Просто будьте здесь, прямо и просто будьте здесь.
Сделать это означает ощутить листья, которые существуют на дереве.  Вы начинаете обнаруживать, в некоторой степени, кем вы являетесь или кем вы не являетесь. Как бы там ни было, эта метафизическая проблема на данном этапе не имеет большого значения. Мы разберемся в этом позже.

Основное здесь – все время быть предельно точным.
Такой подход настоятельно рекомендуется не только лишь применительно к практике сидячей медитации, но он также применим к тому, что называется послемедитационным опытом.  Это означает, что ваша жизнь и ваша самоотверженность в  практике медитации не является всего лишь попыткой сшить вот этот лоскут с вон тем лоскутом. Ваша жизнь отдана медитации целиком как все одеяло.  С двенадцати часов до двенадцати часов. Ваша жизнь постоянно заполнена практикой медитации.  Когда вы едите, вы едите. Когда вы моете посуду, вы в этом, с этим, прямо в том месте. Речь не о том, чтобы стараться работать с дыханием и мыть посуду одновременно, это было бы слишком громоздко, в этом нет необходимости. В послемедитационной практике, если вы моете посуду, вы делаете это надлежащим образом, полностью, целиком. Будьте с этим, будьте с водопроводным краном, с водой, будьте с грязной посудой, с вашими руками, кистями рук, координацией движений, вашим умом. Будьте  с водой, пробкой раковины, мылом и губкой. Давайте будем всем  этим вместе взятым и помоем посуду хорошо. Речь о том, чтобы быть в этом месте вместе со всем этим. С такой точки зрения,  это пожизненная задача, работа двадцать четыре часа в сутки.
вы не можете практиковать медитацию без послемедитационной  внимательности. Внимательность в повседневной жизни на протяжении всей нашей жизни, когда мы не заняты сидячей практикой также является частью практики медитации. Для того, чтобы  вести надлежащий, медитативный образ жизни, требуется некоторое самоощущение.
Тот тип самоощущения, о котором мы говорим в отношении осознанности или внимательности -  это всего лишь  простое бытие самим собой. У вас есть две руки, у вас есть раковина, у вас есть грязная посуда и вы делаете хорошее дело. Не ради самогó хорошего дела. Вы просто делаете это, и  по стечению обстоятельств это вдруг оказывается хорошим делом. Такой  тип самоощущения не является проблемой. Это способ правильно обращаться с собой,  способ быть собой. Как только вы вырабатываете такое отношение  - вы просто делаете дело.
Речь не идет о том, чтобы быть великим медитирующим, который делает великолепное дело мытья посуды. В этом нет похвалы, нет осуждения. Как только в этом замешан оттенок попытки доказать что-то, мы имеем дело с болезненной версией самоощущения, самозацикливанием в уничижительном смысле. Так происходит, пока вы озабочены конечным результатом. «Посмотрите какое замечательное дело я свершил. Это потому что я учился и медитировал».
Этой проблеме подвержены многие ученики Дзен буддизма. Есть нечто проблематичное в работе напоказ. «Мы сидим и поэтому мы делаем хорошее дело.  Приходите к нам в Дзен». Как если бы каждый, кто изучает Дзен, был ходячей рекламой.
Основное – это быть точным и непосредственным без цели. Существуйте точно. Нужна внимательность, которая равнозначна самоощущению, если хотите – легкому самоощущению, которое определенно существует. Пока мы чувствуем, что существуем, хотя мы не существуем, мы на самом деле не существуем, но мы думаем, что существуем, и это обеспечивает нас основой для работы. Нам не обязательно начинать 100 процентов безукоризненно –  и если уж мы считаем, что существуем, давайте будем наполненными. Давайте начнем так. Похоже, это основное, что касается практики медитации.

Ученик: Когда мы говорим о послемедитационном осознании, значит ли это что мы должны стараться быть более осознающими или это случается спонтанно, потому что мы медитируем?
Трунгпа Ринпоче:  Мы все-таки стараемся, не очень сильно, а просто стараемся.
У  вас просто должно быть едва уловимое ощущение, что вы являетесь частью такого медитационного  способа жизни  - по сути, что ваша жизнь есть практика медитации.  Правду говоря, вам будет  трудно отмахнуться от этого ощущения. Вы могли бы сказать: «Меня уже тошнит от всего этого, я прекращаю свою осознанность и медитацию полностью». Хорошо, сделайте это. Но затем вы обнаружите, что вас постоянно что-то преследует.  Вы бросили медитацию, но вот вам – вы развили больше осознанности, больше внимательности.  Это всегда происходит. Так что речь не идет  о чем-то, что вам навязали, но есть некий элемент  «то-или-другое», который продолжается все время.
Это как существовать в этом мире. Так что это скорее вопрос общей атмосферы, чем какого-то особенного усилия. Но эта атмосфера должна время от времени распознаваться. Это очень важно.
Ученик:  Вы говорили о дыхании и движении дыхания как о зеркале ума. Может ли это быть  экстраполировано на все тело? Не является ли движение всего тела также зеркалом ума, мыслительного процесса, а следовательно, другим путем медитации?
Трунгпа Ринпоче.: именно дыхание заставляет ваше тело двигаться. Легкие всегда расширяются и сжимаются, но это происходит как бы случайно. Причина, по которой медитационная практика должна основываться на дыхании, а не на теле, состоит в том, что есть возможность ненужного исследования частей вашего тела. Вы начинаете пытаться оформить ваше тело по подобию ума, а это имеет оттенок невроза. это происходит  в значительной мере в школах медитации на осознанности. В то время, когда вы просто сидите с дыханием, вам не нужно дышать по-особенному. Вы просто делаете это естественно.  Это часть вашего пульса.
У.:  Но поскольку большую часть нашего времени мы проводим в движении, почему бы не использовать движение как форму медитации.
Т.Р.: Я думаю, это невозможно. В этой части я должен быть очень ортодоксальным.  Вы не можете делать это, потому что это будет очень удобно и в этом не будет дисциплины. Например, вам нужно выделить время для практики сидения. Тогда как в подходе, который вы предлагаете, вы можете сказать: «Хорошо, по дороге я использую вождение в качестве медитации».
У.: Но если вы при этом внимательны, почему бы так и не сделать?
Т.Р.: Этот подход к внимательности становится слишком утилитарным, слишком прагматичным – убить двух зайцев одним выстрелом. «Я  медитирую, и вместе с этим...».  Но от чего-то где-то нужно отказаться. Необходимо отречься от чего-то. Один выстрел – один заяц.

Ученик: Вы говорили о внимательности и дыхании, и дыхании как о портрете ума. Также вы говорили  о том, чтобы быть внимательным к разным мыслям и чувствам, которые приходят и уходят. Вы описали их как ветки дерева, которое, я так понимаю, мы должны атаковать.
Трунгпа Ринпоче: В этом месте мы не в состоянии управиться с ними, работать с ними, обрезать их. Сейчас мы просто должны видеть, что  ветки действительно существуют.
У.: Я запутался в этом. Является ли дыхание инструментом, который мы формируем для того, чтобы в конечном итоге срезать ветки?
Т.Р.: Нет, это внимательность.
У.: Внимательность. Для которой дыхание является…
Т.Р.: Дыхание – это просто костыли.
У.: Да. Дыхание – это костыли для того, чтобы вызвать внимательность, которую мы можем позже развить по отношению к эмоциям. Хорошо, вот оно!
Т.Р.: Вот оно.

Трунгпа Ринпоче.: Вы думаете, что  вы существуете?
У.: Я думаю, что…
Т.Р.: Будьте честным.
У.: Мы находимся здесь.
Т.Р.: Да?
У.: Какими бы ни были эти вибрации, они здесь. Мы здесь.
Т.Р.: Хорошо, кто же мы?
У.: Тот, кто задает вопрос?
Т.Р.: Именно. Да.  Но это не доказательство.
У.: Воспринимает ли просветленный ум…
Т.Р.: Не имеет значения, что делает просветленный ум. Давайте говорить об этом уме, сансарическом уме. Когда мы говорим о просветленном уме, есть склонность скатываться в мифологию. Вы ожидаете, что просветленный ум будет видеть радуги повсюду. Но как быть с нами, кто  видит мусор повсюду?
У.: Я не совсем понимаю, как мы можем существовать и вместе с тем не существовать.
Т.Р.: Вы не понимаете. Где вы находитесь в это мгновение?
У.: Я здесь.
Т.Р.: Где здесь?
...
Но все же, кто здесь? Я не имею ввиду ваше имя. Что-то кроме вашего имени. Что есть здесь?
У.: Какое-то осознание.
Т.Р.: Что это такое? Осознание чего?
У.: Осознание себя.
Т.Р.: Ну, это просто расхожее выражение. Что это значит? Осознание чего? [Пауза]. Не думайте слишком много.
У.: Осознание дыхания.
Т.Р.: Что стоит за дыханием?
У.: Мой ум.
Т.Р.: Что это такое?
У.: Если бы я знал.
Т.Р.: Вы не знаете?
Ученик:  В том ли проблема, что  «Я» не существует, другими словами, что ничего не существует, или же проблема в том, что что-то существует, но оно не является «Я»? Это не то «Я», каким оно мне кажется, но что-то такое существует.
Трунгпа Ринпоче: Это одно и то же. Что-то  –  это то же самое, что ничего.  Если вы являетесь единицей, то единица обязательно зависит от нуля. Единица – это что-то, а ноль – это ничто. Для того, чтобы была единица должен быть ноль. Который есть ничто. Нет никакой разницы – что-то и ничего это одно и то же. Иначе у вас не было бы кассового аппарата. Мне кажется, нет проблемы с чем-то и ничем.
С другой стороны, есть что-то другое, которое не является чем-то реальным, но это что-то, что является ничем. Вот где мы путаемся – когда мы стараемся понять все это. Это длительный исследовательский проект и я не думаю, что мы сможем со всем разобраться сегодня. Но вы очень храбры.

Ученик: практика, которую вы описывали, похоже, является очень разумной в определенном смысле: стать более осознающим, быть больше в контакте с тем, что происходит в собственном уме и снаружи. Но интересно, зачем нужна тантра. Почему не достаточно этого, если можно в конечном итоге научиться делать это хорошо?
Трунгпа Ринпоче: Мне кажется, это зависит от того как к этому относиться.  Тантра не  есть чем-то, что существует, чтобы спасти нас от проблемы. И на этом этапе тантра абсолютно не нужна. То, что есть, является полным. Но оно в конечном итоге становится тантрой. Этот опыт, который мы обсуждаем здесь,  в какой-то точке становится тантрой, это не так,  как если бы тантра насаждалась вам как необходимое требование. Опыт шаматхи-випашьяны созревает. Это тантра. Это случается автоматически.
У.: То есть тантра  - это как взрыв того, что происходит.
Т.Р.: Да. Вот почему мы говорим о том, что три яны связаны вместе. Все развитие рассматривается как процесс созревания, а не что-то, что вам навязывают.  Никто вам не говорит: «Теперь вы закончили хинаяну, вам следует включить вторую передачу и выполнять махаяну, затем включите самую верхнюю передачу, которая является тантрой».  Вы никогда изменяетесь таким образом. Это постепенный процесс развития, который автоматически становится тантрой, когда достигает зрелости. Вы не спрашиваете: «А почему на деревьях обязательно  должны быть плоды?»   Каждое конкретное дерево красиво и делает все, что в его силах. На этой стадии нужно смотреть на ситуацию всем своим естеством . И может быть, такой способ смотреть и есть тантрический взгляд.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

144

Переносные декорации

Возможно, нам следует обсудить различные типы задних планов, с помощью которых мы действуем в нашей жизни.  Этот тип  заднего плана частично создан из ощущения пространства-основы, которое мы носим везде с собой все время, а также окрашен нашим конкретным настроением, которое у нас есть в данный момент.  Это что-то вроде переносных декораций, которые мы везде носим с собой, которые позволяют нам функционировать как личностям. Мы постоянно воспроизводим видимость, театральную сцену. Для каждой ситуации мы создаем подходящий задний фон и освещение. У нас также есть подходящие актеры (главным образом, мы сами), которые появляются на сцене. Мы занимаемся этим представлением, театральной игрой, все время и мы постоянно используем наши антенны, так сказать, чтобы осязать весь эффект, производимый нашей сценой.
В медитации випашьяны, мы работаем с такого типа задним планом, нашим переносным театром. Вне зависимости от того, большое ли наше действо или маленькое, какое-то действо происходит все время. Випашьяна работает с  этим  большим или маленьким действом, великим действом, широким действом, наименьшим, обширным, коварным или умным действом – какое бы обустройство сцены вы ни выбрали. В практике випашьяны,  вместо того, чтобы поддерживать вашу занятость обустройством вашего театра, вашей театральной сцены, ваш подход изменяется так, что присутствует чувство интереса:  как мы производим этот задний план, почему мы это делаем, должны ли мы это делать или, может быть, не должны. В каком-то смысле, это находится все еще на уровне вопроса, но в тоже время, связано с личным опытом.
В випашьяне вы, как практик, переживаете на личном опыте игру, которую играете, обустраивая ваш театр. Поступая так,  вы приобретаете новый способ  обхождения со всем этим, но так, чтобы это не было игрой. В этом и состоит практика сидячей медитации. Когда вы сидите, вы не сидите для того, чтобы создать видимость или какой-то эффект. В каком-то смысле это личное. В практике сидячей медитации вы устанавливаете связь с излучением, которое вы создаете. До того, как вы начали сидеть, это излучение создавалось всего лишь, чтобы  произвести впечатление или одержать верх над вашими зрителями. В нашем случае, ситуация обратная. Вы переживаете ваше собственное излучение лицом к лицу, вместо того, чтобы играть с ним для того, чтобы произвести впечатление или одержать верх над вашими зрителями. У вас нет зрителей, когда вы медитируете, или же вы сами и есть ваши зрители.
Даже в этой ситуации, как бы то ни было, есть возможность для проявлений тонких уловок. Вы поздравляете себя с тем, что занимаетесь практикой сидения, что вы хороший мальчик, и стараетесь превратить это в шоу. Это очень тонкий момент. Можно убирать  игры  одна за другой, как слои луковицы. Игры продолжают возникать, конечно, но кое-как вы способны с этим управиться.

У вас есть начальная подготовка в практике шаматхи, и отсюда вы начинаете расширяться. Я хотел бы подчеркнуть, что опыт шаматхи чрезвычайно важен. Без этого основания, практик совсем не может рассчитывать на то, чтобы переживать випашьяну. Но имея это основание, практик может начать расширять чувство внимательности таким образом, чтобы она  стала  осознанностью. Внимательность – это пребывание полностью здесь, а осознанность – это всеохватывающее чувствование.  В осознанности все, что происходит, видится сразу. Также, можно назвать это панорамным видением.
Панорамное видение, в этом случае, это ощущение целиком всего излучения, которое мы создаем.  Мы обладаем определенной манерностью или определенным стилем, который отражается наружу. Во время практики сидения, это становится всего лишь мысленным процессом.   Вы развиваете чувство, что вы цените  вещи вокруг вас, не каждую по отдельности, а целиком. Это похоже на свет, излучаемый пламенем или электрической лампочкой, который распространяется наружу. Тем не менее, вы обнаруживаете, что излучение не имеет излучателя. Если вы посмотрите, а кто же делает все эти трюки, продуцирует видимость, это излучение, то  там не будет никого. Даже мысль о ком-то не существует. Есть  чистое ощущение открытости, ощущение, что вы можете установить связь с живым миром как с открытым миром.
Пока  это всего лишь введение в переживание випашьяны. Позже мы рассмотрим это подробнее. То, что нужно понять сейчас – это то, что переживание випашьяны не доходит до уровня игры, но остается чисто на уровне переживания, живого опыта осознанности (в противовес внимательности).
Осознанность в этом случае, это не осознание себя, но осознание другого. Различие  между этими двумя состоит в том, что если вы осознаете себя, то это осознание себя, которое осознает себя, которое осознает себя. Происходит какое-то извращение. Тогда как, если вы просто осознаны -  это открытость, приглашающий жест. Вы включаете вашу деятельность в вашу сферу осознанности, так что вы не наказываете или не являетесь надсмотрщиком. Вы не задаете много вопросов, но вы просто есть. Похоже, это основополагающий подход или основополагающее правило медитации прозрения – випашьяны.
Вы понимаете, о чем я говорил?

Ученик: Я не понимаю об излучении без излучателя.
Трунгпа Ринпоче: Если есть излучатель, излучатель должен разогреться до уровня, при котором есть достаточно излучения, чтобы оно распространялось или отражалось наружу. Он остается привязанным к этому, так что в действительности излучения нет.
У.: Разве излучение не перестает существовать, если нет излучателя?
Т.Р.: Излучение может существовать, только если нет излучателя. Все может течь, только если течение является процессом, который случается сам собой,  в противовес тому, когда кто-то подстегивает течение.
Ученик: Вы говорили, что осознанность это не осознанность себя, но другого.  Вы хотите сказать, что  действия и реакции, исходящие от себя имеют не бóльший приоритет или значение, чем то, что видится происходящим во внешнем мире? Это всё одно поле?
Трунгпа Ринпоче: Осознание другого – это та же идея, что и излучение без излучателя. Происходит осознанность, и эта осознанность на все 100 процентов существует сама по себе. Нет необходимости, чтобы вы наблюдали вашу осознанность как внимательный зритель или поощряли ее,  иначе ваше произведение убито. Это что-то вроде самоподдерживающегося самоубийства, происходящего все время, что известно как невроз.
Ученик: Тогда, если есть человек, который стоит возле горы, то его осознанность будет чисто осознанием этой горы?
Трунгпа Ринпоче: Да. Он не важен, потому что гора находится рядом.
Ученик: Я не вижу, как можно было бы выделить другое за счет себя и наоборот. Не придает ли это какую-то отрицательную важность себе?
Трунгпа Ринпоче: Я не думаю, что с этим есть особая проблема. Вы можете быть открытым к горе и видеть гору более свободно без вас. С другой стороны, если у вас расстройство желудка или болит голова и, в то же время, вы пытаетесь смотреть на гору, чтобы поднять настроение, у вас так или иначе будет проблема с тем, чтобы пытаться поддерживать ваше страдание и пытаться смотреть на гору. У вас не будет полного переживания ни вашей головной боли, ни горы.
Вы ведь признаёте, что если у вас  расстройство желудка, у горы тоже будет расстройство желудка.
Такой подход к вещам, на самом деле, есть частью проблемы: Если у меня есть мир, то является ли мир моей добычей? Или  же мир есть просто мир, а вы есть  просто вы? В этом есть отдельность,  в которой, на самом деле, есть больше единения, чем в чем-либо другом. Из-за отдельности возможно существование единства.   Единство не должно быть склеенностью. Иначе это называется лишением свободы. Вам не нужно так уж сильно отслеживать себя. Вы видите отражения себя в любом случае, горы являются вами в любом случае. Если у вас болит голова, у гор тоже будет болеть голова, из-за того,  как вы смотрите на них.
У.: То есть, не нужно подчеркивать связь  с пупком.
Т.Р: Правильно, правильно. Если  у горы болит голова, просто позвольте этому быть.

Мысли являются вашим воодушевлением, с этой точки зрения, и нет никакого другого окружения кроме этого. Как вы видите, все это не так уж таинственно. Это всегда существует, и это очень буквально и очень очевидно.
Но необходимо иметь личный опыт встречи с собой лицом к лицу, который влечет уменьшение  вашего чувства актерства.  Медитация является единственным путем. Запомните это.
театр всегда подразумевает чувство осознания себя и чувство, что вы являетесь центром игры.
У.: Это потому что ты думаешь, что ты важен?
Т.Р.: Не обязательно. Вы можете думать, что вы ужасно незначимы, но вы все еще можете сидеть на туалетном сидении. И разыгрывать из себя центр вселенной.
У.: Но зачем нужно это делать?
Т.Р.: Вот оно! Вот оно! Это большой вопрос. Нам нужно найти ответ сидя и медитируя. Это единственный способ.
У.: Вы имеете в виду, все, что мы делаем, является театром?
Т.Р.: Да, кроме медитации.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

145

Скука – полная или пустая?

Один из моментов начальной практики випашьяны – это развитие того, что известно как знание не-эговости. Это  означает, что осознанность, которая развивается через опыт випашьяны, приводит к не-существованию вас самих. И поскольку вы развиваете понимание не-существования вас самих, поэтому вы становитесь свободнее в отношениях с миром  явлений.
Если нет отсутствия центра, невозможно развить опыт випашьяны.  С практической точки зрения это означает, что випашьяна - это переживание чувства окружения, ощущение пространства во время практики медитации. Это называется осознанностью в противоположность внимательности. Внимательность очень детализирована, очень пряма, но осознанность – это что-то панорамное, открытое. Даже следуя  техникам работы с дыханием, техникам внимательности, техникам дыхания, вы осознаете не только дыхание, но также, окружение, которое вы создали вокруг дыхания.
В том, что касается работы с  тяжеловесными мыслями, эмоциями, нет способа преодолеть или уничтожить их, если вы не видите точку отсчета, которая связана с ними.  Для начала,  видение этого приобретает форму осознания атмосферы или окружения.  Если вы уже заранее осознаете атмосферу, то существует вероятность, что у вас может быть менее напряженное отношение с вашими тяжелыми  мыслями. Это один из основных моментов.
Как только вы осознаете атмосферу, то начинаете понимать, что мысли не являются большой проблемой. Мыслям можно позволить просто раствориться в атмосфере. Этот тип атмосферы, о котором идет речь, в любом случае, есть постоянно текущее переживание, происходящее в нашей жизни.  Но иногда мы настолько впутаны в нашу маленькую игру, нашу маленькую манипуляцию, что мы упускаем целостность.  Вот почему ученикам нужно начинать с шаматхи – так они могут увидеть детали происходящей игры. Затем, за пределами этого, после того, как они  уже установили какую-то связь с этим, они начинают видеть лежащую в основе целостность.
Таким образом, випашьяна  - это понимание всего целиком. Мы можете спросить: «Что такое  - все целиком?» Ну, это ничего особенного. «Все целиком» - это вместилище всей деятельности, которая происходит.
Опыт осознания в випашьяне имеет качество всепроникающего густого крема. У него есть масса, и в то же время, он текуч, и в какой-то мере напряжен.
Когда мы говорим о том, что мы рассеяны, мы говорим о бесчувственности.  Когда мы бесчувственны, то слепящий свет эмоций начинает раздражать нас.  Мы не можем ни за что ухватиться мы готовы полностью удариться в панику. В то время как осознанность випашьяны,  это,  в каком-то смысле, что-то более ощутимое,  чем эта бесчувственность. В ней  есть  что-то очень личное. Она обычно сопровождает любую деятельность.
есть чувство, что вы сидите внутри этого пространства - на дне океана, так сказать. И осознанность приводит к тому, что вы устанавливаете связь с этим частным переживанием, которое ощутимо, реально, касается личного опыта.

Когда осознанность устанавливает связь с этим типом переживания, это называется прозрением. Иногда об этом говорят, используя понятия света и светимости.  Но это не означает что-то сверкающее.  Это описывает чувство ясности, которая существует в данном переживании. Как только вы чувствуете такое простое всепроникающее качество, то нет ничего  кроме того (не себя), а это (ощущение себя) давно забыто.
Может быть, в начале это пыталось сопротивляться,  бороться с тем, всепроникающим качеством. Но хотя это и боролось, в какой-то момент всепроникающее качество распространилось повсюду и начало развиваться ощущение удушья. И это тонкое удушье становится скукой. Это и есть тот момент, когда вы на самом деле добираетесь до всепроникающего качества переживания випашьяны.
Это было описание всего лишь начальной стадии випашьяны. И я хотел бы подчеркнуть еще раз, что мы не говорим о гипотетических возможностях. Вы можете реально пережить это  в вашей жизни, в вашем бытии. Фактически возможности випашьяны уже выражены в нашем опыте, они происходят все время. Но  мы не очень-то распознали их или, возможно, даже не увидели их.
======
У.: Вместо того, чтобы бояться, что чувство себя исчезнет прямо, мы разворачиваем это наружу, на ситуацию.
Т.Р.: Правильно, да. Здесь происходит переживание осознанности. Хорошо сказано, сэр.
У.: Таким образом, это чувство восприятия всего?
Т.Р.: Да. В этом и состоит випашьяна.

От сырого яйца до первой ступеньки

Говоря об открытом уме, мы имеем ввиду тип открытости, связанный  с позволением  само-существующей  осознанности прийти к нам. А осознанность не является чем-то, что нуждается в создании:  когда есть промежуток, осознанность входит  в нас. Таким образом, осознанность не требует какого-либо осознанного усилия. Такое усилие, в этом случае, ненужно.
Осознанность подобна ветру. Если вы откроете двери и окна, он просто обязан прийти.
Что касается дисциплины, иногда у нас есть трудности  или неуверенность, связанные с тем, что  мы не желаем переживать осознанность. Мы чувствуем неудобство в том, чтобы находиться в состоянии осознанности. Это делает нас неспособными позволить себе привычный невроз, что кажется более приятным, или, по крайней мере, занимает наше время. Но состояние осознанности каким-то образом создает чувство отчуждения: мы неспособны двигаться вместе с нашими эгоистическими препятствиями, или самим эго.  Поэтому часто происходит естественное отторжение потенциала просветленного ума или самого просветленного ума.
Дискомфорт такого рода всегда следует за состоянием осознанности  и, во многих случаях он может принимать преувеличенную форму. Вы умышленно пытаетесь отбросить такую возможность просветления, и с этим связано определенное чувство страха, в которое вы не хотите углубляться. Вы могли бы назвать это усилие самоосознанностью или религиозностью, или любым другим термином.  Но все сводится именно к этой неуверенности:   вы не хотите войти в состояние осознанности.
Здесь присутствует определенный психологический блок с, так сказать, хорошо известной историей болезни.  Есть желание невроза и менее сильное желание здравости ума. Однако, в то же время, когда мы полностью истощены безумием или неврозом, изрядно измотаны ими, возникает поверхностное желание пройти долгий путь, чтобы найти основополагающую здравость ума, желание искать учителя и читать книги о духовном пути. Но потом, когда мы начинаем это делать, воплощать учения на практике, это сопротивление все еще присутствует. Так  происходит всегда, это распространенное психологическое препятствие.
Например, есть ментальность непослушного школьника. Вы пытаетесь найти всевозможные отговорки, чтобы только не сидеть и не медитировать. Вы постоянно изобретаете поводы, чтобы уклониться от практики.  «Я знаю, что мне нужно сидеть и медитировать, но давайте повременим еще немного». Корень всех этих небольших  колебаний находится в определенного типа неврозе, который не хочет допустить возможного состояния осознанности. Это естественная ситуация, касательно препятствий открытости.
Дисциплина пресекает это,  не рассматривая это как большую трудность или большое препятствие. Она всего лишь использует сопротивление как ступеньку. Отсюда вы входите в состояние осознанности. Такой вид сопротивления становиться скорее вспомогательным средством или напоминанием, чем препятствием. Это вопрос реального, прямого отношения.

Открытость и осознанность есть состояние не измышления ничего, кроме того, что есть. Это просто пребывание. Также, в отношении випашьяны существует непонимание, которое рассматривает достижение осознанности как огромное усилие. Это неправильный подход. Не нужно пытаться удерживать себя в состоянии медитации, состоянии осознанности. Не следует болезненно пытаться держаться за это.
Если использовать положительное и созидательное значение этого понятия, можно было бы сказать, что осознанность (mindedness) есть состояние отсутствия (absent-mindedness). Идея здесь в том, что когда у вас нет ума, который может отсутствовать, появляется энергия и вы становитесь точным, вы точны, вы внимательны – но и отсутствуете одновременно. Так что, возможно, мы можем использовать понятие отсутствующий  в более позитивном смысле, а не в обычном смысле забывчивости и постоянной рассеянности. Так что когда бы ни  возник сигнал осознанности, вы уже находитесь там. Происходит одновременное состояние отсутствия и осознанности.
Отсутствие в этом случае действует как подстрекатель  или  то, что напоминает задний план, а осознанность является тем, что занимает этот задний план. Так, что вы здесь, но в то же время вас здесь нет. И в то же время, вы можете выполнять ваши ежедневные обязанности, работать с жизненными ситуациями, вашими отношениями, продолжать вашу беседу и так далее. Все это можно выполнять внимательно, коль скоро на заднем плане есть отсутствие. А это очень важно.

Внимательность, к которой подходят таким образом, не является больше проблемой, загвоздкой или чем-то значительным. Например, она совсем не утомительна. Это вопрос небольшого изменения вашего отношения.
Первый шаг состоит в том, что вы желаете быть внимательными. Вам нужно иметь решимость. Вам следует принять что-то вроде обета о том, что вы желаете быть внимательным и осознанным.  Это как сказать себе: «Это моя работа сегодня и до конца моей жизни. Я желаю быть осознанным, я желаю быть внимательным». Когда у вас для начала есть такое сильное и реальное убеждение, нет никаких дальнейших проблем вообще.  Любые дальнейшие проблемы – это всего лишь некоторое легкомыслие, которое пытается обойти вашу память о том, что вы должны быть внимательны. Так что, как только вы заняли позицию принятия обязательства, это обязательство автоматически приводит к  отсутствию, которое затем приводит к тому, что вы постоянно внимательны.
Так что это вопрос принятия обязательств, что также известно как дисциплина.
Это действительное обязательство, которое требует постоянно вести жизнь определенным образом. А что это за особый способ вести жизнь? Это просто иметь память, которая является живой памятью, в противоположность памяти о прошлом: память, что вы приняли обязательство и что вы собираетесь стать осознанным человеком, что вы собираетесь развивать осознанность в течение вашей жизни. Такую память. И когда у вас есть эта память, она не мертва. Она по-настоящему жива, это ситуация в вашей жизни. У вас есть  такая память в текущей ситуации, в каждодневной ситуации. Из-за этой памяти случается отсутствие, и из этого отсутствия развивается внимательность. Пока что это основная инструкция, как поступать с внимательностью.

На эту тему есть много неправильного понимания. Люди часто чувствуют, что они должны специальным образом осознавать то, что они делают:  вот так они ходят, а  вот так они сидят. Они ведут себя, как будто у них на голове сырое яйцо. Вследствие этого их жизнь становится безжизненной, как мертвое тело, и такой торжественной, такой «значительной». И в этом нет просветления, это все мертво. Конечно, в этом есть какая-то преданность и какая-то радость или гордость, но даже они не служат тому, чтобы подбодрить таких людей. То, как эти люди работают с осознанностью, стало проблемой.
Когда мы говорим о процессе развития внимательности и осознанности, мы говорим о практике живой традиции, а не о возобновлении старой культуры, мертвой культуры. Эта живая традиция практиковалась на протяжении двух тысяч пятьсот лет миллионами людей, она всегда современна им можем практиковать ее так же, как и те, кто были до нас. Это очень личный опыт, такой личный, что с ним, на самом деле, можно работать.
это и есть главная идея, как проводить  свою, так сказать, программу базовой осознанности.
------
Ученик: Мне очень интересно различие, которое вы провели между обычной рассеянностью и этим особым  отсутствием. Похоже у меня много обычной рассеянности, и мне интересно, есть ли энергия, которая может быть трансформирована в тот вид, который дает правильный задний план для внимательности.
Трунгпа Ринпоче: Забывчивость это не отсутствие в истинном смысле. В этом случае вы настолько вовлечены в ваш собственный мир, что вы постоянно упускаете оставленные без присмотра дела. В случае истинного отсутствия, о котором  мы говорили, вашего ума нет, целиком  и полностью, и нет ничего, что занимает его. И я думаю, единственный способ сделать сдвиг от одного вида отсутствия  к другому виду – это обет, о котором мы говорили. С этим обетом, вы делаете определенный шаг, определенное усилие к чему-то другому. Вы уже заняты собой и забывчивы, а этот шаг направлен к чему-то другому. Речь не идет о решении проблемы с нашей старой  рассеянностью путем замещения ее новой, но речь едет об определенном прыжке. Вам нужно какое-то определенное обязательство в вашей жизни, которое означает: «Теперь я буду делать это». Это должно привнести некоторое психологическое изменение.  Без этого вы не можете измениться, потому что ваш привычный шаблон все продолжается и продолжается.

У.: Обычная рассеянность это противоположность новому типу отсутствия. Она повернута внутрь на себя, в то время, как новый тип более открыт наружу.
Т.Р.: Я  тоже так думаю, да. Ну, я думаю, необходимо какое-то личное влияние – влияние, которое движет вас от одного типа послания к другому типу послания. Если кто-то скажет вам, что если ...,  то вы завтра умрете, - это потрясет вас. Тогда вы примете обет: «От сегодняшнего дня я никогда не ...».
Ученик: Это обязательство звучит как если бы мы принимали его сознательно, но не похоже, что это может быть сознательным. это приходит по мере развития. И если это приходит по мере развития, мы не в состоянии сделать это. Так как же принять это обязательство? Как подойти к этому?
Трунгпа Ринпоче: это очень примитивно, ничего особо утонченного. Потому что наши тонкости нас постоянно вводили в заблуждение.  Это очень простое, грубое обязательство, может быть очень низкого класса, если можно так выразиться. «От сегодняшнего дня  и далее я буду делать это». Это очень осознанно. Но потом, вы не цепляетесь за это. Как только вы  приняли это обязательство, оно есть  у вас, уже посеянное в вашем уме и оно начинает расти. Так что  должно быть такое примитивное качество вначале. Иначе, нет хвороста для розжига больших бревен. Это очень примитивно, и очень буквально, и, возможно, очень неожиданно, как яркое пятно в вашей жизни. Но очевидно, что результаты приходят медленно. Вы не изменяетесь внезапно, за долю секунды, но у вас есть возможность измениться с этого момента и далее.
Это похоже на день рождения.  Это не так, что вам внезапно становится двадцать два года  два после двадцать одного, именно в тот момент, когда вы задуваете свечи. Но в то же время, у вас есть какая-то веха. Иначе вы слишком изворотливы и нет другого способа иметь с этим дело.
Трунгпа Ринпоче: Используйте сопротивление как начальную точку для вашей практики. Сейчас  вы сопротивляетесь, и вы используете сопротивление как часть вашей медитации. Вы уже медитируете. У вас есть осознанность, в то же время, когда вы пытаетесь  тянуть время, ветер медитации уже находится в вас. Вы не можете уже вернуть все, как было. Вы уже включены.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

146

Одиночество

Итак, одиночество – это один из главных пунктов. Это значит: не иметь никакой гарантии на этом пути медитации.  Начнем с того, что вас не существует и поэтому гарантии не существует. Единственное, что очевидно, что по-видимому, существует - это путешествие, само одиночество. Для нас очень важно видеть и понимать это.
На этом пути мы не ищем милости божьей или спасительной милости любого вида. Нет чувства, что мы будем спасены, что кто-то будет присматривать за нами, и если мы сделаем ошибку, кто-то нас выручит. Но в нашем случае, вместо того, чтобы полагаться на внешнюю помощь,  движущая сила должна быть очень личной. Это очень важно.
Чтобы услышать чистое послание учителя, у вас должно быть чувство открытости и отречения.

Люди часто имеют определенное отношение к другим:  «Я выше их. У меня особые данные, особый интеллект. Я не хочу полностью ассоциироваться с массой, толпой». 
   Ваш комплекс по отношению к обществу принимает всевозможные формы. Иногда вы хотите быть над обществом  и поднимать общество до вашего уровня. Вы  - часть эксклюзивной ложи или клуба. Только высокоразвитые люди могут работать с вами, иметь дело с вами. Вы не похожи на остальных, на всех остальных. Вы особенный, очень особенный.  Вы едите другую еду. Возможно, вы даже водите автомобиль по-другому. Вы нарушаете закон по-другому -  сознательно. Вы по-особенному готовите еду, вы говорите по-особенному, вы выражаете мысли по-другому. Вы делаете ударение на метафизику или мистику или на шутовство. Общество вынуждает людей на такое отношение, потому что имеет место уж очень много повторений.
  Пикантность всего этого в том, что это очень необычно, не похоже ни на что, что вы являетесь особенным человеком,  а это является еще одним общественным неврозом. Сначала вы изо всех сил пытаетесь быть обычным, а затем, когда вы достигаете этого, вы стараетесь подняться над обыденностью.

Одиночество здесь не означает ощущение, как будто вы одни в пустой комнате наедине с матрасом.  Когда мы говорим здесь об одиночестве, мы говорим о фундаментальном голодании эго. Нет трюков, которые можно разыгрывать, не с кем поговорить, чтобы почувствовать себя лучше. Вообще нет больше ничего, что можно было бы сделать с одиночеством.
Но об этом многократно указывалось в книгах и учениях. Снова и снова повторялось, что путешествие не особенно приятно: вам придется утратить ваше эго. И все-таки вначале есть определенное очарование. Вы начинаете думать: «Интересно, как это выглядит – быть без эго? Это другая точка зрения.  Давайте попробуем.  Это может оказаться увлекательным. В конечном итоге, мы испробовали все что можно». Такое любопытство необходимо.  Мы должны начать с примитивного уровня. В начале любопытство такого рода абсолютно необходимо.
----------
У.: Можете описать как шаматха и випашьяна соотносятся с привычкой?
Т.Р.: Привычка рождается из привычки.  Вам рассказали как выполнять медитацию, и затем вы развиваете новые привычки. Но развивается, также, новый стиль и эти новые привычки уже не так ориентированы на привычку. Фактически, очень сложно сделать из медитации привычку. Даже если вы занимались медитацией на протяжении двадцати лет, все еще присутствует определенное ощущение борьбы. Это демонстрирует, что медитация отлична от остальных привычных вещей. Она требует какого-то  вызова, постоянно.
Я думаю, по мере того, как вы продвигаетесь, у вас из-под ног выдергивают ковер. Таким образом, есть разные стадии этого процесса.

У.: Если корень дерева равняется одиночеству и одиночество равняется пути, то вы на самом деле не можете сойти с пути, правильно?
Т.Р.: Все правильно. И видите ли, из этого следует понимание, что как только вы на пути, вы не можете отмахнуться от него, так сказать. Он становится частью вас, все время, нравится вам это или нет. Как только вы начинаете присоединяться, вы не можете все отменить, потому что вы не можете отменить  ваше основное существо.
Так что нет необходимости искать безопасности.
У.: Ее там нет.  Я хочу сказать, что безопасности все равно нет.
Т.Р:  Ее там нет, правильно. Это так. Хорошо сказано.

Там где есть неуверенность и угроза, присутствует одиночество, которое есть страх отсутствия товарищества и страх, что никто вас не понимает – это очень просто. В то же время, это страх, что, возможно, вы не существуете, что нет ничего над чем работать и ничего с чем работать.  это чувство тотального не-существования или тотального лишения. Чувство, что в каком бы направлении вы ни смотрели, вы смотрите на мир, а не на путь.
Все наваливается на вас. Это в некотором роде, тонкое состояние жалкого положения дел. Я хотел сказать, это тяжелое состояние.  Это очень всеохватывающее состояние жалкого существования, всепроникающее. Это весь оркестр не играет вашу музыку.

Трунгпа Ринпоче: Вы можете сойти с пути, если  вы несознательно отвлекаетесь, без участия медитационного осознания.  С другой стороны, если вы очень умышленно, очень сознательно пытаетесь оставить путь, вы не можете. Поэтому есть необходимость в постоянной практике осознанности. Это способ проверки, так сказать.  Не проверки в целях безопасности, но просто проверки, что вы здесь.  И если это вам опротивеет, и вы решите это бросить, вы не сможете. Но это верно, вы можете попасть в ловушку отвлечений, которые случаются как результат неосознанности. Вот почему, как вам известно, на пути все продумано. Вот почему предписывают медитацию, вот почему предписывают внимательность и осознанность.  Таки образом, осознанность – это способ держаться прямо на пути.
У.: И мы все время возвращаемся к нашей изначальной практике?
Т.Р.: Да, но не для того, чтобы быть хорошим мальчиком  или для чего-то подобного. Просто, чтобы быть собой надлежащим образом.

Ученик: Я хотел бы спросить об одиночестве и любви. Из моего опыта, тот тип любви, где двое пытаются быть вместе для того, чтобы защититься от одиночества не дает очень хороших результатов.  Когда вы соприкасаетесь с одиночеством, оно разрушает много того, что вы пытаетесь привлечь в попытках построить безопасность. Но может ли существовать любовь между двумя, в то время как они продолжают работать с одиночеством?
Трунгпа Ринпоче: Это интересный вопрос. Я не думаю, что кто-то может влюбиться, если он не чувствует себя одиноким. Люди не могут влюбиться, если они не знают, что они являются одинокими и отдельными индивидуумами.   Если из-за какого-то странного недопонимания, вы думаете, что вы уже являетесь вашим партнером, то нет никого, в кого можно влюбиться. Это не происходит таким образом. Весь смысл в  единении двух существ.  Один и еще один вместе образуют союз. Если есть только один, вы не можете назвать это союзом. Ноль не может быть союзом, один не может быть союзом, но два – это союз.  Так что я думаю, в любви есть несчастность, которая воодушевляет на теплоту. Чем больше вы чувствуете несчастность, тем, больше теплоты вы чувствуете в то же время.  Вы не можете чувствовать теплоту дома, если снаружи не холодно. Чем холоднее снаружи, тем уютнее дома.
Ученик: Можно ли сказать, что одиночество это любовь?
Трунгпа Ринпоче: Я думаю, мы можем так сказать.

Ученик:  Вы отметили, что как только мы попадаем в одиночество,  то это также сопровождается сильной  несчастностью.  Теперь мне интересно как сострадание вписывается в эту картину? Как практикуют сострадание с этим одиночеством?
Трунгпа Ринпоче: Я думаю, одиночество привносит чувство сострадания автоматически. В соответствии с буддийскими писаниями, сострадание состоит из шуньяты, пустотности и знания, праджни. Это означает, что составляющие сострадания – это опыт не-эговости и чувство точности, которое также часто называют искусными средствами.  У вас не может быть сострадания, если у вас нет не-эговости и, одновременно, чувства точности. Чувство не-эговости, очевидно, приходит с одиночеством. А чувство точности  - это видение несчастности и одновременно видение себя насквозь, так что все исследовано и рассмотрено. Это становится состраданием.  Это необусловленная любовь, необусловленное одиночество. Даже после того, как вы достигли этой точки, принцип одиночества продолжается. Но тогда вы больше не одиноки, это становится одинокостью, в противоположность одиночеству,  и это приносит ощущение пространства.
Ученик:  Хотите ли вы сказать, что ты видишь свое одиночество в ком-то другом? И если вы хотите это сказать, то не следует ли вывод, что ты никогда не найдешь ослабления одиночества в том, чтобы быть с кем-то?
Трунгпа Ринпоче: Это так. А одиночество может длиться вплоть до самого просветления, которое является еще  бóльшим одиночеством. Безнадежно, а?
У.: Просто тоска.
Т.Р.: Может быть, на самом деле, трансцендентальная тоска.

Ученик: Вы много говорили о скуке в медитации. Вы даже сказали где-то, что если ты не чувствуешь скуку, то ты туп, как корова.  А сейчас вы только что сказали, что даже спустя двадцать лет, медитация все равно будет вызовом. Что-то мне трудно уследить, что же вы понимаете под скукой. Скука это что-то вроде этой штуки «прикоснись-и-отпусти», которая иногда наскучивает, и когда вы скучаете, это приводит к тому, что вы играете роль, а когда вы какое-то время играете роль, вам это опять наскучивает? Или вы говорите о непрерывной скуке?
Трунгпа Ринпоче: Мы говорим о непрерывной скуке.
У.: Тогда как насчет вызова, который все время возникает?
Т.Р.: Скука имеет разные текстуры. Иногда это вызов, но это просто вызов, а не что-то экстраординарное. Это не вызов в том смысле, чтобы иметь видения или мистические переживания, в которых реальный демон приходит и пытается напасть на вас. Мы не говорим об этом роде вызова.  Мы говорим об очень обычном вызове, очень скучном вызове. Но вам все еще нужно что-то  сделать с этим. Это как будто вы глотаете жука в вашем супе. Это впоследствии вызов. Но в том, что в вашем супе жук нет ничего необычного.  Жуки вам знакомы уже давно. Суп вам знаком уже давно. Это очень скучные вещи. Но комбинация этих двух производит интересную скуку.
У.: Может быть, я не понимаю слова «скука»? Это интересная скука, такая же, как например, когда ты работаешь над зданием или каким-то скульптурным элементом каждый день на протяжении шести месяцев, каждое утро есть что-то: есть жук. Но если посмотришь на это с большей перспективы, то это просто один и тот же скучный вызов каждый день.
Т.Р.: Да, да.
У.: Тогда, говоря другими словами, на одной и той же работе с девяти до шести,  ты можешь либо становиться  жирным   и глупым, или можешь смотреть вокруг.
Т.Р.: Я тоже так думаю. Я хочу сказать, вы не можете изваять что-то  экстраординарное  из скуки. И лучше нам этого не делать.
У.: Тогда, наверное, проблема заключена в том, что мы просто не видим это как скуку. А это значит, что мы не смотрим.
Т.Р.: Правильно. Да.

Ученик: Вы рекомендуете каждому найти учителя для себя, с которым потом можно иметь отношения. Как подойти к тому, чтобы определить, кто может быть хорошим учителем?
Трунгпа Ринпоче: Найти хорошего учителя это не то же самое, что купить хорошую лошадь. Это вопрос отношений. Если учитель действительно говорит в вашем стиле, имеет контакт с вашим подходом, если то, что он говорит, уместно для вашего состояния ума, если он понимает ваш тип мышления, тогда он достойный учитель. Если, после того как он сказал что-то, вам нужно пытаться интерпретировать, и есть много места для неправильного понимания.  Так что, должно быть ощущение ясности учителя и какая-то связь между вами и этим учителем. Тип мышления и стиль должны быть синхронизированы.
Но, в то же время, учитель должен тоже быть путешественником, кем-то, кто путешествует с вами. Это очень важно. А не застрять с просветлением и быть не в состоянии пойти дальше.

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

147

http://images.vfl.ru/ii/1514248498/1c072f84/19920186_m.png


Создавая небольшой промежуток

Сейчас  я хотел бы продолжить раскрытие темы постмедитационной осознанности. Похоже, что это является сердцем буддийской практики медитации, наряду с собственно практикой сидячей медитации.
Если у вас есть чувство открытости к практике медитации, важно серьезно заняться практикой. Это дает ощущение реальности, ощущение, что практика больше не является мифом. Это реальный опыт. И став частью вашего образа жизни, практика может служить напоминанием, способом рассматривать ваши тяжеловесные мысли, которые, как мы знаем, называются эмоциями. Можно обустроить полностью новый мир, старый новый мир  жизни c медитацией.
именно это переживание - начало основного здравомыслия, которое начинает открываться нам.  Теперь ваша жизнь содержит дисциплину, и дисциплина напоминает вам об осознанности, а осознанность тоже напоминает вам о дисциплине. Таким образом, развивается непрерывный процесс. жизнь становится очень наполненной – полностью наполненной, но, в то же время, очень просторной.
как только вы развили чувство осознанности, проблеск осознанности, этот проблеск осознанности прорывается сквозь кармическую цепную реакцию, которая воспроизводит кармические долги, потому  что он создает небольшой промежуток, который вносит хаос в работу кармических цепных реакций.   Таким образом, пресекаются кармические цепные реакции, дальнейшее воспроизводство эгоцентрической кармы. практика осознанности является способом остановить или преобразовать сансару.
Посвящая себя практике медитации, мы предпринимаем реальный, очень честный и очень серьезный шаг.  В то же время, медитация содержит много тонкостей. В медитации происходит много практики, направленной на развитие праджни, или трансцендентального знания.  Происходит образовательный процесс. Мы начинаем учиться тому, как смотреть на всё, как смотреть везде, куда бы то ни было с определенной точки  отсчета, которая отличается от точки отсчета двойственности.  Мы в состоянии видеть вещи очень ясно, очень точно, с оттенком радости.  Это не дает особого наслаждения, но постоянно присутствует чувство радости, чувство легкости и, одновременно, чувство полноты.
скука есть открытость, и радость тоже есть открытость.

Очень упрощенно, смысл принятия прибежища  в том, что вы становитесь буддистом. Это влечет за собой игнорирование отвлечений. С момента принятия обета прибежища и далее, вы идете по прямой и узкой тропе.  Конечно, это в значительной мере связано с практикой медитации. вы принимаете на себя  обязательство  работать над собой посредством практики медитации. Это действительно необходимо.  Это выражение того, что с сегодняшнего дня и далее, с этой самой минуты вы становитесь медитирующим. Вот в чем смысл.

Ученик: Как понять правильно ты медитируешь или нет, кроме того, что чувствуешь скуку?
Трунгпа Ринпоче: Существует постоянная осознанность, которая продолжается, а не просто вы медитируете на словах. Медитация здесь это что-то очень определенное – это пребывание в осознанности, медитирование с тем, что происходит. Это  развитие осознанности.Так что, я надеюсь, вы сможете усерднее работать над вашей практикой. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, делайте это.  Это очень важно.   Так что на нас лежит большая ответственность. Вы должны, в первую очередь, совладать с собой. А для того, чтобы сделать это, вам нужно много практиковать, много заниматься сидячей медитацией. Происходит цепная реакция. Вы лично занимаете очень важное место в вашей вселенной. Спасибо.

Примечания

Духовный материализм обозначает подход, когда пытаются использовать духовные техники для достижения целей эго, например таких, как стать более спокойным, более эффективным, более привлекательным или просто стать счастливее. Трунгпа Ринпоче показывает: истинный  подход к медитации и духовности вообще заключается в постоянной капитуляции точки отсчета эго, а не в поисках путей укрепить ее.

Лак-тонг буквально означает «высшее видение», что обычно интерпретируют как ясное видение.  випассана на Пали и випашьяна на Санскрите.  Трунгпа Ринпоче переводит этот термин как «осознанность». Обычно, тем не менее, он переводит этот термин как «прозрение» и  называет випашьяну «медитацией прозрения». 
он называет первичный опыт практики випашьяны осознанностью, противопоставляя ее внимательности, фокусу практики шаматха.

  нет божества или другого наблюдателя, который судит карму как хорошую или плохую, кроме как показного наблюдателя, сфабрикованного эго.

Глоссарий

абидхарма Систематический и детальный анализ ума, включая как ментальный процесс, так и его содержание. Также, третья часть Трипитаки, «трех корзин» из ранних буддийских писаний.
ати (также маха ати; тиб. дзогчен) «Великое совершенство». Высшее учение тибетской школы буддизма Ньиньгма. Ати считается конечным плодом пути ваджраяны. Оно известно как великое совершенство потому что в своем воззрении изначальная чистота ума уже всегда присутствует и должны быть всего лишь распознана.
безумная мудрость Изначальная мудрость, которая спонтанно излучается в текущей ситуации. Безумная мудрость полностью выходит за пределы соглашений.
бхуми «Земля». Каждая из десяти стадий, через которые должен пройти бодхисатва для того, чтобы достичь буддовости: (1) очень радостная, (2) незапятнанная, (3) сияющая, (4) лучащаяся, (5) сложная для покорения, (6) лицом к лицу, (7) далеко идущая, (8 ) неподвижная (9) имеющая хороший интеллект, и (10) облако дхармы.
ваджраяна «Неразрушимая колесница». Третья из трех главных ян буддадхармы, яна плода. В ваджраяне с помощью искусных средств визуализаций, мантры и мудры буддовость представляется как уже наличествующая.
джняна Активность мудрости просветления, преходящая любую двойственную концептуализацию.
Кагью (тиб.) «Линия завета». Одна из четырех главных школ тибетского буддизма. Линия Кагью известна как «линия практикующих» из-за акцента, который  она делает на дисциплине медитации.
махамудра «Великий символ» или «Великая печать». Одно из наивысших учений медитации ваджраяны.  Присущая светимость и точность ума, который является одновременно ясным и пустым.
махаяна «Великая колесница», которая подчеркивает пустотность (шуньята) всех феноменов, сотстрадание и признание всепроникающей природы будды.
самадхи Состояние полной медитации, в которой ум покоится без колебаний, а содержание медитации становится единым с умом медитирующего.
тантра «Непрерывность». Синоним ваджраяны, третьей из трех главных ян тибетского буддизма. Тантрой также называются коренные тексты ваджраяны.
шуньята «Пустота». Полная открытость, лишенная конкретной сущности.

Об авторе

Преподобрый Чогьям Трунгпа родился в провинции Кхам в восточном Тибете в 1940 г. Когда ему исполнилось тринадцать месяцев, Чогьям Трунгпа был распознан как высокий тулку  или воплощенный учитель. В соответствии с тибетской традицией, просветленный учитель в состоянии, опираясь на свой обет сострадания, переродиться в человеческой форме на протяжении нескольких поколений. Перед тем как умереть, такой учитель оставляет письмо или другие знаки для определения своего местонахождения в следующем воплощении. Позже, ученики и другие реализованные учителя, используя эти знаки и, опираясь на тщательное исследование снов и видений, проводят поиски, чтобы обнаружить и распознать последователя. Так образуются отдельные линии учений, которые, в некоторых случаях,  простираются на несколько столетий. Чогьям Трунгпа был одиннадцатым из линии учителей, известных как Трунгпа Тулку.
Как только юные тулку распознаны, они вступают в период интенсивного обучения теории и практике буддийских учений. Трунгпа Ринпоче (Ринпоче – это почетный титул, означающий «драгоценный»), после возведения на трон как верховный настоятель монастыря Сурманг и правитель административной области Сурманг, приступил к периоду обучения, который длился восемнадцать лет, до того как он покинул Тибет в 1959-м году.  Его обучение как тулку линии Кагью основывалось на систематической практике медитации и на утонченном теоретическом понимании буддийской философии. Кагью, одна из четырех великих линий Тибета известна как «линия практики».
В возрасте восьми лет Трунгпа Ринпоче был рукоположен как молодой монах. После рукоположения он принялся за усиленное обучение и практику традиционных монашеских дисциплин.  В 1958-м году, в возрасте восемнадцати лет, Трунгпа Ринпоче завершил свое обучение, получив титулы кьорпона (доктора божественных наук) и кхенпо (мастера учения). Тажке он получил полноценное монашеское рукоположение.
Во время пребывания в Индии, Трунгпа Ринпоче был назначен на службу духовного советника Школы молодых лам в Далхаузи, Индия. Он занимал этот пост с 1959-го по 1963-й год.
В Оксфорде он изучал сравнительное религиоведение, философию и изящные искусства. Трунгпа Ринпоче начал учить западных учеников дхарме (учениям Будды), и в 1968 году он стал со-основателем  медитационного центра Самье. На протяжении этого периода он также опубликовал свои две первые книги, обе на английском языке: «Рожденный в Тибете» и «Медитация в действии».
В 1969-м году Трунгпа Ринпоче совершил путешествие в Бутан, где у него был уединенный медитационный ритрит. Этот ритрит обозначил поворот в его подходе к обучению. Сразу же после возвращения из ритрита, он стал мирянином, и, сложив с себя монашеское одеяние,  стал одеваться в обычные костюмы западного образца.  Чогьям Трунгпа выразил свою убежденность, что для того, чтобы дхарма укоренилась на Западе, необходимо преподавать ее без культурных ловушек и религиозного очарования.
В своих лекциях и в своих книгах «Преодоление духовного материализма» и  «Миф свободы», он указывал на простоту и непосредственность практики сидячей медитации, как на способ преодолеть искажения духовного пути.
На протяжении семнадцати годов преподавания в Северной Америке, Трунгпа Ринпоче приобрел репутацию как динамичный и неоднозначный учитель. Много путешествуя по Северной Америке и Европе, Трунгпа Ринпоче прочитал сотни лекций и семинаров. Он основал большие центры в Вермонте, Колорадо и Новой Скотии, а также множество более мелких центров изучения буддизма и медитации в городах Северной Америки и Европы.  В 1973 году был образован Ваджрадату - центральный административный орган этой сети.
В 1974 году, Трунгпа Ринпоче основал Институт Наропы, который стал единственным  аккредитованным университетом, с буддийским уклоном.  Трунгпа читал много лекций в институте, а его книга «Путешествие без цели», основана на курсе лекций, который он прочитал там. В 1976 году, Трунгпа  основал программу Шамбала Тренинга - серию программ выходного дня и семинаров, которые предоставляли инструкции для практики медитации в мирском контексте. Его книга «Шамбала: священный путь воина» предоставляет обзор учений Шамбалы.
Трунгпа Ринпоче также известен своим интересом к искусству, в особенности своим проникновенным пониманием отношений между созерцательными дисциплинами и художественным процессом. Исследование творческого процесса в свете созерцательной практики продолжается в институте по сей день. Трунгпа Ринпоче также опубликовал две книги поэзии: «Мудра» и «Первая мысль - лучшая мысль».
Опубликованные книги Трунгпы Ринпоче представляют лишь долю от богатого наследства его учений. На протяжении семнадцати лет, которые он учил в Северной Америке, он искусно создал структуры, необходимые для обеспечения его учеников тщательным, систематическим обучением дхарме. От вступительных лекций и курсов до продвинутых практик групповых ритритов, эти программы подчеркивают баланс между обучением и практикой, интеллектом и интуицией. Ученики всех уровней могут удовлетворять свой интерес в медитации и буддийском пути через эти разнообразные формы обучения. Высшие ученики Трунгпы Ринпоче продолжают активность как в преподавая так и работая инструкторами на таких программах. В дополнение к своим обширным учениям традиции буддизма, Трунгпа Ринпоче также придавал большое значение учениям Шамбалы, которые подчеркивают важность тренировки ума, как отличных от религиозной практики, работу с сообществом и создание просветленного общества, и умение ценить по достоинству свою повседневную жизнь.
Трунпа Ринпоче стал знаменитой поворотной фигурой в деле привнесения дхармы в Западный мир. Объединение его огромного уважения к Западной культуре и его глубокого понимания собственной традиции привело к революционному подходу в преподавании дхармы, в котором наиболее древние и глубокие учения преподносились совершенно современным образом. Трунгпа Ринпоче был известен своим бесстрашным провозглашением дхармы: свободным от колебаний, верным чистоте традиции, и полностью свежим. Пусть же эти учения укоренятся и будут процветать для пользы всех существ.

http://images.vfl.ru/ii/1514248498/1c072f84/19920186_m.png

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

148

Содержание:

"Нет Я" или "Не Я" - Тханиссаро Бхиккху
Пустота - Тханиссаро Бхиккху
Раз-распознавание - Тханиссаро Бхиккху
Жизнь – не только страдание - Тханиссаро Бхиккху
Практика медитации при столкновении с болью, болезнью и смертью - Тханиссаро Бхиккху
Указания прочитанные во время медитации - Тханиссаро Бхиккху
«Крылья пробуждения» - Антология из Палийского канона
Фрагменты из Палийского Канона
Крылья пробуждения - Тханиссаро Бхиккху
Осознанность – путь к бессмертию /Учение о медитации аджана Сумедхо/
Читтавивека. Учения безмолвного ума - Ачаан Сумедхо
Чему учил Будда - Рахула Валпола
Львы Будды. Жизнеописания восьмидесяти четырех сиддхов
Падмасамбхава «Побуждение к духовной практике»
Две Поэмы 16-го Гьялва Кармапы
Путь практикующего Карма Кагью
Дандарон . Буддийская теория отсутствия индивидуального Я
Шантидева: Путь Бодхисаттвы - Познание запредельного
Короткая сутра о пустотности
Бодхидхарма - Проповедь о кровеносном сосуде
36 начальных пpавил буддиста
Буддизм Карма Кагью - - Ваджраяна: Йидам – источник вдохновения
Торчинов - Ваджраяна
Торчинов - Учение о Я и личности в буддизме
Торчинов - Введение в буддологию
Торчинов - Религии мира: опыт запредельного, психотехника и трансперсональные состояния
Торчинов - Хайдеггер и восточная философия: поиски взаимодополнительности культур
Торчинов - Переводы текстов китайского буддизма. Статьи
Торчинов - Доктринальные тексты Махаяны (литература сутр)
Буддизм. Энциклопедия - Лактионов
Руководство по медитации любящей доброты (Метта) - Бханте Вималарамси
Сущность практики и просветления для начинающих - Мастер Ханьшань Децин
Слова Дхаммы. О необходимости ежедневной медитации
Указания по вхождению в джхану - Брейсингтон
Указания по вхождению в джхану (другое)
Десять ступеней бодхисаттвы
Подтверждая истины сердца.
Буддийское учение о "самвега" и "пасада".
Буддийские психотехники - система Пробуждения
Обзор восьми стадий анапанасати
Шаматха и випашьяна - Кхенчен Палден Шераб
Руководство к просветлению для ленивых - Тадеуш Голас
Медитация Видения-как-есть - Корнфилд
Медитация прозрения - суть Випассаны
Видеть все - Бхикху Ньянананда
Руководство по медитации видения-как-есть
Терпение - Ачаан Сумедхо
Осознанность - путь к Неумирающему - Сумедхо Ачаан
О природе практики прозрения - ачаан Дхаммадаро
Естественный метод прозрения - Ачаан Буддхадаса
Колесо Дхармы - Ачаан Джумньен
Медитация Сатипаттхана Випассана - Махаси Саядо
Практика внимательности - Таунгпулу Саядо
Внутреннее спокойствие и проникающее видение - Кюнзиг Шамар
Достоинства медитации при ходьбе - Саядо У Силананда
Пробуждение к Свободе - Муджи
Познавательные упражнения прозрения - Монъин Саядо
Пpостыми словами о внимательности - Хенепола Гунаpатана
Випассана Ответы на вопросы - Гоенка
Другие системы медитации в текущей традиции Тхеравады
О текстах буддийских практик медитации
Буддийская медитация
Сутра высказанная Вималакирти
Корнфилд - Путь с сердцем
Корнфилд - Сочетание медитации и психотерапии
Корнфилд -  Препятствия и превратности в духовной практике
Корнфилд - Дальнейшие вопросы
Говинда - Психологическая установка философии раннего буддизма (согласно традиции абхидхаммы)
Корнфилд - Современные буддийские мастера
Эксперимент по осознанности. Медитация Сатипаттхана - Ирвин Шэтток
Пробуждение. Преодоление препятствий к реализации возможностей человека - Чарльз Тарт
Практика шаматхи: Медитация с объектом - Калу Ринпоче
Развитие прозрения - Ачаан Наэб
Путь есть цель. Базовое пособие по буддийской медитации - Чогьям Трунгпа
Будда. История и легенды - Томас

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0

149

Будда. История и легенды - Томас

Полностью - тут:
https://www.e-reading.club/book.php?book=57001

   http://images.vfl.ru/ii/1512372520/2cab9115/19679609_m.jpg

Эдвард Томас
Будда. История и легенды

Будда: «если бы мне пришлось наставлять в Учении, а другие не понимали бы его, это стало бы для меня скукой и томлением.»

Буддизм и христианство
Уже во времена святого Иеронима проявилась тенденция к сравнению жизни Будды с евангельской историей.
Ван ден Берг обнаруживает пятнадцать заслуживающих обсуждения параллелей к евангельским эпизодам.

Нет необходимости обсуждать взгляд, согласно которому нирвана означает угасание личности.

В изложенном в «Дигха‑никае» предании об Амбаттхе говорится о происхождении самих шакьев.
Шакьи же полагают своим предком царя Оккаку. Давным‑давно царь Оккака, чья царица была мила и дорога ему, пожелал передать царство ее сыну и изгнал старших принцев (сыновей другой жены) Оккамукху, Караканду, Хаттхинику и Синипуру из царства. После изгнания они жили на склонах Гималаев у берегов лотосового пруда, где находилась большая роща деревьев сака. Они, опасаясь нарушить чистоту рода , женились на своих сестрах. Царь Оккака осведомился у министров в своей свите, где теперь обитают принцы. «О царь, на склонах Гималаев, у берегов лотосового пруда, есть большая роща деревьев сака. Там теперь живут принцы. Они, опасаясь нарушить чистоту рода, женились на своих сестрах». Тогда царь Оккака промолвил такие пылкие слова: «Поистине достойные (шакья) принцы, в высшей степени поистине достойные принцы» . С этого времени они известны как шакьи. Оккака и есть предок племени шакьев.

необычной особенностью является женитьба четырех изгнанных сыновей на своих сестрах; параллельно этому в «Джатаке» Рама женится на своей сестре Сите.

Все варианты предания о рождении Будды основываются на представлении о том, что он был царским сыном. Однако общепризнанно, что это не исторично.
Действительно, мы находим места, где просто говорится, что Будда принадлежал к знатному роду кшатриев и в его роду насчитывалось семь поколений чистокровных кшатриев и с материнской, и с отцовской стороны. Однако там нет информации об именах и событиях, связанных с его рождением. Только в легенде о его царском происхождении мы находим упоминания имен его родителей, и остается открытым вопрос: оправдано ли выделение в ней внешне правдоподобных фрагментов? Не является ли все предание о происхождении Будды позднейшим вымыслом, в который добавлены не только имена его дядей и кузенов, но и имена его жены и родителей?

Нижеследующую историю о зачатии и рождении отличают две черты. Этот рассказ есть и в самом Каноне, и в позднейших текстах, и, следовательно, мы располагаем примером старейшего свидетельства. Во‑вторых, всю эту историю сравнивали с чудесным рождением в Евангелиях, и она составляет один из элементов проблемы исторических отношений между буддизмом и христианством.
...
Когда Бодхисатта вселяется в свою мать, в ней не возникает чувственных мыслей о мужчинах, мать Бодхисатты не может поддаться страсти никакого мужчины.

Затем следует рассказ о землетрясении и перечень явленных в это время тридцати двух знамений. Первое из них — это великий безграничный свет; и, будто жаждая созерцать его славу, слепые прозревают, глухие слышат, немые говорят, у калек выпрямляются члены, хромые идут, огонь во всех адах потухает.
И «Лалитавистара», и «Махавасту» говорят, что Бодхисатта вышел из ее правого бока, и специально добавляют, что ее правый бок казался неповрежденным.
Самые старые повествования о родословной Будды, видимо, не предполагают, что его рождение было в чем‑то необычным. Там просто говорится, что и со стороны матери, и со стороны отца семь поколений его предков были благородными. По более позднему преданию, он родился не так, как другие люди, причем его отец не имел к этому никакого отношения. Это не непорочное зачатие в полном смысле слова, но мы можем говорить о партеногенезе в том смысле, что Суддходана не был его родителем. Согласно «Лалитавистаре», во время праздника середины лета Майя подошла к царю и попросила его о благодеянии: «О властелин людей, не желай меня... Да не покажется тебе недостойным, о царь; позволь мне долгое время соблюдать нравственные обеты».
Делалась попытка обнаружить доктрину непорочного зачатия в «Махавасту»: «Даже и в мыслях они (то есть матери бодхисаттв) не имеют никакого плотского сношения со своими супругами». Но в действительности в тексте сказано: «Даже в мыслях не возникает в них страсти (рага) к какому‑либо мужчине, начиная с их мужей».
Именно в этой истории А.Дж. Эдмунде предлагает видеть индийское влияние на христианство. Он соотносит это со словами евангелиста Луки (i, 35): «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя».  Достаточно ли они похожи друг на друга, чтобы навести на предположение о том, что евангельский рассказ представляет собой искаженное заимствование индийского? Окончательно оценить эту проблему можно тогда, когда будут приняты во внимание другие, более примечательные параллели.

В день рождения Бодхисатты мудрец (риши) по имени Асита, «черный», живущий в Гималаях, замечает богов неба Тридцати трех, веселящихся в небе, и спрашивает, чему они так рады. (Когда родился Бодхисатта, Асита созерцал множество замечательных чудес: боги в небесном пространстве славили имя Будды, одежды их развевались, и они проносились туда и сюда, ликуя.) Они рассказывают ему, что Бодхисатта родился в мире людей и что он повернет Колесо Учения.
//« В самый день (его рождения) боги веселились в небесах Тридцати трех, радуясь и потрясая одеждами, и говорили: «В городе Капилаваттху у царя Суддходаны родился сын. Этот мальчик сядет на место просветления и станет Буддой». //
Асита идет к жилищу Суддходаны и просит, чтобы ему дали посмотреть на мальчика. Шакьи показывают ему ребенка, он восторгается и ликует. Распознав в нем признаки великого человека, Асита провозглашает: «Велик он, наивысший из людей». Затем, вспоминая о своей смерти, он плачет, и шакьи с беспокойством спрашивают его, не будет ли беды для мальчика. Асита отвечает, что он не видит ничего вредного для мальчика: он достигнет просветления и будет проповедовать Учение; но Асита расстраивается, поскольку его собственная жизнь коротка и он не сможет услышать проповедь Учения.
И он выдохнул такие торжественные слова: «Поистине замечателен сей человек, явившийся в мир».
Это общее изложение, вероятно, старейшей версии истории Аситы, буддийского Симеона, представленной в «Налака‑сутте» «Сутта‑нипаты».
Не только Зейдель и Эдмунде, но и Пишель видят в этой истории оригинал истории о Симеоне (Лк., ii: 22—32). Различий между ними, говорит Пишель, меньше, чем соответствий. Эдмунде также упоминает о явлении ангелов пастухам (Лк., ii: 8—15) в качестве параллели к богам, резвящимся в небе.

В рассказе из «Ниданакатхи» сначала не говорится, каким именем нарекли младенца, но впоследствии там употребляется имя Сиддхаттха. В «Лалитавистаре» его имя Сиддхартха, «тот, чья цель совершенна»; но в позднейшем источнике и в «Махавасту» обычно используют имя Сарвартхасидцха — «тот, кто добился всех своих целей». Между этими двумя формами нет реального противоречия, поскольку обе значимы и несут один и тот же смысл, и модификация вполне понятна.
Для учеников было естественным называть просветленного Будду таким титулом. Конечно, можно предположить, что простой эпитет превратился в собственное имя, что и легло в основу вариаций рассказа о наречении имени.

Самый яркий пример разногласий в преданиях, посвященных одному событию, можно видеть в четырех разных интерпретациях единственного фрагмента Писаний. В «Маджджхиме» Будда, описывая аскезу, которой он предавался перед просветлением, рассказывает, как он вспомнил, что в то время, когда его отец шакья работал, он сидел в прохладной тени дерева сизигии и достиг первого транса. Когда это произошло и какой работой занимался его отец? ...
Мальчика оставили на ложе за ширмами под деревом сизигия. Когда няньки отлучились, он сел с перекрещенными ногами, тренируя вдохи и выдохи, и достиг первого транса.

«...Так бывает с тем, кто пребывает бдительным, напряженным и решительным.»
Самая замечательная особенность этого повествования — полное отсутствие какого‑либо упоминания об искушении Марой. Не говорится даже о знаменитом дереве, под которым было достигнуто просветление (бодхи) .

  В заключение Будда заявил, что «все, кто сейчас или после моей смерти станет жить, находя убежище в себе самих, утешение в себе самих и больше нигде, достигнут предела темноты (перерождения)».
«Подвержены распаду сложные вещи, усердно стремитесь». Таковы были последние слова Татхагаты.

        http://images.vfl.ru/ii/1512372654/91d5c5bc/19679635_m.jpg

Подпись автора

Не важно, что написано. Важно - как понято.

0


Вы здесь » Межрелигиозный форум » Выписки от Сони » 8* Буддизм